Овертайм для чемпиона

Глава 24

Глава 24

— И кто он? — стало интересно мне.

— Сука, — коротко охарактеризовала его Глаша. Прям как я про физиологию: одно слово — а всё сразу понятно.

В голове замелькали варианты воздействия… Ну там, фейс начистить, припугнуть, по-доброму поговорить. Или по линии банка наехать?

— Ты мог бы мне перевод сюда организовать? — вдруг предложила ещё один вариант Глафира.

— Э-э-э… — туплю я. — Может, лучше в рыло?

— Да не стоит с ним связываться, — вздыхает она. — Это сын хакасских кооператоров. Начнут возмущаться, шум поднимут… А там и наши акционеры подключатся — разборки, нервы, зачем это надо? Мне кажется, лучше переехать сюда. Ну? Как тебе?

— Хм… тут и так мест немного, — почесал я затылок, — да и не так давно уже устроил одну знакомую…

На самом деле — да, частенько я юзаю свою близость к руководству банка. Ну а что? Пока я с Мартой — англичане, в целом, мне доверяют. Но со стороны всё это может выглядеть вызывающе, особенно для тех, кто не в курсе внутренних раскладов. Поэтому лишний раз просить не хочется. Даже за такую красотку, как Глаша.

— Ладно, забей. Сама справлюсь. Ты и так для меня дофига сделал… — похоже, правильно поняла мои сомнения девушка.

— Впрочем, есть мысль… — прервал её я. — У меня тут одна знакомая бизнес открывает. Пойдёшь к ней в кооператив главбухом?

— Расскажи поподробнее, — сразу оживилась Глафира, и глазки у неё загорелись.

Неудивительно. Слово «кооператив» сейчас действует на людей как колокольчик на собак Павлова — сразу представляются пачки денег и светлое будущее.

Поподробнее… да сам толком ничего не знаю. Но раз назвался груздём — сиречь предпринимателем — то придётся лезть в кузовок.

Воскресенье почти весь день провёл дома — сказывалась акклиматизация. Все эти переезды: плюс четыре, минус четыре… организм уже сам не понимает, где утро, где вечер. Короче, расслабился.

Пару раз звонили в дверь. Разумеется, я знал, кто это. Во второй раз даже ногами долбили и орали сильно нетрезвым женским голосом… Светка, зараза! Всё-таки будет тут доставать.

«Не открою. Ну её в задницу», — решил я. Подсознание тут же ехидно подкинуло уточнение: «в сочную такую, аппетитную…» Тьфу ты, блин!

В понедельник еду на заседание в метро и читаю свежую «Правду». Главная новость — приезд в СССР делегации из ГДР. Повод, конечно, солидный, даже юбилейный: вчера стукнуло сорок лет, как между нашими странами завязались дипотношения.

И всё! Никаких острых заголовков, никакого «всё пропало!» — будто и трещала по швам недавно Берлинская стена, и не маячит на горизонте объединение Германии. Наоборот: страны СЭВ, на этой неделе, понимаешь ли, собираются в Москве на совещание по экономике. Короче, СССР всеми силами пытается показать себе и всему миру, что держит ситуацию в соцлагере под контролем.

Вечером — на работу. Первый раз включаю свой комп… вернее, он уже включён — спасибо Катерине.

Сажусь, смотрю: ничего особенного, как и ожидалось. Имеется Excel — видать, в помощь бухгалтерам и плановикам установлен. А вот Word’а нет, что, в общем-то, неудивительно: ДОСовский Word у нас сейчас — наверное редкая птица, а может и нет его ещё. Вместо него — куча отечественных текстовых редакторов.

Игрушек тоже не наблюдается. Даже банального «Тетриса». И слава богу — тут ещё не в курсе, насколько это зараза. Поставь игрушку — и все отделы вместо партийной работы будут запойно ловить падающие кирпичики и стрелять пикселями.

— Я — домой. Дела, дела… — не стала задерживаться на работе ради меня Катя. Судя по всему, у неё свидание — уж очень нарядно выглядит и благоухает.

Кроме неё и Оксаны, в кабинете уже никого не осталось. Из этого заключаю, что мои новые коллеги, похоже, перерабатывать не любят. Зато Оксана Петровна, буркнув в мою сторону что-то приветственное, снова уткнулась в свои бумаги. Мне уже говорили, что на ней тут, по сути, всё и держится.

Я кивнул в ответ, достал стопку нормативки и принялся читать, решив пока отложить разборки с вычтехникой.

Итак. Наш сектор отвечает за связи партии с иностранными общественными организациями и движениями, которые служат инструментами внешнеполитического влияния. Через эти каналы КПСС и продвигает идеологические установки за рубежом, координирует международные кампании вроде «Борьбы за мир» или «Солидарности и пролетарского интернационализма».

Дальше читаю список вполне конкретных функций сектора:

Первое: курирование прокоммунистических международных организаций.

То есть надзирать над всеми этими зарубежными «друзьями» и аккуратно подталкивать их к правильным действиям.

Второе: связь с зарубежными партиями и движениями через «общественные» каналы.

Например, через Комитет солидарности, Комитет мира, прочие «белые» структуры устанавливаются контакты с освободительными движениями, оппозиционными партиями, миротворцами и им сочувствующими. Всё это, как я понимаю, нужно для одной важной цели — затруднить идентификацию всей этой деятельности как официальной политики СССР. Типа, это не мы, это они сами. Поэтому подписки о неразглашении и прочей ответственности, которые я сделал в кадрах, — отнюдь не формальность.

Третье: распределение материальной помощи и координация «активных мероприятий».

Это отдельный, не менее засекреченный пипец. Сотрудники нашего сектора напрямую участвуют в выделении финансовой и организационной поддержки зарубежным коммунистическим и левым организациям. Деньги идут через Международный отдел и подвязанные к нему фонды — вроде «Международного фонда помощи левым рабочим организациям». Дальше средства направляются десяткам партий по всему миру.

И всё это, разумеется, под контролем КГБ. У чекистов есть свои тайные каналы доставки этой помощи, свои методы отчётности, свои «люди на местах». Их задача — чтобы помощь не осела в чужих карманах, а дошла до нужных рук.

Читая служебные бумаги, наткнулся на занятную деталь: оказывается, Оксана, которая сидит рядом и методично перелистывает документы, вовсе не просто штатный сотрудник нашего отдела. В прошлом она — капитан КГБ, ныне в отставке, но, судя по всему, с прежними функциями, ибо сейчас курирует связи с органами. Ну, теперь все понятно. С чего ей вообще бояться секретарши Фалина? С таким-то прикрытием.

Она, в смысле Оксана, в том числе курирует и «Всемирный Совет Мира» — крупнейшую международную пацифистскую организацию, созданную ещё в 1950-м году по инициативе СССР. Причём курирует не формально, а вполне предметно: эта структура вообще считается ключевым объектом нашего сектора, своего рода витриной. Мол, смотрите, мы, советские миротворцы, за разоружение и взаимопонимание… А на деле — вполне рабочий канал влияния, разведки и, если понадобится, активных действий.

У других инструкторов тоже есть свои «подшефные» организации. Вот, например, моя соседка Агне курирует Всемирную федерацию демократической молодёжи со штаб-квартирой в Будапеште. Это международная молодёжная структура, объединяющая все прокоммунистические союзы под одной крышей.

С советской стороны контакты с ВФДМ обеспечивает Комитет молодёжных организаций СССР (куда входит ВЛКСМ и ещё куча союзов, о существовании которых мало кто в стране знает). И вот Агне, оказывается, следит за тем, чтобы ВФДМ исправно продвигала советскую позицию среди молодежи всего мира — от антиимпериалистических фестивалей до кампаний против ядерного оружия.

Серьёзная работа. А с виду кокетка и вообще дурочка местами. Хотя… нет, не дурочка. С придурью — да. Но явно не простушка.

Ха! А ведь Кирилл Балтача — тоже комитетский, и тоже капитан в отставке. Курирует он Ассоциацию содействия ООН в СССР — это у него основной фронт работы. А ещё — какую-то ФИДАК, о которой я первый раз слышу.

Молодой, а на самом деле не такой уж и молодой Веня, тридцати лет от роду, отвечает сразу три категории населения: молодёжь, журналистов и студентов.

Чем дальше читаю, тем сильнее удивляюсь — как же много в мире, оказывается, всяких организаций, о существовании которых я раньше либо вообще не подозревал, либо принимал за какой-то аббревиатурный фон в газетных статьях.

Всемирная федерация профсоюзов (ВФП) — базируется в Праге. Там же — Международный союз студентов (МСС), где от нашей страны представлены комитеты союзных студентов и Комсомол. Ещё в Праге — Международная организация журналистов (МОЖ), объединяющая журналистские союзы мира. От СССР там, понятно, Союз журналистов. А также, например, Всемирная федерация научных работников со штабами одновременно и в Лондоне, и в Париже. И как вишенка на этом торте — Христианская мирная конференция. Ну и прочие, помельче. Все они, как выясняется, в той или иной степени находятся под идеологическим влиянием Советского Союза.

Откинувшись на спинку стула, я задумался. Работа, казавшаяся мне поначалу синекурой, таковой на самом деле не является, и тут надо реально пахать!

Я даже слегка струхнул: а вдруг не потяну? Пока, конечно, никто особо не давит, с меня сразу всего и не требуют, но чувствую — это ненадолго.

Радует одно: я всё-таки депутат. А значит, у меня есть дело поважнее, повыше, посущественнее. И если что — можно будет сказать сакральное: «извините, у меня заседание».

Припоминаю, как тогда, в ложе, Горбачёв спросил у Анатолия Александровича — бывшего главы Международного отдела: «Хорошего я тебе зама подобрал?» А я, наивный, почему-то решил, что речь о заме Международного отдела. Сердце тогда даже приятно ёкнуло: ничего себе взлёт!

Оказалось — «всего лишь» зам… сектора. Ну и слава богу. Замом целого отдела ЦК я бы точно не потянул, да и вопрос: справлюсь ли я хотя бы с работой простого инструктора?

Одно хорошо — послезнание. С моим-то багажом, кое-что уже понятно наперёд. Вот, например, текущая «горящая» задача — съезд Всемирной федерации профсоюзов, который намечен на конец месяца. Там должны будут принять новую платформу, и, как мне кажется, она как раз должна быть выдержана в духе «социальной перестройки общества». Так сказать, созвучна идеям Горбачевской Перестройки. Это мягко, это приемлемо, это в идеологическом русле текущей мировой политики. И это мне понятно!

А вот Гриша… Наш Гриша пока живёт старыми иллюзиями и требует усилить влияние профсоюзов на властные структуры. Совсем неактуально по нынешним временам, ведь профсоюзы уже смотрят не в сторону руки, которая их реально кормит, а в сторону, как им кажется, свободы. Поэтому, думаю, не примут его платформу.

Порывшись на диске своего компа, нахожу текстовый редактор «Лексикон». Кстати, вполне годная штука. Я в нём, помнится, когда-то работал — и вот теперь руки и голова внезапно всё вспоминают. Неожиданно работать даже приятно.

Увлёкся. Сижу, строчу тезисы для новой идеологической платформы — аккуратно, складно, в духе времени. Даже втянулся. Настолько, что не сразу заметил, как Оксана Петровна подошла и тихо встала за спиной, читая с экрана, что я там накидал.

— Умно… и неожиданно! Чёрт… такое на съезде точно примут. А ведь я Грише говорила, но он как баран упёрся… — пробормотала она, отрывая меня от работы.

Отругать, что заглядывает через спину? Да как-то неудобно, ведь похвалила искренне.

— Думаю, это можно ещё мягче подать… Вот тут поправить бы формулировку. И здесь… Дай-ка! — попросила Оксана Петровна и, подвинув стул, с азартом принялась развивать мои идеи.

Уходили с работы мы уже почти друзьями. Ну, или союзниками — что в этих стенах даже надёжнее. Всё-таки совместный труд на моё благо — он объединяет.

— Анатолий Валерьевич, давайте я вас довезу. У вас же дом цековский? — Оксана Петровна и раньше не была замечена в панибратстве, а сейчас и вовсе прониклась ко мне уважением и обращается только по имени-отчеству.

— Если не трудно, — не стал отказываться я.

На метро толкаться не комильфо, хоть основной час-пик уже прошёл. Но и в восемь вечера толкучка там гарантирована.

Едем в её чистеньких и ухоженных «Жигулях». На торпеде лежит книжка «Проблемы идеологической работы в условиях Перестройки» с закладкой на середине и свернутая в трубочку «Правда».

— Ай, не спрашивай, как я квартиру получала, — разоткровенничалась по дороге Оксана. — Сколько лет в очереди стояла… думала, уже не доживу. Нет, в позапрошлом году всё-таки дали. И почти сразу — муж умер. Но метры, слава богу, успели и на него выделить.

— Сочувствую, — как можно искренне сказал я.

— Да мы уже разводиться собирались… да и развелись бы давно, только он — комитетский, как и я. А там холостых не поощряют, а уж если разведён — вообще рыть могут, разбираться. Так и жили… Я, Анатолий Валерьевич, в органах начинала — бумажки разные перебирала, потом в отдел пошла. Там с мужем и познакомились.

— А дети?— Взрослые уже. Сын в погранвойсках служит, дочка замуж вышла за армянина и живёт в Баку сейчас.— За армянина, а живёт в Баку? — удивился я.— Ну да. Муж её в Совете Министров республики небольшой начальник. Собираются, правда, переезжать — некомфортно там стало. Но с квартирой трудно и работа хорошая… Да и не горит особо, в общем. Всё откладывают.

Угу… не горит. А вот в январе девяностого загорится.

— Могу помочь с работой, — неожиданно для себя предлагаю я. — Хорошо знаю Власова, ещё со времён, когда он был первым секретарём обкома в Ростовской области. Я ведь сам из Ростова… Попрошу его найти местечко. До Нового года уже в Москве жить будут.

— Шутите?.. — резко повернулась ко мне Оксана.

Острый, оценивающий взгляд моего персонального водителя — а чего, раз живём в одном доме, то и ездить на работу да с работы можем вместе — заставил меня усомниться в её безобидном прошлом. Нет, явно не только бумажки она в КГБ перебирала.

— Ничего я не шучу. Серьёзно. Давайте вводные данные… Решу вопрос. Я же сказал.

— Это… это неожиданно… — замялась Оксана, и в голосе её впервые за день прозвучало что-то почти домашнее. — А ведь у меня тоже есть пирожки! Ну, Катюша сказала, что вам понравились её, с маком… Может тогда ко мне в гости?

Затем, будто спохватившись, добавила:

— Хотя, конечно, поздновато уже…