Овертайм для чемпиона

Глава 2

Глава 2

В полуподвальчике, куда нас привели новые знакомые, народу пока немного. Ну ясно — сейчас день, а в такие места основная масса подтягивается ближе к вечеру. Но видно сразу: место здесь «намоленное» для болельщиков «Спартака». Стены увешаны вымпелами, флажками, шарфами. Этакий красно-белый иконостас, хоть свечку ставь.

В зале вкусно пахнет жареной курочкой. За столиком в углу пяток фанатов, все с бритыми затылками и шарфиками на шее, будто за окном зима, а не ранняя осень. Гудят, конечно, про сегодняшний матч «Аталанта» — «Спартак». Матч покажут, причем, не в записи, а в прямой трансляции, но для меня поздновато — спортивный режим никто не отменял. В Бергамо начало в 21:00 по-нашему.

Пиво я, разумеется, пить не собираюсь — как и Костя. Но по кружечке всё же взяли: чтобы чокнуться, а то как-то неудобно без ритуала. Запах курицы гриль меня окончательно добил — заказал. Цена — три с полтиной, что по нынешним временам совсем не дёшево.

Общаемся мы с девчонками и дембелями. Оба, как выяснилось, липовые: один оттрубил полгода, второй — год, и дембельнулись они по студенческой льготе. Но гонора у каждого — на пятерых афганцев хватит.

— Костя, даже за меня не выпьешь? — наезжает Маша, та, что прицепилась к Костяну.

Две другие девицы заняты своими «героями», так что я отвожу глаза и оглядываюсь по сторонам. И тут за угловым столиком замечаю знакомую рожу. Ханыга! Один из центровых в спартаковском движении («Толян и его команда» — прим. автора). Помню, как вместе на матч «Уралочки» ходили, горланили кричалки и хором выводили нашу «гимновую»: «Давай, Уралочка, мочи!»

Черт, вроде недавно было, но Ханыгу я еле узнал — растолстел парень. Помню, я ему ещё его шарф вернул — тот самый, что он просохатил в битве с фанатами ЦСКА. Последние, соответственно, уступили в потасовке нам с Костяном. Да и чего там — их всего-то пятеро было.

Встаю и иду к столику. Сразу вижу, как «волосатые» напряглись — я-то внешне парень не самый дружелюбный. «Главное — не улыбаться», — как мантру повторяю я себе всякий раз при очередном знакомстве. Поэтому даже шутить стараюсь с серьезной мордой.

— Ханыга, ты что ли? — доброжелательно спрашиваю.

— Я. А ты?..

— Вспомни-ка, кто тебе этот шарфик вернул? С кем ходил на Уралочку?

— А-а-а-а! Блин, имя твоё вылетело, но чувак ты чёткий. Парни, место освободите корешу моему по-быстрому. А вот тот китаец с нами же был тогда? — оживился Ханыга.

— Был. Но он кореец! — заступился я за Костю.

— Погоди, там ещё Хлыст на улице! Ща позову, — Ханыга аж почти бегом рванул вверх по ступенькам кафешки.

Пока он бегал, знакомлюсь с фанатами. Молодые, дерзкие, у каждого за плечами, похоже, десятки выездов, драки, заварухи — весь этот фанатский послужной список. Меня приняли как своего: пытались налить из-под столика водочки (в кафе со своим нельзя), коктейли какие-то мутные, пиво…

Видно было: Хлыст, как и Ханыга, у них в авторитете. Потому, когда он появился в зале, пацаны реально встали из-за столиков. Этот парень — центровой, основатель спартаковского движа.

Мы обнялись, как старые знакомые, перекинулись парой слов о себе и переключились на предстоящий матч.

— Да чего тут думать? Ноль-ноль, ничейка будет. Итальянцы «автобус ставить» мастера. Но дома — дернём! Два-ноль ставлю, — пророчествую я.

— Хорошо бы… — с сомнением протянул Хлыст. — Если Прудников вместо Черчесова выйдет, боюсь, пенок нахватаем. У Стаса травма была недавно, не играл. Так теперь каждый матч я за сердце хватаюсь, прямо как мой дед-ветеран.

— А кто у нас в обороне? — интересуюсь у болельщиков.

Любому другому болеле за такой вопрос, наверняка, предъявили бы: «Что ж ты за фанат такой, если состав своей команды не знаешь?» Но мне объяснили по-дружески:

— Старички Базулев, Бокий, обоим за тридцатник. Гена Морозов и Поздняков помоложе, но тоже уже не пацаны. Под тридцатник, короче. Молодёжи толковой — ноль, — вздохнул Хлыст.

Зацепились языками. Парни — в теме, травят байки из жизни и фанатского движа, перебивают друг друга, ржут.

— Толяныч, мы погуляем, — подходит ко мне Цзю, а за ним Маша, которая тут же шмыгнула в туалет «на дорожку».

— Ну давай… — киваю я, а фанаты жмут руку Косте на прощание. Хлыст и Ханыга с корейцем тоже поручкались, так что авторитет Костяна в глазах бармена, чую, вырос.

— Ты это… часа два где-нибудь погуляй, ладно? А лучше три… — смущённо просит друг.

— Ты себя не переоцениваешь? Какие три часа? Минут пятнадцать максимум! — усмехаюсь я, и компания гогочет.

— Восемь раз по пятнадцать минут — как раз два часа, — не растерявшись, парирует «герой-любовник». — И потом, мне её ещё уламывать надо.

— Машку-то? Да она сама тебя уломает! — заржал один из лысых фанатов.

Оказывается, девушек тут знают. С Костей мы в одном номере, и мне не в падлу уступить: утренней тренировки всё равно нет, лягу попозже.

— Приду ещё позже. С парнями тут посижу, а потом надо в одну контору заскочить, — говорю я, имея в виду свой банк, куда обещал заглянуть к пяти. — Короче, часов в девять жди. Сам понимаешь, «Спартак» показывать будут.

В банке начальства, как назло, никого не оказалось — я про акционеров. Был только управляющий Владислав Семёнович — молодой моднявый парниша, явно чей-то родственник.

— Да, Анатолий Валерьевич… Конечно, Анатолий Валерьевич… Через пять минут платёжка будет готова, Анатолий Валерьевич, — повторял он как попугай.

— Давай на «ты», а? Просто Толя, — поморщился я от обилия этого «валерьича». — Как там Малышкина?

— Оля? А это она по вашей протекции к нам устроилась? — спросил Владислав Семёнович, напрочь проигнорировав моё предложение. — Неплохо, неплохо. Сейчас стажируется, испытательный срок уже прошла.

Оля — моя знакомая из общаги МГУ. Я её действительно протолкнул. Но если бы сомневался в том, что недавняя выпускница экономфака справится, я бы за неё вписываться не стал. Поэтому сдержанная похвала управляющего меня не особо удивила.

— Анатолий Валерьевич, тут есть вариант неплохо заработать, но без согласия акционеров мы не можем… — осторожно начал управляющий.

— Ну-ка, расскажи, — мне стало любопытно.

— Вы же знаете, что сейчас банков новых — как грибов после дождя. Так вот, можно заработать на кредитах для них. К примеру, в Азербайджане летом организовали «Азернеклиятбанк». Они обратились к нам за кредитом на оборотный капитал…

Владислав тараторил без остановки, а я сидел и удивлялся. Нет, не тому, как легко он выговаривал мудрёное название банка. И не тому, что этих новодельных контор уже под сотню, и каждая лезет отхватить денег под конские проценты, которые потом будет «отбивать» как бог на душу положит. Я удивлялся другому — как сам забил на своё послезнание. А зря. Вжился тут, понимаешь, расслабился. Живу, слюни пускаю, строю планы на светлое будущее, как все вокруг.

А по факту — на кой чёрт нам выдавать кредиты банкам в союзных республиках? Вернут ли они их вообще? Собственно, единственный вариант — либо короткие кредиты на год-два, либо длинные, но только под твёрдый залог… Только так.

— Ну, раз англичане против, то и я против, — перебил я. — Ты лучше расскажи, кому мы ещё кредиты выдали? Мелочь не надо, только крупные. И кому ещё планируем.

— Гм… это, конечно, информация не для… — начал было Владислав, но тут же поправился, показав, что в курсе, кто реально держит часть банка: — Но вы же один из владельцев. Сейчас всё сделаю. Кстати, как раз Малышкина этим и занимается.

— Вскоре в кабинет вошла моя знакомая. Вид у неё был противоречивый: с одной стороны — стильная, ухоженная, а с другой — заметно похудевшая, осунувшаяся. Видно, работа даётся ей нелегко.

— Вот вся информация в разбивке по союзным республикам, — блеснула очечками в мою сторону Оля, и особой радости в ее взгляде я не увидел. Ей ведь невдомёк моя роль в банке. Думает: помог с работой, а как именно — неизвестно. Мало ли, может Владислав мне дядя. Откуда ей знать?

Так что благодарных восторгов от моей протеже не последовало — и чёрт с ними. Мне важнее было то, что она принесла с собой: папки. Одни тоненькие, вроде этой с надписью «Армянская ССР», другие пухлые, солидные.

Сижу, листаю документы. Что сказать? Англичане, я, да и остальные кооператоры, что впряглись в этот совместный банк, реально молодцы — по сути полстраны под процент кредитуем!

Вот, пожалуйста: «Пардаугава», Латвия — кооператив-миллионер. Дальше — медцентр, частная медицина, опять латыши. А ещё шесть (!) коммерческих банков в одной только республике мы уже подпитали. Ну красота же, если не думать, что завтра всё это может схлопнуться.

Азербайджану пока не дали, но там уже очередь. Сейчас на столе предложение войти капиталом в какой-то «Azerdemiryolbank» — транспортный банк, который мутит местное министерство путей сообщения. То есть по факту сразу два банка в этой республике можем финансировать.

А транспортные кооперативы — это тема. Я про этот новый банк: гонять вагоны, платформы по стране, беря их в аренду у советской власти, — дело выгодное. Полстраны в дефиците подвижного состава, предприятия бьются за каждый вагон, значит спрос будет.

А уж что и говорить про их «Азернеклиятбанк», созданный для обслуживания автомобильного и наземного транспорта республики. Тут вообще золотая жила: топливо, перевозки, ремонт — всё через них пойдёт.

Но… будут ли они вообще платить? И чем — рублями? Вот тут у меня в памяти полный провал. Я-то тогда молодой был, в серьёзных делах не участвовал, да и газетных статей на эту тему не читал. Что-то смутно помню про фальшивые авизо, но как там в республиках делили собственность после развала СССР — не в курсе.

Так что надо подумать и обсудить. Не с наёмным управляющим же, конечно, а с настоящими хозяевами. Значит, придётся звонить в Англию — там сейчас сидят владельцы половины нашего банка.

— Вот перспективная тема… — что-то рассказывает Владислав, но я слушаю вполуха.

Хм, а вот это занятно! Читаю справку: кооператив «Березина», он же ТОМ, он же «Мустанг», был создан в 1988 году на базе Минского автомобильного завода по инициативе изобретателя Ефима Моисеевича Гуриса. Талантливый инженер-механик, много лет работавший с автомобильной техникой, сконструировал в собственном гараже новый прицеп для легкового автомобиля оригинальной конструкции. «ТОМ-650» — так окрестили прицеп в «Творческом объединении механиков». Он оказался проще в устройстве, надёжнее в работе и заметно дешевле заводского «Зубрёнка».

Руководство завода увидело в кооперативе перспективу и издало ряд приказов по расширению производства. Главной продукцией «Березины» стали эти самые легковые автоприцепы новой конструкции, которые предназначались для индивидуальных владельцев автомобилей и решали проблему дефицита грузовых приспособлений для легковушек. И уже в начале 1989 года кооператив наладил экспорт своей продукции за бугор: прицепы из Минска отправлялись в ФРГ, принося заводу и кооператорам столь ценную валютную выручку.

— А что у них денег нет? — удивился я. — Справка, кстати, солидная, молодцы!

— Малышкина собрала информацию, — не стал брать себе лавры управляющий. — А деньги… они мало пока производят, нет оборотных средств. Сделали прицеп, продали — начали на эти деньги новый делать. За первый год они всего 18 прицепов собрали. Сейчас темпы растут. А в ФРГ спрос хороший!

М-да, я было возгордился, что организовал первый экспорт кооперативной продукции в кап страну, а оказывается меня обскакали белорусы!

Звоню Власову, который должен быть ещё на работе, чтобы обсудить свои коммерческие дела. Ну и чтобы позвонить Марте и Яну Севелину… Решил, что «Березине» деньги дать можно, остальным… лучше не надо — мои связи на уровне РСФСР.

— Толя, как здорово, что ты нашёлся! А я и в гостиницу уже человека посылал. Ему не открыли, отругали только. Сосед наверное твой, китаец…

— Он кореец, — поправил я, удивившись энтузиазму в голосе старшего товарища.

— Неважно. Ты где? Я машину за тобой отправлю! Нужен!