Овертайм для чемпиона

Глава 10

Глава 10

В Москве Ромеро — фигура почти легендарная. Один из фаворитов турнира, двукратный чемпион мира, разве что звания олимпийского чемпиона не имеет. Куба из-за бойкотов ведь пропустила Олимпиады восемьдесят четвёртого и восемьдесят восьмого — так что голод у кубинских боксёров, можно сказать, звериный. Хочет ли Ромеро третье золото? Вопрос глупый. Конечно хочет!

Он уверенно встал на дистанцию, щупая меня джебом, будто проверял — насколько близко можно подойти, чтобы не получить в ответ. Держал темп ровно, экономно, всё под контролем. На его стороне — опыт, холодный расчет и возраст. И с первых секунд попытался навязать размен ударами, удобный ему.

Но и я ведь не статист. Тем более, зал гудит, болея за меня и подбрасывая волну адреналина в кровь. Поэтому не трачу время на разведку и иду вперёд! Режу дистанцию, обрушиваюсь серией, не даю отдышаться. Сразу показываю свой фирменный стиль — агрессивный, с упором на ближний бой. Пусть кубинец почувствует: со мной лёгко не будет.

По итогу первая половина раунда прошла в высоком темпе. Ромеро старался встречать меня жёстким джебом и плотными правыми навстречу, и пару раз мне прилетело вполне ощутимо. Как известно, кубинец обладал мощным ударом и мог прилично потрясти соперника даже единичным попаданием, поэтому боксёра я остерегался, и совсем безбашенно не лез.

Всё же неожиданно для меня один из его хуков пробил оборону. Мгновенная вспышка в виске, звон в ушах, ноги будто на секунду потеряли упор. Мне, олимпийскому чемпиону, даже пришлось включить защиту и лезть в клинч, чтобы восстановиться после этого эпизода.

Но отступать — не в моих правилах. Перехватив инициативу, снова иду вперед. К концу раунда сумел сократить дистанцию и обрушил серию коротких боковых и апперкотов по корпусу Ромеро. Услышал, как он шумно стал втягивать воздух носом — значит, попал. В результате раунд получился вязкий, нервный, без передышки. Ни секунды тишины — только стук перчаток и рев трибун.

Мы обменивались почти на равных, но я был чище и точнее. По ощущениям — раунд мой. Хотя кто их знает, этих судей. Счёт не объявляют, и легко могли накинуть очки кубинцу — за опыт, за имя, ну или просто за то, что красиво двигается по рингу.

— Молодец, Толя! Раунд или твой, или равный, — хрипловато подбадривает меня в перерыве Петрович, пока массажист растирает плечи и руки. — Но пора включать вторую скорость.

Гонг. Второй раунд. Получив указания тренера, я сразу прибавляю, не давая Ромеро ни секунды на перестройку. Он хочет работать с дальней дистанции — не выйдет! Рывками сокращаю расстояние, подключая серии ударов по разным уровням — от корпуса к голове. Просто шквал ударов!

К середине второго раунда я окончательно завладел инициативой. Несколько раз прижал Ромеро к канатам, заставляя его больше думать о защите, чем об атаках. Уверенно и раскованно работал первым номером, подключая фирменные атаки серийными ударами.

Но и Ромеро не позволял себя превратить в мальчика для битья. Даже когда я бомбардировал его в углу, он находил возможность, чтобы отвечать опасными контратаками. На его лице ни паники, ни злости — только холодная сосредоточенность, за которую я, чёрт возьми, даже зауважал его.

В одном из эпизодов раунда мы сошлись в плотном обмене — два тяжёлых хука почти одновременно, и зал взорвался. Ни я, ни Ромеро не собирались уступать в этих жёстких разменах. Концовка раунда осталась опять за мной: всё-таки провёл несколько результативных комбинаций, пока Ромеро больше двигался и удерживал блок, возможно, экономя силы перед решающим раундом. По итогам второго раунда перевес был уже ощутимый — и зрители это тоже почувствовали.

— Где-то 14-10, ну или 11, — информирует меня многоопытный Петрович в перерыве.

Три-четыре удара… А вот попробуй их за раунд отыграй у олимпийского чемпиона! Тем не менее, интрига перед заключительной трехминуткой осталась.

В начале третьего раунда мой визави внезапно сменил манеру: вместо обменов в ближнем бою, где я чувствовал себя как рыба в воде, кубинец начал больше работать вторым номером, отступая и выстреливая одиночными сильными ударами.

Тактика сработала. Кубинец пару раз попал — жёстко, ощутимо. Пришлось сбавить темп, чтобы не нарваться на очередной встречный. Опытный, гад!

Почувствовав, что инициатива ускользает, я снова ринулся вперёд. Но Ромеро не растерялся — ловко гасил мой напор джебами и жёсткими контрхуками. Однако к середине раунда начала сказываться разница в физике. Кубинец, хоть и завершал обычно все предыдущие бои досрочно, стал сбавлять. А я — моложе, свежее и тупо сильнее физически.

Удары Ромеро потеряли прежнюю взрывную силу, движения стали чуть вязкими, а защита — запаздывать. Тем не менее, воля у него железная: под крики трибун кубинец до последней секунды шёл вперёд.

Концовка раунда превратилась в открытый размен: он до последнего пытался переломить бой атакой, но и я, чувствуя близость победы, тоже не отходил — бил, отвечал, давил до самого гонга.

Неграмотно? Может, кто-то и скажет — зря выкладывался. Нет, я всё контролировал. Хотел, чтобы Маске, мой будущий соперник по финалу, видел, что я в хорошей форме. Пусть заранее нервничает, суетится, тратит энергию. Может, в первых двух раундах выложится, и у меня будет шанс поймать его на атаке.

Звуковой гонг застал обоих в обмене ударами в центре ринга, чем вызвал бурю аплодисментов — зрители оценили мужество и мастерство обоих спортсменов. По оценкам судей я выиграл уверенно — 21:14. Отличный счёт и, главное, честный. Очень заслуженная победа над действительно сильным соперником. Ромеро не просто опытен — он опасен.

— Штыба — чемпион! — вдруг прорезал шум трибун чей-то одинокий, но мощный голос из фанатского сектора «Спартака».Через секунду речёвку подхватили остальные — и уже весь зал, от первых рядов до самых верхних трибун, скандировал в едином ритме:

Шты-ба, То-лян,Положи медаль в карман!

Приятно, черт побери, такое слышать!

— Зверюга! Перемолотил его просто! — хлопал меня по плечам Артемьев после боя. — Блин, ты такие плюхи пару раз ловил, что у меня бы голова точно отлетела. Костян, гад, конечно, — друга на бабу променял, даже не пришёл болеть.

— Вот тебе кто дороже: друг или бабы? — пошутил я.

— Конечно, друг! — не раздумывая ответил Витька.

— А мне — бабы! Но я всё равно друзей выбираю, — усмехнулся я.

Витьку, кажется, слегка переклинило от такой логики.

— Да и плюху я разок поймал всего, — добавил я, растирая шею. — И то успел чуток голову довернуть… сам не знаю, как.

— Толя, можно тебя на минуточку? — окликнул меня незнакомый на первый взгляд дядя. Видно, не совсем чужой спорту, иначе его сюда бы, в раздевалки, не пустили.

Хотя… стоп! Лицо знакомое. Да это же Игуменов — сам ректор ГЦОЛИФКа! Пятикратный чемпион мира, почти легенда.

— Добрый день, Виктор Михайлович! — поздоровался я, стараясь не показать удивления. Мы как-то уже пересекались, когда нас знакомили, но имя-отчество я запомнил только потому что собирался ведь идти к нему на приём.

— И я тебя помню, — заулыбался Игуменов. — Шенин нас знакомил. Сразу хочу поздравить с победой. Очень зрелищный бой выдал, не то что у легковесов… Прости, Виктор, — повернулся он к Артёмьеву, который тоже учится у него в ГЦОЛИФКе, вроде только на втором курсе. А Игуменов своих ребят всех в лицо знает — работа у него такая.

— Да вы правы, Виктор Михайлович, — ничуть не обиделся Артёмьев. — Бой был огонь! В каждом раунде Толян давил как танк! Штыба — это моща!

Мой друг, весь ещё под впечатлением, говорил с таким азартом, будто сам только что отработал три раунда.

— Так вот, я чего хочу… — перешёл к делу Игуменов. — Пара наших общих знакомых порекомендовала тебя к нам в вуз. А один так вообще сказал, что в тебе тренер пропадает — мол, уже сейчас готовый специалист. Педагогическая жилка, говорит, у тебя есть.

— Да, есть такое желание, — признался я. — Хотел вот медаль на грудь повесить и проситься к вам. Можно даже с потерей курса, не страшно. А кто сказал про тренера? Джапаридзе?

— Он, да, — кивнул Игуменов. — Парнишка его просто загорелся расти в мастерстве. Не выгонишь его, говорит, из зала сейчас.

— Очень способный парень, Рамаз Палиани. Запомните фамилию, — сказал я. — Пока ещё юниор, но скоро будет… ну, очень прилично выступать.

— Он три года всего тренируется, — заметил Игуменов, — но вам с Лёшей верю. Так вот, могу взять тебя даже без потери курса. Тем более Ельцин мне уже звонил, интересовался. Общежитие, я так понимаю, тебе не нужно?.. И сразу просьба. Понимаю, постоянные тренировки вести некогда, но если сможешь — проведи пару курсов. Для старших. Мы, конечно, немного платим, но…

— О чём речь, Виктор Михайлович?! Не нужно мне много денег, оформите по минимуму. Призовые у нас солидные, сами знаете, — соглашаюсь я, умалчивая о своих нелегальных доходах. — И общежитие не надо, где жить — сам найду.

— Да у меня же можно! — влез в разговор Витька. — Вика сейчас с одним парнем живёт, и её комната свободна. А ещё папа уезжает на три месяца в командировку — так что место будет.

— Спасибо, друг, но от тебя далековато ехать, — хлопаю Артёмьева по плечу. — Да и обещал уже.— Тогда, как вернусь в Красноярск, сразу документы с физкультурного забираю? — уточняю у Игуменова.

— Не нужно. Переводом оформим, всё быстро сделаем. —Он протянул руку и крепко пожал мою. — Ладно, не буду мешать вам, ребята. И спасибо за удовольствие — бой получился настоящий, мужской.

Цзю объявился под вечер. Рубашка в помаде… Ой, дела, похоже, развиваются стремительно.

Нарушил я, выходит, ход истории? А если теперь у него, вместо будущего классного боксёра, родится дочка? И не от той жены, что должна быть? Хотя, вон, в будущем и бабы боксом заниматься начнут, и по мордам бить будут не хуже мужиков. Но всё-таки… это уже совсем другая история.

— А ведь неплохо наши идут! Девять человек в финале! Мунчан, Ерещенко да Сашка Банин, правда, лажанули… не пробились, — загибает пальцы Цзю.

— Ага, — соглашаюсь я. — Если учесть, что Ншан и Володя уже с медалями, то шансы отличные на победу в общем зачёте… Хотя кубинцев тоже семеро в финале, и те же две бронзы. Так что расслабляться рано — биться придётся по полной, без дураков!

— Ну да, ну да… Эх, — протянул Цзю и, завалившись на кровать, мечтательно уставился в потолок.

— Чё там у тебя с твоей Алисой? — спрашиваю я, правильно считывая его настроение. По глазам видно — не о боксе думает, точно.

— А… поругались днём, — буркнул он.

— Чооо?! — не верю я своим ушам.

— Да помирились уже, — отмахнулся Костя. — Она подарок брать не хотела! Часы золотые. Сказала, мол, дорогой… Будто у меня денег нет!.. Кстати, а сколько нам за чемпионат мира обещали?

— Тебе не всё равно? Раз богат, — усмехнулся я. — Да по семёре! И машину, если кто захочет купить… Талончик, в смысле. А часы — норм подарок: и механизм, и блестит!

— Ха! Талончик-то побольше, чем сами призовые потянет, — оживился Цзю. — Уже за десятку идут. Продам! — поделился планами Костя. — Кстати, я ж тебя сделал-таки в споре!

— Желание твоё я, между прочим, выполнил… и даже перевыполнил! — ткнул я в пятно помады на рубашке друга.

— Ё-моё! А отстирается это вообще? — Цзю с беспокойством рассматривает пятно на груди.

— Помада-то? Конечно. Где шатались целый день?

— Да с утра к ней на треньку заехал, потом в универ, потом подарок покупали… ругались, потом мирились в кино. Там, наверное, и посадил пятно. А знаешь, что она про тебя сказала?

— Делать вам нечего было, как обо мне говорить? — удивился я. — Ну и чё?

— Да что ты с крутыми банкирами знаком и дверь в каком-то совместном банке пинком открываешь!

— Эээ…

— Ну и ещё я спросил, кто ей больше нравится — я или ты. А она говорит: ты, мол, вообще не в её вкусе, но нужно поговорить насчёт одного банка, а ты там, дескать, в большом почёте и уважении. Поэтому, говорит, и сунула тебе записку в карман. А так-то ты страш…

Я, не дав договорить, легонько пробил в корпус говорливого друга. Тоже мне, красавец нашёлся! После этого мы минуту шутя дрались, пока я не объявил ничью и не спросил, отдышавшись:

— Так, а что ей надо-то? Узнал?