Овертайм для чемпиона

Глава 21

Глава 21

Оглядываюсь, ищу, куда бы присесть. Чёрт, места-то свободные есть, но до всех надо либо протискиваться между коленями граждан, либо карабкаться выше-ниже по ступенькам, либо вообще мигрировать в другой сектор.

— Штыба, да сядь ты куда-нибудь! Хватит над депутатами нависать, ты же их пугаешь… Вон девушке вид загораживаешь, — вдруг с трибуны окликает меня Михаил Сергеевич.

В зале раздались смешки. Вот радость-то! В мои планы совсем не входило светиться перед публикой, но Горбачёв меня всё-таки заметил и признал.

«Девушка», которой, судя по виду, хорошо за пятьдесят, проскрипела простуженно-прокуренным голосом:

— Да проходи уж… Трибуну не вижу из-за тебя. Вон там, в уголочке, местечко свободное.

Точно! Вот глазастая. И тут мне в спину опять кричит генсек:

— Кстати, товарищи, поздравим Штыбу и всю нашу сборную по боксу с золотыми медалями на чемпионате мира в Москве!

Оборачиваюсь, чтобы принимать поздравления не пятой точкой, и слышу аплодисменты. Причём искренние, от души.

Наверное, надо что-то сказать в благодарность… Но, во-первых, а зале шумно, во-вторых — микрофона у меня нет, в-третьих — я и сам ещё не отошёл от неожиданности. Остаётся одно: слегка поклониться, пока публика отбивает ладоши.

— Штыба — чемпион, панима-а-ашь! — доносится из зала. Это уже, по всей видимости, товарищу Ельцину пришлась по вкусу моя пятиминутка славы.

— А ты боксёр? — с интересом спрашивает меня сосед по креслу, когда я, наконец, усаживаюсь. Дед — фронтовик, в форме майора, лет под семьдесят, весь в наградах.

— Так точно, — почему-то по-уставному отвечаю я.

— А я тоже боксёр был. Правда не такой знаменитый, как ты, — улыбается сосед, протягивая мне руку.

Жму его руку с искренним уважением.

На трибуне, тем временем, уже вовсю пилят бюджет. Краем уха слышу как кто-то гундит про перераспределение, кто-то требует уточнений…, но в основном слушаю деда.

А тот тихонько рассказывает про себя. Про бои в Германии, про то, как после госпиталя на тренерские курсы попал. И тут — опа! — вскрывается неожиданное: старик не просто ветеран, он — замзавкафедрой бокса в физкультурном институте. Именно там, где я буду учиться!

Вот так подфартило! Разумеется, делюсь радостной новостью:

— Завтра вот собираюсь навестить свою альма-матер.

— Какую матерь? — хохотнул Иван Денисович, так его имя-отчество. — А… понял. Чудная вы, молодёжь.

— А вы, получается, от ветеранов депутат? — любопытствую я.

— Почему от ветеранов? Нет, от Московского округа, — отвечает он.

Да какая мне, собственно, разница — главное, знакомство удачное!

Раз уж я пришёл на заседание попозже, то уйти, по негласным традициям, тоже вроде как могу пораньше… Только фиг-то там. После того как Михаил Сергеевич меня с трибуны окликнул, а потом ещё Борис Николаевич добавил веселья, — популярность моя резко подскочила.

По окончании заседания ко мне стал подходить народ. Поздравляют, жмут руки, а особо ушлые тянут листочки и блокнотики.

— Толя, автограф не дашь?..

— А можно сыну? Он у меня тоже боксом занимается…

Один даже на каком-то мандате расписаться предложил. — А вы уверены? — спрашиваю, прищурившись.

Он моргает, смотрит на документ…— Ой, твою ж… — хватается за голову.

Хорошо, что на этой бумажке не начал выводить «А. Штыба. С уважением».

Утром на стойке в гостинице сообщаю, что продлевать номер на завтра не буду, ибо надеюсь сегодня получить ордер на служебную квартиру. Ну а пока меня ждёт институт.

Еду туда, как простой смертный, на метро. Моя «ласточка» ещё где-то по ж/д трясётся, а ведомственный транспорт для неведомственных целей брать пока не решаюсь. Мало ли какие тут правила, это ведь не родной крайком.

Так что прыгаю в подземку, где сразу же окунаюсь в чистую романтику столичного пролетария: толпа, запахи, объявления в динамиках.

Сажусь в нужный вагон и раскрываю «Правду». Пытаюсь найти новости про ГДР — и нахожу! Конечно, не на первых полосах, а гораздо глубже: пятая страница из шести. Сразу под заметкой о съезде в Венгрии, где заседает некая Венгерская социалистическая партия. Новая? Нет, переделанная старая. XIV съезд ВСРП официально отказался от ленинизма и перешёл на позиции социал-демократии… Зашибись, чё.

Читаю про ГДР и понимаю, что там настоящая жесть, хоть в «Правде» и пишут, что, мол, смертельных случаев нет, о чём даже якобы сообщили буржуазные источники информации. Ну ещё бы! Но дальше интересные цифры: сто полицейских получили травмы и сорок шесть хулиганов задержаны!

Чего? Вот же сами пишут, что в дело шли камни, бутылки, горящие предметы, удары железными палками — всё это в сторону стражей порядка! И после этого — всего лишь «хулиганы»? Интересно, если бы я на ринге вместо боя по правилам влупил кому-нибудь железной трубой, я бы тоже стал просто «хулиганом»?

Из позитивных новостей разве только то, что ограничили деятельность иностранных СМИ. Надеюсь, речь не про наши, советские, а про те, что из ФРГ, британцев там, американцев… Все эти дойчевелл и прочие «бибисишники», что с восторгом вещают о любых антикоммунистических выпадах.

Ах да, ещё: «выражен протест в связи с искажением информации» послу ФРГ в ГДР. Ну, конечно — немецкого посла пожурили, пальчиком погрозили, и успокоились.

Собственно, на этом всё. Тем не менее дочитываю газету до конца.

На последней полосе — маленькая рубрика «Требуется забота». Читаю письмо некоего Степанова из города Куйбышева. Старик жалуется, что пенсия всего 70 рэ. Инвалид, родственников нет, предприятие бывшее забыло, на работу не берут, да он и не может работать полный день, а на неполный — кадровики отказывают. Мол, помогают всяким наркоманам и алкоголикам, а людям с инвалидностью — почти никак.

Как-то неприятно сдавило внутри. Семьдесят рублей… У меня, блин, один костюм, сшитый в Красноярском кооперативном ателье, полторы тысячи стоит! И чем я, если честно, отличаюсь от тех самых нуворишей, что начинают вылезать изо всех щелей? Да ничем, если смотреть на голые цифры. Дифференциация общества — вон она, в действии: кто пошустрее, урвёт свой кусок пирога, а остальным что, крошки? А старики? А инвалиды? Им как жить?

Нет, так дело не пойдёт. Надо что-то решать глобально. На то я и депутат и почти банкир.

Ни «Локомотива», ни «Черкизовской» станций ещё нет — хотя последняя вот-вот должна открыться, — так что еду до «Первомайской», а дальше — пешкодралом километра полтора. Свежий воздух, бодрая походка… ну и костюм за полторы тысячи, который потеет вместе со мной.

Первым делом направляюсь в деканат факультета тренеров. Слава богу, никаких охранников, проверяющих пропуска или студенческие. Вход свободный.

На меня с интересом оглядываются. Ещё бы! Я в своём официальном дорогом костюме, да ещё и со всеми наградами на груди. На лацканах блестят и значок «Динамо» за спортивное мужество, и высшая награда ВЛКСМ, и норвежский орден. Реально похож на дембеля, который красуется кителем после двух лет казармы. Особенно на фоне студентов в спортивных олимпийках.

А между делом, дембелей в этом учебном заведении хватает, после того как Горбачёв отправил доучиваться всех студентов-срочников. И я прекрасно понимаю, что мне сделали большую уступку, приняв в вуз, ведь группы уже переполнены.

Это я всё выяснил в деканате, когда получал студенческий билет и талоны на питание. Вчерашний сосед по заседанию Иван Денисович не подвёл — позвонил вечером кому надо, и вот уже на утро мне не только фото в пропуск вклеили, но и на довольствие поставили. Шутка ли — сам зам зав на заседании Верховного Совета!

Факультет тренеров — самый большой в институте, и тут я мало кого знаю, даже среди преподавателей. Однако человека, что сейчас идёт мне навстречу, помню ещё по прошлой жизни. Тем более, что это мой будущий руководитель кафедры.

Большая умница, учёный-аналитик и отличный управленец — Дегтярёв. Имя-отчество вот только вылетело из головы… Но зато я читал его монографию «Тренированность боксёров». Да и других научных работ у него хватает.

— Прошу прощения, что отвлекаю, — преграждаю боссу путь.

— Анатолий? — узнал меня он. — Как хорошо, что вы заехали в институт. Я — Игорь Петрович, ваш завкафедрой. Мне вчера мой зам звонил, сказал, что…

— Игорь, вот ты где! — прерывает нас грузный дядя, судя по ушам явно борец. — Ты на заседание идёшь? Пять минут осталось.

— Да, да… — Дегтярёв спешно кивает и снова поворачивается ко мне. — Вы получили документы? Хорошо. Я понимаю, что пока у вас Верховный Совет на первом месте, так что мой совет — зайдите в свою группу, познакомьтесь с ребятами и занимайтесь важными для страны делами.

Номер группы я знаю, как и то, что там не только боксёры — группа у нас смешанная с… гимнастками. Это что, специально так сделали?

Занятия ещё не начались, поэтому в кабинете народу немного. Захожу — и сразу натыкаюсь на знакомую физиономию. Оказывается, со мной будет учиться действующий чемпион Европы Игорь Барсин.

— Толян, салют! — радуется мне Игорь. — Слышал про тебя, но не поверил. Идём, с ребятами познакомлю!

Жму руки парням, искоса разглядывая женскую часть группы. И не «низко голову наклоня», а гордо задрав её, так как все поздравляют с чемпионством. Боксеры меня знают, конечно, и настроены дружелюбно.

А вот девушки… Они пока не могут понять, что я за фрукт. Знаменитый, судя по наградам, но всё же странноватый. Впрочем, особого интереса не наблюдаю. Улыбки вежливые, взгляды — ровные, нейтральные.

Хотя одна — с носом, как у уточки — смотрела на меня уж слишком оценивающе. И изучала она, судя по траектории взгляда, вовсе не медали на пиджаке, а… скажем так, область чуть ниже. Меня аж в жар бросило.

— Давай со мной садись, — предлагает мне Игорь своё соседство.

— Да я познакомиться только зашёл… Дел просто куча, сейчас вот в Верховный Совет надо. Так что, когда теперь появлюсь — неизвестно, — прощаюсь я.

— Куда это вы, молодой человек? — спрашивает преподавательница, с которой я сталкиваюсь на выходе.

Неудобняк полный: она зашла, а я ухожу внаглую.

— Прошу прощения, — от неожиданности я встаю по стойке «смирно». — Штыба Анатолий. Ваш новый студент. Пока — на свободном посещении…

— И как же вы, интересно, мой предмет сдавать собираетесь? — приподнимает она бровь. — Название его хоть знаете?

— Обижаете, Варвара Семёновна. «Спортивная физиология». Не переживайте, от зубов отскочит!

Удачно вышло, что когда искал кабинет, я глянул расписание и запомнил: и имя-отчество Варвары Семёновны, и дисциплину. Так что попал в яблочко.

— Ладно, — смягчилась она. — Помню, Игорь что-то говорил про тебя. Боксёр, чемпион… Депутат ещё, кажется?

— Есть такое, — киваю скромно.

— Ну ладно, идите… И зубы свои берегите, Штыба. А то от чего отскакивать ответы будут?

Ничего, прорвусь. У меня есть и мохнатые лапы покруче. В конце концов — выучу и сдам. Не тупее других!

Успеваю заехать на работу и позвать всех на проставление по случаю моего трудоустройства, а заодно получить ордерок и ключи от квартиры номер сорок четыре — в том самом доме, где живёт Аюкасова.

Коллектив ещё вчера посовещался, оценил мой алкогольный и гастрономический подгон и решил отметить «за прибытие» прямо в кабинете. Мол, они так сто раз делали, и это уже традиция. Я со своими указаниями не лезу — зачем портить людям праздник? Тем более, сам пить не собираюсь.

А после, плюнув на коммунистическую скромность, беру машину в гараже и еду смотреть новую хату. Светка, как я понял, живёт прямо подо мной, я ведь у неё бывал. Значит, на её этаже свободных помещений точно нет — мне досталась та, что повыше.

Неприветливая, суровая вахтёрша на входе сначала глянула в ордер, следом — на меня. Причём так, что я даже поёжился. Потом кивнула с видом «ну что ж… допустим» и нажала на какую-то кнопку.

— Коменданта щас вызову, — бросила она коротко. Фраза, в её исполнении, прозвучала как угроза.

Через пару минут появилась модная, молодящаяся фифа лет сорока.

— Пройдёмте, я вам лично покажу квартиру, — мило проворковала она.

Ну-с, посмотрим, что у нас тут? Небольшая прихожая. По левой стороне — туалет и ванная: размеры скромные, как и полагается в советских квартирах, зато за счёт высоких потолков выглядят просторно. Направо — кухня. И, надо признать, немаленькая: метров двенадцать, не меньше. Холодильник… нет, не «Розенлев», обычный «Саратов». Кухонный уголок, газовая плита (вот это я не люблю, но придётся привыкать), стол и два стула с мягкой обивкой — тоже неплохо.

Далее по коридору — две комнаты: зал и спальня. И сразу замечаю, что мебели там по минимуму. В спальне — шкаф и кровать, без постельного и подушек. Делаю пометочку: закупиться всем этим хозяйством. В зале — диван, два стула (копия кухонных), стол полированный, чёрный, и… всё.

А где книжный шкаф? Где мягкий уголок в виде кресел? Где, чёрт возьми, главный атрибут советского быта — телевизор? Ах да, телевизор я везу из Красноярска. Как знал!

— Бедновато, но чистенько. Жаль, ковров нет, — говорю я, расписываясь за материальные ценности.

— Зато посуда есть: сервиз, сковородки и прочее. И это всё от прежних жильцов, так что за них вы ответственности не несёте, — резонно заметила комендантша. — Молодой человек, вы, я вижу, с заслугами…, но всё же вынуждена ознакомить вас с порядком проживания…

Да, без орденов, уверен, лекция была бы длиннее, и запретов в ней было бы больше.

Тороплюсь на заседание, хоть и понятно, что ничего интересного там опять не будет — тот же бюджет по графику… И тут — горе мне — внизу сталкиваюсь со Светкой Аюкасовой. Вот почему я такой невезучий? Какого хрена она вообще не на учёбе?

— Привет, Свет! Будем соседями! — жизнерадостно раскрываю объятия, надеясь отделаться минутной болтовнёй.

— Угу, привет… Ты извини, говорить не могу, видишь — от врача. Зуб лечила… хреново мне… — морщится она.

— Ты водкой обязательно прополощи, — шучу я с облегчением и топаю к машине.

И тут — оп-па. Возле моей машины стоят гайцы. Двор непростой, хотя и без идиотских шлагбаумов, как в будущем — въезжай кто хочешь. Но эти двое явно тут не просто так. И чё им надо? Они что, номера ЦК не видят?