Овертайм для чемпиона

Глава 3

Глава 3

Пока ждал транспорт от Власова — что, к слову, было лишним: у управляющего банка своя машина с шофёром, могли бы и подбросить — перекинулся парой слов с Олей. Стояли мы в общем коридоре с добротным ремонтом: сразу видно, банк солидный. Работает она в маленьком кабинете вместе с двумя бухгалтерами. Самая молодая, самая бесправная, но держится бодро.

— Как ты тут? Не обижают? — спрашиваю.— Работы много, но всё интересно, — отвечает она. — Плюс перспектива есть: можно в Британию поехать. Половина акций ведь у англичан, и если себя покажешь…

— Это не секрет? — изображаю беспокойство.

— Нет, — спокойно отвечает Оля. — И не секрет, что у тебя тут какой-то вес. По крайней мере, наш Гордон Бэнкс — управляющий от иностранцев — тебя очень уважает. Не расскажешь, как это боксёр и депутат может пригодиться банкиру? — лукаво прищурилась она.

— Я с его родственником знаком, ещё с Московского фестиваля. Ян Севелин. Пересеклись как-то, общаемся, — ответил я, сказав лишь часть правды. — Кстати, я тут надолго. Может, сходим куда-нибудь?..

И зачем я это предложил? Времени кот наплакал, а главное — что мне с ней делать? Вызнавать «внутреннюю кухню» банка? А оно мне надо?

— Посмотрим, — уклончиво ответила Оля, поправив очки. — И в гости позвать не могу: мы с однокурсницей однушку снимаем. Тесновато, но всё лучше, чем в общаге: свой туалет, своя ванна! Балкон опять же — курим там.

— Оля, проводки за вчера принеси, — вдруг раздался из-за двери старческий голос, который я узнал. Главбух банка, Осип Иванович — наш красноярец, протеже Шенина.

— Анатолий Валерьевич? Извините, не заметил, что вы тут! Как дела на родине? — обрадовался он.

— Да всё хорошо, спасибо. Как вы сами? Здоровье, работа? Банк, вижу, процветает.

— Да, слава Богу, есть ещё порох в пороховницах, — бодро отозвался главбух, ничуть не смутившись, что поминает Бога при коммунисте, да ещё и, можно сказать, всуе.

То есть сразу два косяка. Но ему простительно: человек он замечательный. В порту нашем речном на нём всё держалось. Сейчас вот иногда на бюро разбираем разные ситуации — вроде той с гостиницей на плаву, где и ценник безбожно задирали, и гульбища всякие устраивали.

— Я сам сбегаю. Общайтесь, Олечка, — попытался не мешать нам Осип Иванович.

Но всё равно пришлось расстаться: подъехала машина от Власова, и мы с Малышкиной попрощались.

— Как тебе без твоей милой живётся? Соскучился или ещё не успел? — встретил меня вопросами Власов, когда меня прямиком провели в его кабинет, подвинув очередь в приёмной. — Садись, чай пей. Кофе ты не любишь, знаю, поэтому не предлагаю.

— Что-то срочно? — с удовольствием отхлёбываю я ароматный напиток.

— Срочного — ничего, — покачал он головой. — Но недавно было заседание ЦК. После него у меня состоялся разговор с Михаилом Сергеевичем. Не по твоему поводу — вопросов было много, спектр широкий. Но среди прочего речь зашла о новой депутатской группе. И вот совпадение: твой друг Ельцин там не на последних ролях. Да что уж там — он и Сахаров считаются самыми авторитетными.

— Ну, он и меня туда зазывал. Я, разумеется, отказался, — наябедничал я, давая понять, что не одобряю оппозицию.

— Возможно, зря, — осадил Власов. — Меня попросили намекнуть, чтобы ты вступил в неё. Нам нужно понимать, что там за процессы происходят.

— Хм…, а мне это зачем? — нагловато спросил я и тут же прикусил язык.

Ведь, если это просьба лично Власова, то отказаться некрасиво: он достаточно много мне помогал и помогает. Что, мне трудно, что ли? Неудобно — это да: я ведь в Красноярске, а не в Москве.

С другой стороны, там полно людей из регионов, но если хочешь быть в курсе новостей, то, конечно, надо перебираться в столицу. Уже в декабре откроется второй Съезд народных депутатов, и там МДГ заявит о себе громко, это я помню из прошлого.

А ещё припомнил, что Сахаров совсем скоро умрёт. Ну, помрет и помрет. Тут уж я помочь ничем не смогу. К тому же это не Цой, которого постараюсь вытащить всеми силами, ярого антисоветчика спасать у меня ни малейшего желания.

— Квартира в Москве, двушка в приличном районе. Должность — или у меня, в Совете министров РСФСР, или вообще на Старой площади местечко. Сначала, может, и не почётное, но под моим присмотром, да приглядом генсека лет через пять… — мечтательно развернулся Власов.

«Хренать, — подумал я про себя. — Лет через пять вас обоих уже слышно и видно не будет».

— А учёба? А Шенин меня отпустит? — спрашиваю вслух.

— Шенин… — протянул Власов. — Он коммунист и партийную дисциплину понимает. Да и дадим что-нибудь вместо тебя взамен… Например, сотню тракторов МТЗ. Я слышал, вашему краю заявку срезали. Ха-ха-ха! — раскатисто загоготал он. Видно, мысль о том, что Штыбу меняют на тракторы, показалась ему жутко смешной.

— Ну а учёба… Напомни ты на каком курсе сейчас?

— Третий… вроде, — буркнул я и не покраснел, лишь оттого, что не умею этого делать от природы, ведь на учёбу откровенно забил.

— Вот, выберешь вуз в столице и будешь учиться тут.

— Физкультурный? — деловито уточнил я, а в голове закрутилась карусель: квартира в Москве, должность либо у Власова, либо аж на Старой площади — это ЦК, если не ошибаюсь! В рот мне ноги… кто бы мог подумать? Простой пацан из ростовской деревни, сын запойного забойщика скота в совхозе… Да если б кто в восемьдесят четвёртом, когда я только сюда угодил, сказал мне про такие перспективы, я бы лишь пальцем у виска покрутил.

— Ну не МГИМО же, хотя и туда можно, но на первый курс. Кстати… у тебя с языками очень хорошо. Туда хочешь?

— Свят, свят, ни в коем разе, — отмахнулся я. — Мне, где учиться поменьше.

А чего стесняться? Полно забот и без учёбы, а высшее образование я уже получил, пусть и в другом теле.

— Ну тогда сам понимаешь, лучше, чем «центральный» места не найти.

— ГЦОЛИФК? Что ж, я и сам об этом подумывал, — признался я. — Только Шенина бросать не хочу. Но раз уж дело тут интересное, да ещё и трактора… Шутка ли — сотня лишних в край! — подколол я Власова. — А как же правила? Переводы ведь только до начала учебного года возможны.

— Есть один человек, который может помочь.

— Михал Сергеич? — пошутил я.

— Нет, ректор, — серьёзно ответил Власов.

— Точно! Он же борец в прошлом, весьма известный. Я его лично знаю — Шенин знакомил, помнится. Тоже сибиряк. Как же… Виктор Михайлович, если память не врёт. Когда он сборную по борьбе тренировал, наши в Монреале почти всё золото подчистую собрали.

— Семь золотых, две серебряных и одну бронзу, — поправил Власов. — Было такое. Но есть ещё один нюанс, о котором ты можешь не знать. До Горбачёва он сидел в кресле зампреда Комитета по физкультуре и спорту при Совмине. Потом его аккуратно отодвинули и отправили ректором в вуз. Так вот, он друг Ельцина, и к тебе отношение будет… очень тёплым.

— Тогда мне лучше Ельцина о переводе попросить, — соображаю вслух. — Скажу: вы мне тут место даёте хорошее… Оно же хорошее? Квартиру… к Марте ближе. Кстати, дайте позвонить в Оксфорд, а?

— Да звони! — махнул рукой Власов. — А насчёт Ельцина — молодец, сам догадался. Ему Игуменов не откажет.

— Точно! Игуменов его фамилия, — вспомнил я, уже набирая номер и ожидая, когда Марта снимет трубку.

— Толья-я-я! — писк радости в трубке оказался таким неожиданным и громким, что я аж башкой потряс, желая вытряхнуть лишние децибелы. Самому хотелось заорать в ответ: «Марта-а-а!», но сдержался — не хватало ещё предсовмина напугать.

Болтали минут десять, тратя деньги и со счёта Марты (а сколько стоит сейчас минута связи из СССР в Оксфорд — лучше и не знать), и со счета хозуправления Совета Министров. Я объяснил подруге, что от неё требуется, но Марта тоже, оказывается, имела ко мне просьбу!

— Толя, сейчас в Москве мамин знакомый… — затараторила она. — Ты, может, слышал: у нас выборы были одиннадцатого сентября. Обычно две партии бьются, я рассказывала… ну, неважно. Так вот, в этом году мамин знакомый, его зовут Джон Унэ Андерс, прошёл в парламент со своей партией «Будущее Финмарка». Он губернатор нашей провинции. Сейчас в Москве, бокс смотреть будет и хотел бы с тобой встретиться. Ну мама похвасталась, да и бабушка твоя, когда дядя Андерс гостил у нас. Он ведь воевал, как и она, правда не на фронте, а в сопротивлении, но у него тоже награды и он кавалер Королевского ордена Святого Олафа и кавалер ордена Белой Розы.

— Да пусть приходит! Хоть на тренировку, хоть в гостиницу, — великодушно разрешаю я.

Раз будущая тёща просила — чего мне морду кривить? Да ещё и бабушка с ним общий язык нашла… Выходит, бабуля во дворце бывала? Интересно, интересно… Ну а деда я уважаю — раз воевал и Бухенвальд прошёл!

Еду в гостиницу на машине Совмина. Прошло уже куда больше двух часов, обещанных Костяну, но и этого оказалось мало.

— Ты, что ль? Уже? Толяныч, погуляй ещё полчасика, Машка пока оденется… — из-за двери высунулась довольная физиономия Цзю.

— Совсем опух? — возмутился я.

— Ну а чё? Тут и так мешали нам твои знакомые: в дверь колотились, тебя требовали! — пожаловался он.

И то верно. Поворчав (в основном про себя), поплёлся в ресторан. Но там оказалось накурено, шумно и суетливо. Оркестр гремел грузинские мотивы, явно по заказу кого-то из посетителей — что-то вроде «Читы-Маргариты». Потолкавшись и так и не решившись поужинать, иду обратно и вижу знакомую спину — Маша, пошатываясь, спешно покидает гостиницу. Походка её была ну очень нетвёрдой: или приняла лишнего, или Костян у нас и вправду зверь.

— Не, не, — бодро заверил меня Цзю, — мы просто посидели на твоей кровати. Видишь, даже не смято толком.

Поймал его благодушный взгляд и вижу — правда, койка почти цела, только покрывало чуть в гармошку.

— Слышь, китаец! Рискуешь не дожить даже до начала чемпионата, — серьезно пригрозил я.

На этот раз Цзю поправлять, что он не китаец, не стал и только молча полез поправлять покрывало.

— Ну и как, хороша Маша? — уже добродушнее спросил я.

— Хороша Маша, да не наша, — вздохнул Цзю. — Замуж она выходит. Но обещала: если финал вытащу — то я ещё раз её в кровать затащу. Простая работящая девчонка.

— Угу, — усмехнулся я. — Скажи ещё — повезёт её мужу.

На следующий день на тренировке я чуть было не спалился с травмой: опытный Копцев все же заметил, что руку я берегу. Второй раз врать, что, мол, другую «разрабатываю», смысла не было. Но, как обычно, выручил дядя Владлен:

— Штыба, иди-ка сюда, покажи, как ты на уклонах работаешь, да на отходе.

Вот и до конца треньки гонял увороты да нырки — легкотня, чисто физкультура. А вот Цзю, бедолагу, всю тренировку разносили: «Огня мало!», «Работаешь по шаблону!» А вот нечего нервную энергию на женщин тратить было.

Кстати, Спартак с Аталантой сыграл так как я помнил — нулевая ничья. Узнать да поставить, что ли? А смысл? Денег и так девать некуда. Передо мной встала та же проблема что и перед Остапом Бендером, который, получив вожделенный миллион, с удивлением обнаружил, что потратить-то в молодой советской республике его и негде.

После тренировки — собрание по тактике, разбор первых соперников. Меня проскочили за минуту. Датчанин… что датчанин? Я его одной левой, пардон, одной правой раскатаю.

А после собрания меня нашёл знакомый моей будущей тещи — суховатый дедок лет под семьдесят, который неплохо говорил по-немецки. Я не стал спрашивать, не в концлагере ли он его выучил. Дед долго тряс мою руку, а потом задал неожиданный вопрос:

— У тебя первый бой будет с датчаниным?

— Да, а что?

— Это внук моего знакомого.

— Да ладно! Учтите, жалеть я его не буду, — сразу предупредил я.

— Да и не надо! — усмехнулся дед. — Наоборот, если сможешь победить его быстро — с меня подарок.

— Быстро не обещаю, это чемпионат мира, тут нет проходных соперников.

— Молодец, скромный парень. Ладно, давай прощаться, буду болеть за тебя. И это… Марта — отличная девушка, хоть временами и взбалмошная. Смотри, не обижай её.

Последняя его фраза лязгнула сталью. Ути, какие мы грозные!