Овертайм для чемпиона

Глава 26

Глава 26

С утра с Оксаной паровозим в ЦК к восьми. Надо, чтоб Гриша глянул и благословил наши вчерашние наметки. Тем более он у нас из тех, кто появляется на работе стабильно на час раньше.

— Неплохо… — тянет шеф, перелистывая бумаги. — Но как-то… беззубо, что ли. Ладно, Толя — молодой сотрудник, ему простительно. Но ты, Оксан, что? Ты же прошлый раз материалы к профсоюзному съезду готовила — всё чётко было. А сейчас что случилось?

— Мир изменился, — отвечает его подчиненная. — Теперь надо гибче быть…

— Да тут одни общие слова! — отмахивается шеф, раздражённо тыча пальцем в лист. — Вода.

— Конкретики добавим, — соглашаюсь я.

Шеф вздыхает и откладывает папку.

— Чёрт с вами… Не знаю, Фалин это утвердит или нет.

— Григорий Михайлович, ну вы же сами знаете — он подпишет, не особо читая, — напоминает моя коллега.

— Не сомневайтесь, дожмём мы его, — добавляю я. — Теперь задача другая: сделать так, чтобы нашу платформу поддержали все. С поляками, правда, будет заруба. У них сейчас в профсоюзах «Солидарность», а эти слов не подбирают.

Шеф, хмыкнув, помрачнел.

— Знаю. Польшу мы, считай, уже из рук выпустили… Сейчас, глядишь, и ГДР под раздачу попадёт… как ты, Толя, пророчишь… Ладно. Езжай на свой Съезд. Вечером будешь? Начерно по всем пунктам пробежимся.

— Ясен пень. Раз приеду попозже, то имею моральное право свалить пораньше, — кидаю напоследок свою коронную фразу и выхожу из кабинета следом за Оксаной Петровной.

Идём к себе, на рабочие места. Коллеги в отделе на нашу с Оксаной совместную работу реагируют сдержанно, но с заметным интересом. Впрочем, с утра никто ещё толком к работе не приступил — чай, разговоры о личном.

— То-о-оля-а-а, — нараспев протянула Агне. — А откуда у тебя такой харо-о-оший костюм?

И, не дожидаясь ответа, без всякого спроса ухватилась за лацкан пиджака.

— Купил в ЦУМе, — буркнул я, аккуратно высвобождаясь.

— В закрытой отделе, ой… секции? — проявила осведомлённость Агне.

Сегодня она была в светлых брючках — не вызывающих, без намёков, но очень хорошо на ней сидящих.

— Я бы тоже хотела такую щика-а-арную весчь!

— Скромность украшает девушку, — напомнил я и поспешил свалить на заседание.

Вечером удалось поговорить с Мартой. Правда, половину разговора она отчитывалась по нашим коммерческим делам, а в конце поведала о новом правительстве в Норвегии.

Из сбивчивой речи подруги я, если честно, нихрена толком не понял — плохо это или хорошо, что к власти пришли новые люди? Какая-то коалиция: Хейра, христианская народная партия и партия центра. Ладно, спрошу на работе у своих — там точно в курсе.

— Новая правоцентристская коалиция, как и прежний кабинет в составе Рабочей партии, не имеет парламентского большинства и будет искать поддержку у других партий, — «пояснила» мне Оксана, когда я поделился новостями.

Вот и что она сказала? Для меня это прозвучало как заклинание вуду: ни что случилось, ни чем это грозит — непонятно.

— Сам знаю, — тем не менее важно соврал я.

— Что-то не слышно о потрясениях в ГДР, — ехидно заметила Оксана, намекая на наш недавний спор.

Однако с датой отставки Хонеккера я, понятное дело, «угадал». Сняли его восемнадцатого, в среду.

А ещё восемнадцатого дембельнулся Бейбут. Но поехал, гад такой, не ко мне — в столицу, а к себе, в Казахстан. Не иначе с намерением покорить там всех баб: часть из них попортит, часть… ну, с остальными он ещё не определился, что делать. Ко мне же обещал заехать, как только сможет.

Ну не гад ли? Я ему тут уже и местечко присмотрел, и варианты прикинул…, а он — в казахские степи укатил.

В среду вечером у меня были дела в институте, и после всех заседаний я рванул туда, так что на работу попал только девятнадцатого.Захожу в кабинет сияющий, с газетой «Правда» в руках.

— Знаю я, что сняли, — спокойно отреагировала Оксана, читая газетную статью. Это была даже не статья, а небольшая заметка. И начиналась она так:

«Генеральному секретарю Центрального Комитета СЕПГ Товарищу Эгону Кренцу… от…»

Короче, наши СМИ тупо тиснули поздравительную телеграмму от Горбачёва. И попробуй тут пойми, что произошло нечто масштабное — сняли генсека!Со стороны всё выглядело по-дружески: один генеральный секретарь поздравил другого. Как будто так и было задумано ещё лет пять назад, и не иначе как с одобрения Кремля. Подавляющее большинство граждан СССР, уверен, вообще не поняло, что случилось что-то важное в самой дружественной нам социалистической стране.

Но, конечно, не у нас в отделе.

— Я это ещё вчера знала, — сообщила Оксана, не отрываясь от газеты.

— Ты где вчера была? Так-то я тоже вчера знал, даже заходил к тебе… — не удержался от вопроса я.

— У меня встреча была… со знакомым… в ресторане, — ответила Петровна и неожиданно покраснела.

И правда — причёска у неё новая, и брошка какая-то неслужебная.Сотрудники и сотрудницы посмотрели на Оксану Петровну с заметным удивлением — значит, случай и вправду неординарный. Даже Катя оторвалась от моего компьютера — а уж про Агне и говорить нечего: я уловил в её глазах хищный блеск, сулящий Оксане Петровне скорый, но, вероятно, вежливый допрос с пристрастием. Сначала вежливый, а потом — с пристрастием.

Такое событие в отделе: у Оксаны Петровны свидание! Какой тут, к чёрту, Хонеккер?

Тут то как раз мне и позвонил Бейбут. Домашнего телефона у меня пока нет — к слову, надо бы озаботиться этим, — а вот номер служебного я оставил в крайкоме Красноярского КПСС.

— Чё тебе там делать-то, дома? — ворчу я в трубку. — На учёт становиться не надо, ты из Красноярска призывался… Какие девки? Что, тут их мало? Давай ко мне приезжай!

— Э-э… у вас таких нет, — со знанием дела возражает друг.

— Тебя ж, дурака, женят. Забыл?

— Не женят!

Тьфу…

— Что, солда-а-ат хочет погулять? — с пониманием протянула Агне, когда я положил трубку.

— «А я чё, да я ничё —я молоденький ещё.Если конь не нарезвился —не поделаешь ничё…» — сквозь зубы пропел я.

— А у тебя талант! — моментально сделала стойку Катя. — Поёшь красиво. Давай я тебя на седьмое ноября запишу от нашего отдела? Что за песня?

— Не помню, где-то слышал, — честно признался я и тут же открестился: — А выступать я не буду. На публике голос садится.

У меня вообще такое бывает: вдруг выскакивают из головы обрывки песен, цитаты из книг или фразы из кинофильмов будущего.

Недавно вот ляпнул Игоряну, одногруппнику: — А знаешь, в чём сила, брат?..

Тот сразу напрягся, посмотрел на меня внимательно, будто я его сейчас бить буду. Пришлось доводить фразу до конца.

Новый приятель, похоже, впечатлился — по крайней мере, задумался.

— Как сняли-то его? Штази? — пытал я Власова, когда заехал к нему в Совет министров РСФСР — просить за Оксаниного зятя.

— Как-как… — Власов поморщился. — Ну представь заседание Политбюро ЦК СЕПГ. Хонеккер собирается переходить к повестке дня, и тут председатель Совета министров ГДР Вилли Штоф вдруг берёт слово и заявляет: «Предлагаю, чтобы товарищ Хонеккер оставил пост генерального секретаря партии». И всё.

Власов сделал паузу и добавил сухо:

— Это всё, что я сейчас знаю. А знал бы больше — всё равно ничего бы не сказал.

— А что за тип этот… Кренц?

— Бывший председатель Пионерской организации имени Эрнста Тельмана и руководитель Союза свободной немецкой молодёжи, — пожал плечами Власов. — Ты этим не заморачивайся, свои проблемы решай… И да, с переводом я тебе помогу. Мне тут справочку по твоему Аре… Ара Грачики Мнацаканян… принесли. Толковый парень, в должности не потеряет. С ним сегодня свяжутся… Кстати, мне говорить, что это по просьбе твоей сотрудницы?

— Можно я сначала позвоню, узнаю? — попросил я.

— Да, конечно. И Марту можешь набрать, если надо, — разрешил Власов.

— Да вот только что общались. Спасибо. Кстати, что там нового на Политбюро? — спросил я. — Оно же сейчас как раз идёт.

— Главреда «Правды» сняли… Фролова вместо него поставили, — махнул рукой Власов. — Да тебе это, наверное, неинтересно. А вот то, что в РСФСР свои структуры по партийной работе будут, — это знать полезно. Единственная республика ведь была, где таковых не имелось.

Он замолчал, а потом добавил как бы между прочим:

— Да… и ещё твой банк проверяют. Вчера должны были приехать. Но ты не переживай — команды «рыть» у них нет, просто сейчас все кооперативные банки трясут. По российским я уже дал указания. В ваш вообще Жорика отправил.

— Жорика? — не врубаюсь я о ком речь.

— Ага. Дембельский аккорд ему устроил, — усмехнулся Власов, пребывая в полной уверенности, что такого типа, как Жорик, я не могу не знать. — Он отпросился управляющим в «Столбанк». Новый банк, через месяц запускаются. Кстати, может, и к тебе за консультацией заглянут — я уже сказал, что у меня есть такой знакомый, как ты, который во многом разбирается.

Он бросил взгляд на календарь на стене.

— Да там сегодня-завтра уже закончить должны…

— Спасибо, конечно. Только это не мой банк: его мои друзья-кооператоры создавали… — уточнил я. — Но, разумеется, чем смогут, тем помогут новой коммерческой структуре… А этим проверяющим ничего там не нужно? Банкет, может?

— Банкет? — переспросил Власов. — Ну, если хотите… Вот только ручку золотить не надо. Это уже уголовно наказуемо.

Ужинаю в кооперативном кафе — нашёл недалеко от Совмина. Зашёл туда в надежде, что «кооперативное» значит «вкусное». Ага, щас.

Котлета жёсткая, гречка недоваренная, да ещё и сухая… А я гречку люблю по-человечески — с маслицем. В крайкомовской столовой в Красноярске его всегда отдельно продавали, кусочками. Я их в ещё горячую кашу кидал — и порядок. А тут…

Даже не думал, что буду скучать по Красноярску.

Хотя, стоп! А чего это я вообще по общепитам мыкаюсь? У меня же есть Алиса — та самая, что обещалась и готовить, и убирать. Я, конечно, за работу ей платить буду — не вконец же охамел. Да и тётку её с Гордоном уже свёл… А где ответные услуги?

Нашёл в кармане две копейки — сдача с покупки газет в киоске «Союзпечать». Звоню на домашний к каратистке, подружке Цзю.

— Э-э… Мне бы Алису… Копытню, — припомнил я её запоминающуюся фамилию.

— А как вас представить? — строго поинтересовались на том конце провода. Та самая тетя Ира, очевидно.

— Представьте меня на «Мерседесе», с сигарой в зубах и… — не удержался я.

Пип… пип… пип… — тётка бросила трубку.

Чёрт. Она же в банке работает — шуток, поди, не понимает. И вообще, понесло меня не к месту.

Что ж… надо искать, у кого разменять десятик. Но народ от меня шарахается — уже стемнело, да и фонарь, как назло, рядом с будкой не горит.

Хотя… чего я парюсь? Десятиком же можно оплатить. Он почти такой же по размеру. Во всяком случае, в прошлой жизни я так сто раз делал.

— Это Штыба беспокоит. Мне бы Алису, — снова попал я на строгую тётку.

— Это ты опять… э-э… какой Штыба? Ты не шутишь? — Ирина, очевидно, про меня наслышана, потому как тон сразу сменила.

— Кто же с таким шутит? Привет, кстати, от меня Осипу Ивановичу… — почти как пароль произнёс я имя главбуха банка. — Так где Алиса?

— Она, к сожалению, в больнице… — после паузы ответила Ирина. — Анатолий Валерьевич, простите, не узнала вас по голосу…

— Что-то серьёзное? — всполошился я.

— Нет, в общем-то… В гинекологии она лежит. Могу номер дать… Кстати… — тут она замялась. — А вы телефон того парня с узкими глазами можете дать?

Упс… А не залетела ли Алиска от Цзю?

— Нет у меня его телефона. Увижу — передам, что его ищут, — соврал я на всякий случай. — Вы лучше скажите, какая больница…

Что с Алисой — Ирина так и не раскололась, но больницу и палату назвала. Ладно, завтра заеду, узнаю.

Я уже собрался бросить трубку, как вдруг на заднем плане услышал мужской голос с отчётливым акцентом:

— Реалли Штыба? Дай мой… дай твой трубка…

— Анатолий Валерьевич, тут с вами поговорить хотят… — крикнула Ирина.

Оп-па! Попались голубки… Хм. Алиса ведь тётку хотела выжить, а теперь, выходит, самой места в квартире нет — раз Гордон там так поздно ошивается.

— Анатолий, добрый вечер… — голос в трубке был вежливый. — Разговор к вам есть. Личный. Как будет время…

— Завтра с утра могу заехать, — прикинул я.

Утром двадцатого я как штык в банке. Для клиентов он открывается с десяти, но все служащие на работу приходят на час раньше.

— Проверка у нас, Толя, из Госбанка, — шёпотом сообщил Гордон, хотя мы сидели в кабинете одни. — Позавчера ещё началась, нас даже не извещали…

Тьфу ты, развели секретность. Зря, похоже, заехал.

— Знаю, — отмахнулся я. — Данилов Георгий Владимирович у них главный?

Гордон вздрогнул и кивнул.

— Всё будет нормально. Банкет можете им организовать потом… Вот только денег давать не надо. Даже если попросят. Да они и не найдут ничего — им этого не поручали.

Гордон нервно усмехнулся:

— Они уже нашли. Причём то, чего нет!..И откуда у тебя такая информация?

— А Данилов сейчас здесь? — спросил я, не ответив на его вопрос. — Поговорить бы с ним…

— В бухгалтерии, — ответил Гордон. — Осип Иванович с ним… Как бы у старика сердечный приступ не случился…

— Знаешь что, наберу-ка я сейчас одного человека. Может, он ещё не уехал на Политбюро, — пробормотал я и заметил, как уважительно посмотрел на меня Гордон Бэнкс.