Овертайм для чемпиона

Глава 16

Глава 16

Иногда они возвращаются. Нет, я не про фильм — про моих бывших.

Выхожу из здания крайкома, никого не трогаю, а меня на улице караулит Люда. Вот же прилипла! Хотя, если честно, неприязни к ней не чувствую. Стоит — вся такая уверенная в себе, из тех, кто точно знает, что на неё смотрят. Одета не по погоде: джинсы, облепившие ноги и бёдра, как вторая кожа, да тонкая кофточка. Ни куртки, ни полушубка. Видно, в машине оставила, а тут мёрзнет, лишь бы казаться эффектнее.

— Давай! Только водиле скажу, — киваю я на стоящую рядом «Волгу». — Ты садись в машину, а то простудишься. Ветра хоть и нет, но прохладно.— Ты как папа, — фыркает Людмила, но послушно лезет в салон.

— Ну что, ко мне? По дороге вина купим, а то у меня ничего нет. Или ты чего покрепче предпочитаешь? — невинно спросил я, садясь на переднее сиденье её машины.

— Что-о-о? Э! Ты себе там чего выдумал! Какое вино? Нужен ты мне! Совсем обнаглел, смотрю. Баб не хватает, что ли? Как был кобелём так и остался. Не зря тогда папа…

— Всё? Выдохлась? — усмехаюсь я. — Да я так и подумал, что ты просто мимо ехала.

— Не мимо… — обиженно буркнула Люда. — Сказать тебе кое-что хотела. А теперь не скажу.

— Ну и славненько! — протянул я, откинувшись на сиденье. — Тогда добрось до дома, будь ласка, раз уж обещала. А то своего водилу я уже отпустил.

Люда закусила губу, завела мотор и тронулась с места чуть резче, чем стоило бы. А я молчу. Знаю: чем тише я, тем сильнее она злится.

— Хорошо, скажу, — наконец заговорила девушка. — Шубу хочу, чтобы мужа перевели в столицу… Масло вот поменять пора… Резину зимнюю поставить…— Стоп! — поднимаю ладони. — Это всё я? Зачем мне этот поток сознания? Люд, времени мало, говори по существу.— Почему это мало? Ехать минут пятнадцать, — поправила Людмила и, выдержав паузу, добавила: — Ну, вообще… денег хочу занять. Нужны две тысячи. Папа не даст, а у мужа нет. Сразу не смогу вернуть, но… ну скажем, до конца года рублей семьсот точно…

— Хорошо, — прервал её я и с облегчением вздохнул.

Деньги как раз то, чего у меня сейчас в избытке: только с трёх видеосалонов вчера притаранили пять тысяч.

— Остальное тоже отдам! — не унимается Люда. — Толя, ты же знаешь, я честная девушка. Мне подружка вернёт четыреста рэ до марта, и свои доходы есть, плюс у папы подрабатываю… Есть, значит, из чего, если ты переживаешь…

Она, похоже, моего «хорошо» просто не заметила и вдохновенно продолжает уверять, что отдаст.

— На год займу легко! Тебе, может, больше надо? — уже громче спросил я и, для верности, сжал аппетитную коленку — давно рука чесалась.

— Ты это в каком смысле? — фыркнула Людмилка, спихивая мою руку. — Займёшь, правда? Больше не надо, хватит.

— Дома есть, вынесу, — зевнул я. — А на что тебе, если не секрет?

— Я ж сказала: шубу, масло менять, резину зимнюю…

— А-а… — протянул я. — Я думал, это так, женский бзик, из разряда «хочу всё и сразу».

— Э…, а что, вина и в самом деле дома нет? — прищурилась Люда. — Я, в принципе, и водку могу. У таксистов купить на вокзале можно…

— Я ж спортсмен, не пью, — напоминаю ей.

— Ну, а мне можно, пока не беременна, — хихикнула девушка. — Очень хочется посмотреть, что там у тебя за квартирка. Вино купим, ладно? Только… чур не приставать!

— Да есть у меня, что выпить, — бурчу я, досадуя, что пошутил зря. Теперь ведь точно придётся терять вечер на ненужные разговоры…

— Ничё так у тебя, — Люда проходит вглубь квартиры, медленно, как будто принюхивается к жизни — моей жизни.— Так… холодильник на месте, телевизора нет… ковра тоже. — Она поворачивается ко мне. — Не женился, значит?— Пронесло, — усмехаюсь я. — Хочешь — экскурсию проведу?— Не, сама справлюсь, — отвечает она, уже открывая дверь на кухню. — Ага, вот и обещанное вино… или это спирт?

Людмила осмотрелась, оценила обстановку и решила, что пить будем в зале — там, мол, уютнее. Тем более, у меня новинка в кассетах — не абы что, а «Человек дождя» с молодым Томом Крузом и великолепным Дастином Хоффманом. Четыре «Оскара», между прочим.

Как нельзя кстати пришлись и продуктовые заказы — один сентябрьский, от крайкома, второй какой-то индивидуальный, от Веперева. Там чего только не было: мясные и молочные изделия, мёд… Впрочем, молочку я убрал в холодос, а на стол пошли колбаска, сыр, хлеб, да ещё солёные огурцы. Оливок, жаль, нет. Ну и какое, спрашивается, после этого вино? Хм…, а ведь есть у меня хорошая водка, «Посольская». Вот только не в холодильнике стоит…

— Водку? Тёплую? Буду! — решительно заявила гостья. — Если что, такси вызовешь. Тут кооператоры на хороших машинах быстро приезжают. Телефон у тебя, я вижу, есть.— Из мыльницы? — не удержался я, вспомнив старую байку.— Совсем ку-ку? Вон же сервиз! — отрезала Люда. — Ладно, иди, я сама столик сервирую.

И, оторвав свою обтянутую джинсами попку от дивана, Люда направилась к столику на колёсиках — той самой стеклянной красоте, что на мебельной фабрике по моему эскизу сделали.Шла, как по подиуму, покачивая бёдрами. И ведь знает, чертовка, что за ней смотрят и наслаждаются! А я, дурак, и вправду глаз отвести не могу — будто загипнотизирован этим покачиванием. Поэтому решил — не пить. Мало ли, куда заведёт.

— Да убери руки, я сказала! Всё равно будет по-моему! Ухо откушу! — пьяно хихикает гостья, пытаясь меня поцеловать.

Если бы я знал, чем закончится просмотр видеофильма, я бы костьми лёг у двери и Люду внутрь не пустил.

В данный момент я героически отбиваюсь от натиска девушки, решившей, видимо, что моё тренированное тело ей просто необходимо — несмотря на категорическое «нет».Сражаться, надо признать, трудно: во-первых, под руку всё время попадаются мягкие места и соблазнительные округлости; во-вторых, бить нельзя… Хотя, может, это во-первых? А в-третьих — Люды неожиданно много! Нет, она не потолстела — просто руки, ноги, губы, волосы повсюду, и кажется, что я бьюсь не с хрупкой красавицей, а с каким-то осьминогом!

Чего так торкнуло замужнюю женщину? Да просто после «Человека дождя» уже изрядно нетрезвая Люда потребовала ещё фильм, а я возьми и предложи ей самой выбрать… Она и выбрала на свою голову, да и на мою тоже. «Девять с половиной недель» — как по мне, нудятина редкостная, но для того времени картина смелая, даже по американским меркам. Эту кассету я как раз привёз из Москвы для своих видеосалонов, в надежде поднять кассу. Ведь официально, фильм хоть и не был запрещен, но к показу не рекомендован. А народ у нас, известно, всё, что «не рекомендовано к показу», любит больше, рекомендованного.

Следующий час с лишним оторвать Людмилу от экрана было невозможно. Я тем временем успел отлить треть бутылки водки. И, наверное, сделал это зря — была бы пьяная, может, уже спала бы.

— Я не хочу! — как попугай повторяю в который раз ложь, потому что на самом деле хочу. И сильно.

— Да не ври ты… сама сниму, — мычит в полузабытье Люда и… засыпает.

Спит! Ей-богу спит!

В раздражении отпихиваю назойливую «насильницу» и иду в ванную. Лучше с бабами наедине не оставаться, черт возьми. Особенно с такими — красивыми, пьяными и уверенными в себе. А уж если они ещё и бывшие… Надо запомнить на будущее: никогда не звать к себе Аюкасову.

Кухня у меня маленькая, коридор узкий — не развернуться. Пришлось перекочевать на балкон: там диванчик, застеклённые окна из профиля, даже свет проведен — почти полноценная комнатка. Холодновато, конечно, но выспался я на удивление отлично — видимо, чистая совесть и свежий воздух действуют лучше любого снотворного.

— Толя, ты зачем это сделал? — это были первые слова Людмилы, когда она проснулась.

Сидит на кровати полуголая и смотрит на меня с выражением глубокой моральной обиды.— Это про что? — тянусь, зевая. — Напоил тебя? Так ты сама насинячилась!

— Да… это как раз хорошо! Надо было расслабиться, а то папа бывает таким сложным… А вообще я про вот это, — она показывает на рваный бюстгальтер, который не закрывает теперь половину груди второго размера.

Вторая половина, уверен, не хуже первой, и смотреть на неё приятно.

— Сама порвала, наверное. Сидела, смотрела эротику, возбудилась — и накинулась на меня, — искренне возмутился я.

— Значит, это не сон… — протянула Люда и окинула меня взглядом с головы до ног. — А ты один был? Ну… у меня, то есть… мы вдвоём?

— Ты головой поехала, Мезинцева? — вздыхаю. — Фильм, что смотрела, на тебя, похоже, впечатление произвёл.

— Точно! Фильм! — оживилась она. — Ну, слава Богу! А то в голове всё перепуталось.

Помолчала секунду, потом самым будничным тоном добавила:

— Ладно, давай деньги, и я поеду домой.

— Куда? — останавливаю я. — С похмелья за руль?!— Не зуди, — машет рукой Люда. — Мы от тебя двести метров живём, на Девятое Мая…— Тут все пятьсот, — поправляю я.— Не зуди, говорю! Я по дворам, тихонько!

Люда шустро собирается, причем рваный лифчик она зачем-то мне оставила — как вещественное доказательство, наверное, а кофту надела на голое тело, ни капли меня при этом не стесняясь.

— Это… спасибо за деньги! — бросает она на прощание и легонько целует меня в нос.

— Не за что! Это тебе за сегодняшнюю ночь, — шучу я.

В общем-то, не очень красиво, но без задней мысли — просто чтоб как-то сгладить неловкость. Ведь я и сам, честно говоря, в лёгком раздрае: вроде ничего не случилось, а чувство, будто Марте изменил.

— Это я тебе должна! — улыбается Люда, выскакивая из квартиры. — Всё классно было! Я мало помню, но мне хорошо! Жаль, ты один был.

Что? Кричать ей вслед: «Люда, да не было ничего!» — глупо. Лифт уже уехал, а на лестничной клетке хлопнула дверь соседей. Эх, ещё не хватало, чтобы завтра весь подъезд обсуждал, как «классно провёл ночь» Штыба.

Оглядев разгромленную хату, я едва задавил порыв махнуть рукой и оставить всё как есть до вечера. Нет уж — надо себя наказать за такую глупость и опрометчивость. Беру тряпку, веник, пылесос — и убираюсь почти час, ворча про себя. Перед этим позвонил Аньке на работу:

— Опоздаю, — коротко бросил я. — Форс-мажор.

Не уточняю какой — пусть думает, что бытовая авария. В целом, так оно и есть.

— Смотри варианты, — деловито тараторит Аня. — Тут у нас в столовой можем в обед тортики на всех сообразить. Или лучше вечером, после работы? А это — для начальства и близких, в ресторане «Красноярск». Я уже забронировала на три дня вперёд, выбирай, какой удобнее.

Аня Малова решительным бульдозером проехалась по моему рабочему настрою и теперь заставляет выбирать, когда и где я буду проставляться. Вот и как я без неё буду обходиться?

Хм… забрать её в Москву или поставить в новый кооператив вместо себя подставной владелицей?

— Ань! Дверь прикрой, поговорить надо, — окликаю я её. — Ты чем в Новосибирске заниматься планируешь? Ну, когда переедешь? Муж работает, а ты-то куда думала устраиваться?

— Конечно, думала, — улыбается она. — У Вити брат кооператор, обещал пристроить. Двести рублей в месяц, представляешь? Мой почти столько же в своей больнице получает, так что нам хватит. К тому же ему зав отделением светит. Через пару лет ещё и квартиру обещали…

Её суженый, Виктор, — детский врач, значит, больших денег ему по определению не заработать. А уж про квартиру «через пару лет» вообще придётся забыть. Да и четыре сотни — это, конечно, на двоих неплохо, но скоро маховик инфляции раскрутится, и денег у врачей точно не прибавится. Кооператоры — те да, жиреют, но и их ждет своё: рэкет, чиновники, проверки, поборы.

Анька говорит с таким воодушевлением, что мне даже неловко её разочаровывать. Смотрю на неё: молодая, горит, в будущее верит… И не сказать же, что это будущее я уже видел.

— Двести — это хорошо, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — А хочешь тысячу?

Через пару минут Аня уже сидит напротив, задумчивая, серьёзная, без привычной улыбки. Не тараторит, не спорит — просто молчит и считает в уме.Тысяча рублей в месяц — предложение, от которого в наше время у любого закружится голова. Я, конечно, не уточняю, что должность директора в моём новом кооперативе — подставная, чисто формальность. Но в остальном всё честно: зарплата настоящая, риски — минимальные. Главное, чтобы согласилась. Человек она надёжный, проверенный. С такой хоть в огонь, хоть в воду, хоть в налоговую.

— Приятно, что ты мне так доверяешь, — наконец, медленно проговорила Аня. — Но справлюсь ли я?

— А кому доверять, если не тебе? И потом, самое главное в данный момент — это найти покупателей. То есть — сбыт. Местный рынок есть, но спрос там слабый, а вот за бугор выход есть у единиц. И это я беру на себя.

— Ой, забыла! — всполошилась вдруг Анька, хлопнув себя по лбу. — Тебе же как члену Верховного Совета пришла рассылка! Там какой-то новый закон о кооперации, сейчас принесу!

Она метнулась в приёмную, застучав каблучками по паркету, и через минуту вернулась с кипой бумаг в руках.

Сидим, изучаем вместе. Я хоть и член ВС СССР, но этот закон, вернее, изменения в законе, мимо меня прошли. А там всего три пункта.

Первый — про предельный уровень тарифов, если продукция делается из госресурсов… Ладно, переживём, у нас своё сырьё.

Второй — вообще шикарный: «Кооперативы, приобретающие товары по импорту, реализуют эти товары населению по ценам, не превышающим уровень цен, установленных для аналогичных товаров соответствующими государственными органами».

Это как, простите? Мне теперь свои хозтовары продавать ниже себестоимости? Ведь доллар, сами знаете, сколько стоит по «официалке», а сколько на деле.

И, наконец, третий пункт: «Не допускается вступление в члены кооперативов и работа в них по трудовому договору руководящих работников органов государственного управления».Хм… Было это в той истории или нет? Закручивают гайки, и явно нешуточно. Интересно, мог ли я как-то на это повлиять?