Овертайм для чемпиона

Глава 14

Глава 14

Лечу с ними, ясно, одним рейсом. Но все места в салоне одного класса, так что расселись мы по разным углам самолёта и не общаемся. Мне это даже на руку. Конь в принципе нормальный дядька, но не по чину с ним тусоваться. И не из-за статуса или снобизма — в конце концов мы оба советские люди. Просто с преступниками мне как-то не по пути. Хотя понимаю: настоящие преступники сейчас в больших кабинетах сидят и страну разваливают.

— А знаешь, какой у нас бригадир хороший! Во! — показывает мне большой палец сосед по креслу, Ванька, рассказывая мне про свою комсомольскую бригаду на КАТЭКе.

«Бригадир у нас хороший,

бригадир у нас один,

соберёмся всей бригадой —

и п… ему дадим».

Пропел я тихонько частушку, пришедшую на ум.

Вот так вот — учу плохому соседа, который уже изрядно навеселе. Ваньке, впрочем, зашло — он подпевает, да ещё и кулаком по подлокотнику отбивает такт.В салоне полно пустых мест, но к пьяному работяге, понятно, никто не подсел. А мне не западло, тем более, что парень оказался на удивление дружелюбен.

Вдруг чувствую, что кто-то на меня смотрит. Нет, не то чтобы я обладал каким-то шестым чувством, как пишут в книгах про шпионов, просто взгляд тяжёлый, будто буравчиком сверлят.Оборачиваюсь — точно: через проход, на ряд позади, сидит мордатый дядька и таращится на меня так, будто я у него чирик до зарплаты занял и уже полгода не отдаю.

Уловив, что я его засёк, он тут же отвёл глаза и уставился на пассажирку, сидящую за моей спиной, делая вид, будто всё это время любовался именно ею.

Посмотрел на мужика повнимательнее — вроде не знаком. Ни лицо, ни манеры память не цепляют. Пожал плечами и выкинул дядю из головы.

— Толя, едем со мной, свояк должен уже ждать, — предлагает сосед уже в аэропорту.

Любовь Ивана ко мне искренняя. Я, похоже, оказался для него идеальным попутчиком. А что? Не зудел, не мешал человеку бухать — у него, кстати, с собой фляжка водки была. Я, правда, не пил, но слушал внимательно, поддакивал, соглашался со всеми его, даже самыми нелепыми выводами. Да ещё и песенке научил.

— Не могу, — отказываюсь я, высматривая свой багаж. — Самого машина ждёт.

Чёрт, чемоданов по кругу бегает всё меньше, а моей сумки нет! В ней, между прочим, помимо спортивной формы, ещё и перчатки боксёрские.— Чё, нет вещей? Не боись! Щас подмогну… Эй, парень, Корнеев Антон на смене? Позови, а? Скажи, братуха Иван ждёт!

Ух ты, а у моего попутчика тут связи есть!

Искомый братуха, реально оказавшийся братом соседа, пришёл только минут через десять, когда я уже решил идти и устраивать скандал, махая всевозможными ксивами и угрожая разными неприятностями. Ну, а что делать? Багажа-то нет!

Объёмная спортивная сумка, забитая до упора разными шмотками, в основном, спортивными и личными, исчезла. На круге с вещами она так и не появилась, и сейчас тут крутится багаж с другого рейса. Люди, с недовольством поглядывая на меня, хватают своё добро с транспортера.

Чтобы не мешать, иду к Ивану и Антону, разговаривающим неподалёку.

— Что, поможешь, друг? — без предисловий спрашиваю Антона.

— Если загрузили, то либо менты взяли, либо свалилась где с тележки по дороге от самолёта. Тогда уже могли распотрошить, — даёт расклад Антон. — Тут главное — время не терять! Щас выясню.

“Блин… — думаю. — И как быть? Может, сразу к директору пойти да заодно ментов подключить?” Директор, понятно, сам искать не станет — пошлёт кого-нибудь вроде Антона. А вот менты, может, и помогут, если правильно объяснить, кто перед ними стоит.

Только собрался топать в отделение, как вижу: тащат моё добро! Но странное дело — сумка вроде бы моя, а будто схуднула по дороге. Ведь перед поездкой я её с трудом смог застегнуть, так набил вещами.

— Точно, с тележки упала! Что мог — забрал! — сияет Антон, довольный, что помог братухе.

Я его радости не разделяю, ибо, расстегнув сумку и заглянув внутрь, понял, что нет как минимум перчаток. Моих любимых, боевых, проверенных. А я их хотел на память подарить родной секции, где пять лет отпахал. В этих перчатках я, между прочим, чемпионом мира стал! Даже автограф успел черкануть.

— На смене тридцать человек было, — объясняет Антон, — плюс новая заходит. Это все те, кто имел доступ к сумке — на взлётке или в подсобке, где я её потом и нашёл.

— Кстати, Вань, — поворачивается он к брату. — С тебя литра. Иначе не отдавали.

— Литр? — возмущаюсь я. — А не жирно? За ношенные трусы — литр?!

— Ну… попробую на ноль пять добазариться, — пожимает плечами Антон.

— Парни, буду должен! Если что — обращайтесь. Но я, пожалуй, к ментам пойду, — вздыхаю я.

— У них смена через полчаса, — кричит мне вслед Антон. — Им тоже готовиться надо: порядок навести, бумаги оформить. Не побегут они ничего искать! А новая смена… пока объект примет, пока то да сё — уже хрен чего найдут!

Но ни фига он не угадал. Во-первых, сегодня дежурит один из тех ментов, кто меня знает. Ещё летом, помню, они с напарником пытались тормознуть Марту. Тогда с этого самого лейтенанта КГБшник ещё китель снял! И кипиш, который я им устроил, думаю, тут запомнили.

Поэтому, едва я объяснил ситуацию, как оба летёхи — старшой и молодой — мигом сорвались с места искать похищенное, бросив на меня задержанного за что-то мужичка.

Мужик, по виду самый обычный колхозник, подметал пол в дежурке и на возможную свободу никак не отреагировал. Антон оказался прав: парочка дежурных уже готовилась к сдаче смены, но убираться, разумеется, сами не стали — заловили нарушителя порядка и заставили это делать его.

— Тебя за что приняли-то? — спрашиваю, присаживаясь за стол и брезгливо отодвигая недоеденный бутерброд. Рядом — вскрытая пачка маргарина, хлеб крошками рассыпан. Да уж, небогато живут менты.

— Спал в зале ожидания, — отвечает мужик.

— И всё? — удивляюсь я.

— Ну… пьяный ещё был. Родню мы в Мурманск провожали. Жена домой поехала, а мне что-то поплохело, вот и прилёг. И всё — приняли, ироды. Сказали, если тут приберусь, то оформлять не станут.

— Ясненько, — киваю я.

— Та-ак… А ты кто такой? И где сотрудники? — раздался усталый голос одного из двух сменщиков, что только что вошли в отделение. Комнатёнка здесь маленькая — метров двадцать, не больше: санузел, клетушка для задержанных и сама дежурка, где мы с мужиком находились.

На задержанного они бросили понимающий взгляд — очевидно, и сами так же кого-то припахивают для уборки перед сменой, а вот капитану (а старший смены — капитан) я чем-то не понравился. Интересно, чем? Лысой башкой? Или тем, что по-хозяйски уселся за стол дежурного?

Не дожидаясь дальнейших расспросов, лезу за ксивой. Но по ошибке вытаскиваю первой депутатскую, Верховного Совета.

— А, так вам, товарищ, в депутатский зал! А где ребята? — подобрел капитан, которому и этой корочки хватило.

— Вещи мои ищут, — отвечаю я. — Сумка с тележки по дороге упала, успели частично разграбить.

— Знают же, что пересменок сейчас! Чёрт! — выругался молодой летёха, но был сразу остановлен старшим по званию.

— Петров, не твоего ума дело! — рявкнул он. — Раз пошли искать — значит, будем ждать. — И, повернувшись ко мне, вежливо попросил: — Товарищ депутат, можно я сяду на своё место? А вы — на диванчик… А ты, болезный, хватит мести пыль — бери тряпку и ведро.

— Мы так не договаривались, — попытался возмутиться задержанный.

— Поговори мне тут! Вперед и с песней! Иначе…

Что будет иначе капитан опытно не договорил, предоставив додумывать это задержанному. И был прав — фантазия у дядьки сработала: он бросил веник с совком и схватился за ведро и тряпку.

— Да садитесь, конечно, — разрешаю я, вставая.

— А много чего украли? — лезет в разговор второй, молодой.

— Да пока не понял, — бурчу я.

Расстёгиваю молнию сумки и копаюсь в ней, пытаясь вспомнить, что было в этой, а что в другой. Вижу, кроме перчаток, капу на кой-то хрен стащили, костюма сборной нет и… чёрт! Кубок пропал! Такой красивый, блестящий, вроде даже позолоченный!

— Нашли вора! Привет, Коль! — в кабинет, поздоровавшись с капитаном, вошёл милиционер из предыдущей смены — тот самый летёха, которого летом я чуть карьеры не лишил, когда у них с напарником случился конфуз с Мартой.

— Только, — добавил мент. — Он говорит, что это его перчатки!

Следом вваливается толстоватый мужик, совсем не боксёровского вида.

— Да мои они! — гнусит он. — Я боксом занимаюсь!

— Тащ лейтенант, — говорю. — Они должны быть подписаны: “На память от вашего товарища по спорту! Желаю успехов!”

— Так… Кашин, а чего же ты врёшь? Есть ведь такая подпись! — торжествует лейтенант, которому выпала возможность выслужиться.

— Так я и подписал! — опять врет гнусавый.

— А там ещё написано от кого! Пусть скажет, — усмехаюсь я, радуясь, что хоть перчатки нашлись.

— А я помню? Год назад подписывал! — жулика не так просто вывести из себя.

— Ты что, олимпийский чемпион и чемпион мира по боксу Штыба? — Так… Коль, давай оформлять! — предлагает предыдущая смена новой.

— Ваша смена нашла — сам и оформляй, — лезет с казалось бы правильной инициативой новый сменщик, тот, что молодой.

Капитан пытается возразить, но, видя лишние уши и понимая, что будущие ордена за раскрытие преступления ему могут не достаться, рявкает на летёху: — Бегом искать вещи! Расселся тут!

— Анатолий Валерьевич, а вы пока пишите заявление, что пропало, — предлагает он мне. — А тебя — в камеру!

— Не имеете права без ордера! — возмущается ворюга, тряся прутья клетки.

— Вот ещё кувшин нашли! — в отделение вваливается старший лейтенант из прошлой смены, а за ним — новый персонаж. Да такой, что в комнате сразу становится тесно.

Мужик — два на два, ну почти. Гора мышц, плечи как шкаф, мощная шея.

— Я не украл, я купил! — басит он, делая виноватое лицо. Хотя какое там лицо? Лицом такое трудно назвать — медведь медведем.

— У кого купил? — спрашивает капитан.

— Так вот же, у Кашина! — показывает мужик лапищей на гнусавого. — Ты зачем, зараза, мне ворованный кувшин продал?! — ревёт он, сжимая кулаки.

— Паш, Паш… ты чего? — бледнеет гнусавый ворюга.

Покинуть клетку Кашин больше не стремится, и вообще выражает полное согласие сотрудничать со следствием.

— Что теперь? Посадят, да? — грустнеет медведь, и мне его отчего-то становится жалко.

— Нет, по головке погладят! Думать надо было. Откуда у Кашина кувшин такой? А у тебя ребенок, вроде, недавно родился… Ниче, зона тебе ума прибавит, — пугает летёха.

— Я не знал, что кувшин… — басит громила, растерянно хлопая глазами.

— Да не кувшин это! — не выдерживаю я. — И не пропадал он вовсе! Вот смотрите, вычеркиваю: «кубок из жёлтого металла с гравировкой “Чемпион мира по боксу. Москва, 1989. Штыба А. В.”»

Потом смотрю на мента:

— Тащ лейтенант, отпустите его. Видно ведь — честный дядька.

Нашли, конечно, не всё. Капу, похоже, выкинули за ненадобностью. Два кило «Мишки на Севере» тоже нет — те самые конфеты, что хотел сестрёнке домой послать. Лизка их обожает, аж подпрыгивает от радости, когда посылка приходит. Ну, так батя проговорился и Вера подтвердила. Я ведь несколько раз в год, в основном к праздникам, отправляю родным в Ростов разные вкусняшки.

Ладно, чем заменить конфеты я найду, или из Москвы отправлю посылку потом. А вот что жалко, так это фотоаппарат “Киев-19” — вполне неплохой советский аналог “Nikon FM”. И ведь сам виноват — зачем, дурак, в багаж его засунул? Замотался. Хотел в ручную кладь положить, да места не хватило в маленькой сумке. Хотя «маленькая» — это я загнул: килограммов двадцать самого ценного и хрупкого.

— Ребят, это от меня, — вытаскиваю я “ценное и хрупкое” и дарю милиции за помощь два пузыря “Хеннеси”.

Впрочем, украденное мне сразу не отдают, ну кроме кубка, который якобы и не крали. Но не переживаю — вернут, куда денутся.

Выхожу из отделения только часа через два с лишним после прилёта самолёта, и иду искать свою “Волгу”. Но не нахожу! Чёрт, надо было мне сбегать и предупредить водилу, чтобы дождался. Наверное, подумал, что я не прилетел или вообще с кем-то другим уехал. А у крайкомовского шофёра путёвка, скорее всего, расписана на весь день и после меня машина может другому сотруднику нужна быть.

— Вас подвезти? — вдруг раздается рядом незнакомый мужской голос.

Оглядываюсь — и вижу того самого мордатого дядьку, что сверлил меня взглядом в самолёте.

Он в «Волге», но сидит спереди, на пассажирском. А вот за рулём... за рулём какая-то девица. И не просто какая-то, а знакомая. Расстались мы с ней уже давненько, и, сказать по правде, встречаться особо не тянуло.

Вот так сюрприз!