Овертайм для чемпиона

Глава 25

Глава 25

Почему бы и нет? Баба нормальная, тем более соседи… Но поломаться ради приличия всё же стоит.

— Неудобно как-то… — промямлил я.

— К тому же, Фалин меня просил с тобой поговорить, — добавляет Оксана.

Ну раз так — идём сразу к ней.

Внизу нас встречает вахтёрша… или консьержка… или охранник — кто они теперь, чёрт их разберёт. Поздоровалась с Оксаной ласково, назвав «Оксаночкой». Меня, понятно, пока не знает, но могла бы поинтересоваться: мол, ты кто такой, парень, к кому направляешься? Но с Оксаночкой разрешила без лишних вопросов.

Иду к лифту и думаю — чего, собственно, от меня надо? С шефом я нормально расстался, не ругался, даже наоборот — пришли, так сказать, к консенсусу. Или Оксана решила отблагодарить от его имени… пирожками? Ой, чую, не всё так просто.

Оказалось, у нас с Оксаной Петровной квартиры идентичные — один в один планировка. Что было странным: двое детей, она с мужем… и всего двушка?

— Сын уже служил, и дали без него, — будто прочитала мои мысли хозяйка. — А так бы, если разнополые дети — могли и трёшку выделить. Но ничего, сейчас мне одной тут даже чересчур просторно.Она грустно улыбнулась и кивнула на тапочки:— Бери любые.

— У вас уютно, — пробормотал я, оглядывая квартиру.

И правда — по сравнению с моей казённой пустышкой тут всё как у людей. Причём дело вовсе не в дурацких слониках или цветочных горшках на подоконнике, и уж точно не в дизайнерских решениях, а в чём-то простом, настоящем, домашнем… В том самом уюте, который не купишь за деньги.

Вот, казалось бы, обычный табурет, а сверху — самовязанная подушечка. И сидеть удобно, и глазу приятно. На просторной кухне — ни хлама, ни выставки сервизов, но всё, что нужно, под рукой. Чувствуется: тут живут со вкусом, но без показухи.

Оксана, включив газ, быстро, прямо не сходя с пятачка перед столом, поставила чайник и ловко выложила на стол всё необходимое. Эргономика — всё продуманно до мелочей.

— Так, есть беляшики, есть пирожки с вареньем… малиновым. Что будешь? — спросила она.

— Э-э-э… — завис я, потому что хотелось и того, и другого. Но сначала — беляшики. Их я давно не ел.

Помнится, как‑то соблазнился на вокзале у кооператоров — и зря. Есть не смог: вкус странный, да и масло явно было не первой свежести. А тут — домашние, с любовью, да на хорошем, уж точно не машинном, масле. Для себя ж человек жарил.

— Понятно, тогда беляши… Сейчас на сковороде разогрею, потом чай попьём… А может, суп вермишелевый? Он, правда, вчерашний, в отличие от утренних беляшей, но…

— Беляшиков с пирожками вполне достаточно, — поспешно перебил я, желая поскорее перейти наконец к главному разговору.

— Так вот, вызвал меня сегодня Фалин…

Бывшая особистка не стала тянуть кота за хвост, а… наложила ему кильки.

Да, в квартире был кот, причём воспитанный. Хозяйки целый день не было, а он — ни тебе мяу у двери, ни погрома на кухне. Даже не нагадил где попало, а строго в коробку в туалете, как и положено культурному животному. Хотя, если честно, такой важный котяра вряд ли позволил бы тянуть себя за хвост.

Мощный, лобастый полосатик внимательно оглядел меня, явно оценивая. Я протянул ему палец — так обычно и знакомлюсь с котами. Не руку сразу — это чревато, могут и вцепиться. Палец — дело другое: понюхает, подумает… и тогда уже сам решит — принимать меня или нет.

Этот понюхал, поразмышлял секунду — и, не найдя во мне ничего достойного внимания, с царственным безразличием отвернулся, переключив всё своё внимание на свежую рыбку.

— С утра ещё пожарила пироги да беляши. Встаю-то рано, по привычке. И вот рыбку достала из морозилки… Парамон мой мороженую не любит, — зачем-то выдала мне эту информацию слегка смущённая хозяйка.

Видно, не слишком ей приятно исполнять просьбу Фалина и распинаться тут перед каким-то пацаном. Даже если этот пацан теперь её начальник.

— Да я и не собирался никуда стучать, — сразу дал понять, что меня недавний конфликт уже не волнует. — И водилу прессовать не буду. Я для него человек новый, а тут — целая секретарша руководителя отдела попросила! Только вот как теперь машины заказывать? Хотя, вроде как, мне положено… ну, то есть разрешено служебную, да?

Сделал такой хитрый заход, прозондировав тему. Вдруг удастся на совместные поездки напроситься.

— Разрешено, — кивнула Оксана. — Но раз уж живём в одном доме, если хочешь, можем и вместе ездить, на моей.

— Лады! На бензин скинемся, — с лёгкостью согласился я. — А почему Фалин про меня ничего не знал? Ну, не просто так же на серьёзную должность сунули молодого новичка…

— В том-то и дело, что не знал толком, сейчас же отделы реорганизуют, у нас из двух сотен народу стало три! У него головной боли хватает. Да и как бы ты отнёсся к заведомо бесполезному человеку, который в общем-то работу не потянет, а значит, в секторе будут проблемы? Наш, конечно, не основной в отличие от Европейского, например, но всё же.

— Думаешь, я бесполезен? — спросил я, откусывая беляш. — Может, уже на ты перейдём?

Беляш, кстати, оказался изумительным: сочным, с лёгкой остринкой и кусочками обжаренного лука в фарше. Всё как я люблю. Песня!

— Согласна, — кивнула Оксана. — Просто Лида говорила, что ты на такие вещи остро реагируешь.

— Да там сразу наезды начались, вот и пришлось ставить на место, — пояснил я. — А так-то… чего мне чваниться в своём коллективе? Тем более, я ж вроде как бесполезный сотрудник, — хмыкнул я, в целом признавая, что пока толку от меня действительно немного. Но это пока.

— А вот не уверена я в твоей бесполезности, — возразила Оксана. — Нюансов ты, да, пока не знаешь — и это нормально. Но у тебя есть видение. Ты не копаешься в проблеме, а сверху на неё смотришь и сразу видишь, как решать… Удивил ты меня сегодня. Так бы вообще просьбу Фалина не стала выполнять.

— Да ладно. Если ты про съезд профсоюзов, то там всё на поверхности лежит. После всего, что в Европе творится, было бы странно ожидать, что профсоюзы вдруг резко воспылают любовью к идеям марксизма-ленинизма. Теряем авторитет, Оксана… теряем.

— Ну, пока острая ситуация только в ГДР, — попыталась возразить она. — Но на выходных приезжала делегация оттуда, основные вопросы обсудили. Хонеккер справится…

— Неделю-две — и «уйдут» его в отставку, — категорично заявил я. — Они там напуганы все до икоты и уже не знают, что делать. Смотрят на нас, как на старшего брата, а мы сами, извини, в растерянности. Сейчас только жёсткими, силовыми методами можно хоть что-то удержать. Но кто там — я многозначительно кивнул на потолок, — на это решится?

— Думаешь, как в Праге надо?..

— Ага. Только танками и солдатами сейчас можно что‑то остановить. Да и то — с оговорками. Люди там уже разагитированы по самое не могу. Все ждут, когда та самая стенка рухнет — и можно будет шагнуть в светлое будущее с двумя сотнями сортов колбасы на прилавках.

— У тебя что, есть какая-то информация? — слегка насторожилась Оксана.

— Да откуда? — пожал я плечами. — Простая логика. Посмотри на масштаб протестов, на то, с какой решимостью люди чуть ли не врукопашную идут на митингах. А причина — не из тех, что решаются словами. Народ теперь будет требовать дел.

— Ну… формально, конечно, это не совсем в ведении нашего сектора, — произнесла Оксана медленно. — Но я вижу, у тебя мнение обдуманное. У меня, кстати, другое… Но не будем же мы спорить, верно? — спросила она, улыбнувшись.

— Отчего ж, можем и поспорить. Ну, хотя бы на то, что Хонеккер уберут в ближайшее время. Вот только на что ставим?

— Ха! Ха…ха…ха…ха… А ты азартен, Парамоша! — не сдержалась Оксана. — Ладно. Если окажешься прав — я тебе помогу не только с профсоюзами, но и вообще со всеми делами. Плотно и до конца года. А если нет — я тебе ничего за перевод в Москву не буду должна. Я про зятя говорю. Идёт?

Парамон, услышав своё имя в столь фривольном исполнении, мяукнул с явным неодобрением и, подняв полосатый хвост трубой, гордо удалился из кухни… закрыв лапой за собой дверь! Во как. Чтобы не мешать, что ли?

Вот что значит — член семьи особистов! Жуть… Дрессированный он у неё, не иначе. А может, котяра ещё и — страшно сказать — подслушивает и стучит куда надо? Придётся следить за базаром. Ха-ха!

— Да ты и так ничего не должна, я же сказал.

— Нет, я так не могу… Про то, что ты креатура Власова, я уже слышала. Только вот не понимала, где вы с ним могли пересечься. А, оказывается, вы земляки. Ну, теперь одной загадкой меньше.

— Ты, если чего надо — спрашивай сразу. Я эти загадки не люблю. А насчёт помощи… ладно, считай, что не будешь должна.

В самом деле, чего спорить? Я всё равно выиграю. Хонеккер ушёл в той реальности — и сейчас уйдёт. Или, может, его убрали — я не в курсе, как-то не особо интересовало. Помню только, что к концу октября его уже не было. Я по футбольным матчам ориентируюсь. «Динамо» Дрезден тогда первый матч второго раунда в Кубке чемпионов играл, и я за них болел.

Надо будет посмотреть, когда играл… тьфу, когда будет играть.

Кстати, ещё вспомнил: стена рухнула как раз во время ответных матчей второго раунда Кубка УЕФА! Выходит, я сейчас только что и дату её падения вычислил. Клёво, чё…

Только что дальше с этой датой делать? В той жизни мне, честно говоря, было плевать. Ну рухнула и рухнула. Я тогда по тёлкам бегал, да мечтал в спорт обратно вернуться. Даже учёба в Новочеркасском политехе особо этому не мешала. К тому же для меня она была несложной.

— Бери, бери, куда мне их девать? — настаивала Оксана, провожая меня.

Пакет с пирожками она мне буквально всучила. Впрочем, я особо не сопротивлялся. А чего, вкусные ж… Вообще, признаться, пожалел, что отказался от супчика. Хозяйка — она же и моя подчинённая — готовить явно умеет.

Поздно вечером, когда я уже собирался ложиться спать, в дверь вдруг постучали. Осторожно так, едва слышно.Конечно, я догадывался, кто это. Но всё же открыл — уж очень деликатно стучали, даже робко.

Надо, пожалуй, поощрять у Светки этот условный рефлекс: будет наглеть — кукуй под дверью, если трезвая и вежливая — милости прошу, выслушаю.На этот раз она была и вежливая, и трезвая. Аюкасова предстала в короткой плиссированной юбке и была накрашена в стиле «смерть мужикам». Но судя по поношенным тапочкам с помпонами вместо туфель пришла не соблазнять. По крайней мере, не с порога.

— Толя, можем поговорить?

— Вообще-то, Аюкасова, я уже спать собирался. Так что если хочешь — говори быстро.

— Так… быстро… э-э-э… — засуетилась гостья, и, собравшись, огорошила: — Короче, хочу, чтобы ты сходил со мной в ресторан!

— Хм… неожиданно. А теперь, будь добра, медленно: зачем это тебе — и на кой-оно мне?

— Да мне в группе не верят, что я с тобой знакома! Девки дразнят, и ничего не докажешь! А на выходных у одного парня днюха, и он всех пригласил… Короче, платить не надо, вести себя буду хорошо, просто придёшь, как мой знакомый…

— Знакомый, а не твой парень. Я правильно понимаю? — насторожился я. — И что значит «вести себя хорошо»? Как известно, что русскому хорошо, то немцу — смерть.

— Только не ляпни это в ресторане, — поморщилась Светлана. — Именинник — немец. Из ГДР.

Девушка уже отморозилась, пришла в себя и попыталась соблазнительно изогнуть бедро. Дешёвый трюк. Я лишь презрительно дёрнул уголком рта — не впечатлило.

— Подарок ещё покупать, — буркнул я. — Я этого немца откуда могу знать?

— Подарок я уже купила, не парься. Да посидишь часик, и домой поедешь.

— А ты?

— Ну, а я потанцевать хочу. Там много парней будет…

— Не катит! — категорично отказал я.

— Почему-у-у? — обиженно промычала соседка по дому.

— Ну, сама посуди: придём мы вместе, а потом ты на других парней вешаться будешь? Я же в результате буду выглядеть как лопух… Оно мне надо?

— Да ведь ты не знаешь там никого! Тебе не всё равно? А хочешь, я тебя познакомлю с кем-нибудь?

— Зато твои подружки меня знают, раз требуют подтверждения. И вообще, с чего они тебя дразнят? Что ты им сказала? А? Признавайся, красавица.

— Ф-м-м… ф-м-м… Что учились вместе, дружили… Сейчас, мол, уже не особо общаемся, но ты, если что, всегда поможешь, — посопевши, выдала она версию, похожую на правду.

Светка и не врёт! Чудеса, да и только.

— Хорошо. Только так: вместе приходим — вместе уходим. И уезжаем тогда, когда скажу.

— Ладно! — быстро кивнула Аюкасова, боясь, что передумаю.

И вот нахрена я согласился? Да просто любопытно с этим немцем пообщаться. Ведь он явно блатной сынок какого-нибудь дипломата высокого полёта. Другие в МГИМО не учатся.