Овертайм для чемпиона

Глава 23

Глава 23

— Вы про Берию? — запнувшись, уточнил я.

— Ты другого Лаврентия Павловича знаешь? — скосплеил меня Фалин.

Размышляю, а надо ли мне с места в карьер рубить карьеру Фалина? Думаю, даже нелестный отзыв о Раисе Максимовне и наезд на её племянницу, который, кстати, слышал только я, ему глобально не повредит. А вот я окончательно поссорюсь с начальством. Так что…

— Валентин Михайлович, об этом точно можно забыть. Считайте, что я ничего не слышал. Другое дело, что водитель на меня донос накатал. Начнут разбираться. Вот этого уже совсем не хотелось бы.

— Да уже начали. Но докладную на разбор передали мне. Напишу, что факты не подтвердились, и с Лидой поговорю. Это… сегодня ты проставиться собираешься, так вот — перенеси. Или уж сделай без спиртного. Дело в том, что гости у вас могут быть, с проверкой, и отменить их я уже не могу.Он хмуро посмотрел на меня, добавил:— Чего уставился? Толя, это Москва. Тут и не такое увидишь.

— Хорошо. Я могу идти? — решил я пока не педалировать конфликт.

А в этом аквариуме с пираньями, похоже, надо быть всегда начеку. Ну, ничего, я тоже не лыком шит — уже показал, что и у меня зубки имеются.

— До свидания, Анатолий Валерьевич! — крикнула мне в спину секретарша с такой приторной учтивостью, что присутствующие в приёмной дружно подняли головы: мол, кто это у нас удостоился такого королевского прощания?

Иду к себе на рабочее место, по дороге решая: звать всех в ресторан какой-нибудь или уже завязать с этим делом? Решил всё рассказать честно — и про конфликт, и про слова шефа.

— Такда самовар! — загадочно изрекла Агне. Формально она хоть и не числилась лидером коллектива, но слушались её почему-то все.

Народ сразу засуетился, оперативно переключившись с плана «А» на план «Б». Из недр шкафа извлекли самовар — электрический, пузатый, с поцарапанным корпусом и гордо торчащей единственной целой ручкой. И вскоре мы уже сидели за столом, пили чай с бутербродами, которые женская часть нашего небольшого коллектива успела заранее нарезать «для закуси». Но и под чай они зашли на ура.

В итоге посидели душевно — и без всякого спиртного. Даже как-то по-семейному вышло. А гости нас, кстати, действительно навестили. Причём дважды.

Первой заявилась пронырливая старушка-уборщица. И смотрела она вовсе не на то, грязно ли в кабинете, а что на столах стоит, да какая атмосфера в коллективе: веселимся ли, не попахивает ли спиртным. Ну, это мои догадки, конечно.

Второй раз заглянула седоватая тётенька лет сорока пяти — вся из себя деловая. Забежала, мол, забрать подшивку какого-то вестника. Зыркнула по сторонам, оценила обстановку, и так же стремительно умчалась, не попрощавшись.

— Понимаешь, Толь, у нас народ в коллективе дружный, всё по-людски…, но вот Лида… — Оксана Петровна поморщилась. — В каждой бочке затычкой быть норовит — всюду лезет, командует. Она ж дочка старого товарища Фалина, и вместе с ним сюда и пришла, год назад. С тех пор ни с кем толком не сдружилась. Мы, конечно, старались поначалу…, но она как ежиха — колючая.

Женщина усмехнулась и добавила:

— Так что… мы все на твоей стороне. Честно. Хотя вот так лихо, как ты её сегодня осадил — я бы лично, наверное, не смогла. Хотя… может, и смогла бы, если б допекла.

Ночевать я поехал в гостиницу, поскольку в необжитой квартире было слишком уж неуютно. А утром следующего дня снова на работу — знакомиться с прямым начальством.

— Ну, мне уже рассказали, — встречает меня у себя в кабинете достаточно молодой дядя по имени Григорий Валерьевич Шумин.

Тридцатилетний… ну максимум тридцатипятилетний начальник мой был откровенно некрасив: лицо у него будто лунная поверхность — в кратерах разного диаметра. И сам какой-то немужественный: пузико, залысина, ещё и шрам над глазом.

— Год, как к нам пришла, и всё свои порядки наводит. Никто её не любит. Так что от меня лично — спасибо, — Шумин криво усмехнулся. — Но, в случае чего, сам понимаешь, чей она человек… А Валентин Михайлович заслуженным авторитетом пользуется в ЦК. Его так просто не уберут. Думай сам, как тебе отношения выстраивать.

— С ним как раз всё ровно, — отвечаю я. — Не любовь, но он понял, что отпор я дать могу.

— Их тоже можно понять — к нам да сразу на руководящую должность… — протянул Шумин, намекая, что их устоявшийся коллектив моё появление тут ещё не переварил.

Гриша — а он просил именно так себя называть, показывая, что не особенно чванливый — имел кабинет рядом с нашим. Отдельный, хоть и без секретарши.

Заодно сообщил, что мне в помощь, вернее, в прямое подчинение, ищут ещё одного человечка. Собственно, седьмой стол именно для него. Ну и вообще, все пятеро сотрудников в его отсутствии — на мне.

Интересно…, а те сотрудники, которые закреплены за разными организациями и работают не на Старой площади, — они что, сами по себе, что ли? Как вольные стрелки при ЦК? Например, «Международный фонд помощи левым рабочим организациям» ЦК КПСС — наш точно. Но вот как его глава соотносится с моим шефом — загадка.

Кабинет у моего шефа, несмотря на его уровень — а это, примерно, второй секретарь обкома по номенклатурной табели, если не повыше, — оказался небольшим. И обставлен он был без всякой кичливой роскоши: всё строго функционально. Массивный стол, кресло, пара шкафчиков и диван, на котором, как признался Гриша, он иной раз может прикорнуть в обед, предварительно закрывшись на ключ.

Имелся и компьютер — вообще уже третий, что я вижу в нашем небольшом секторе. Выходит, нас особо не балуют…, но и попусту не экономят. Такой себе советский минимализм: чтобы работалось, но не расслаблялись.

Вечерком уже ночую на новом месте — благо вещей с собой немного, да и постельное успел купить. Это сейчас в Москве не дефицит, слава перестроечным ветрам.

Квартира непривычная, чужая ещё. Особенно удивили потолки — такие высокие, что я даже задумался: а как лампочки в люстре менять? Это ж надо где-то стремянку искать.

На кухне — посуды минимум, да и из еды — голяк полный. Но холодильник я всё-таки врубил: пусть морозит — завтра затарюсь, дай бог.

Ожидал, что Аюкасова будет ломиться. Но нет. Я даже специально вышел на улицу, глянуть на её окна. Свет у Светки горел…, но ко мне так и не зашла. Чудеса, да и только.

Утром еду в институт на физиологию. Хоть и имею полное право не ходить, но чем-то мне фактурная преподша глянулась… Шучу. Просто хочу отношения наладить, ведь придётся у неё и учиться, и экзамен сдавать. А к ректору каждый раз не набегаешься. Тем более сегодня суббота, заседания Совета нет, так что все четыре пары — мои.

— Ну и что такое физиология? Только максимально коротко, — начала допрос на семинаре Варвара Семёновна.

— Максимально коротко? — я задумчиво почесал репу, изображая недалёкого спортсмена без особых интеллектуальных способностей. — Если коротко… то это наука!

— Э-э-э… — преподавательница даже растерялась: не поспоришь же, ответ-то железобетонный. — Ладно, уел… — буркнула она, поправляя очки. — А вот скажи мне тогда…

— Сердечно-сосудистая система, участвуя в доставке кислорода к работающим тканям, претерпевает заметные рабочие изменения. Увеличивается систолический объём крови, растёт ЧСС, минутный объём крови у тренированных спортсменов доходит до 35 литров в минуту и более. Происходит перераспределение кровотока в пользу работающих органов — в первую очередь скелетных мышц, а также сердца, лёгких и активных зон мозга, — тараторю я почти на автомате, назубок выученное с вечера. — При этом снижается кровоснабжение внутренних органов и кожи…

— Варвара Семёновна, а вы других спрашивать будете? — прервал этот физиологический поток Игорян, явно для того, чтобы прийти мне на помощь.

Женщина замерла, оглядывая кабинет. Тупые, но сильные боксёры и гибкие, хрупкие гимнастки пребывали в стадии охренения. А может, уже и следующей… Кстати, какая там после охренения идёт?

— И вообще мы это ещё не проходили… ну, то, что вы спрашиваете, — томным голосом протянула девушка с первой парты.

На вид ей лет двадцать, так что, скорее всего, она уже «на пенсии». Гимнастика ведь — спорт для юных. Вот и решила перезрелая спортсменка податься в тренеры.

Девица на мордашку была симпатичная, спору нет. Но фигура у неё — плоская, без признаков хоть какой-то выпуклости. Еще и кофточку обтягивающую надела. Смело.«Двадцать лет, а титек нет — это ж некрасиво…» — всплыло в голове из какой-то песни будущего.

Тем не менее я улыбнулся ей — как раз в тот момент, когда она обернулась. Бля… зря я улыбаюсь. Забыл, что не красавец.

А нет, не испугалась. Смотрит доброжелательно. Даже вроде как-то заинтересованно. Может, надо ей чего от меня? Ну… кроме этого самого. Вдруг знает о моих заслугах — спортивных и прочих?

— Мы до «утомления» только дошли, а вы уже «мышечную выносливость» спрашиваете! — подтвердила другая её одногруппница, включаясь таким образом в борьбу за меня.У этой с сиськами всё в порядке, и, уловив вектор моего взгляда, она тоже поощрительно улыбнулась.

Так-с…, а какого фига тут вообще происходит?

Собираясь ответить, Варвара краса, рыжая коса набрала в грудь воздуха и выпрямилась. Пуговицы на её кофточке при этом ощутимо напряглись, раздумывая, надо ли оторваться от этого шикарного тела или пока потерпеть. А я невольно залюбовался её статной фигурой.

Боксёры, кстати, тоже смотрели на училку куда внимательнее, чем на своих сокурсниц: на фоне тощих гимнасток Варвара Семёновна выглядела просто роскошно.

— Спасибо, Игорян, — по-дружески толкнул я чемпиона Европы после пары.

— Да ты реально — зубрила, — буркнул он, то ли хваля, то ли издеваясь.

— Просто память хорошая, — пожал я плечами.

И это была чистая правда. Я и в прошлом теле на память не жаловался, а в этом вообще схватываю всё чуть ли не с первого раза.

Идём на лекцию «спортивная морфология». Без понятия, о чём там вообще будут вещать… А-а-а… вот оно что — определение обезжиренной массы тела. Теперь понял, про что предмет. Тоже легкотня.

После занятий еду в федерацию бокса. На метро, конечно: такси сейчас на улице не поймаешь, на специальных стоянках очереди, а кооперативные хоть и есть, но попробуй сперва их телефоны найди. Хоть бы Анька согласилась на меня пахать! А то без неё как без рук.

— Ну что, Толик, решил куда? — встречает меня Копцев вопросом в лоб. — Один из двух турниров — твой. Ты уж извини, но придётся. Да и что, тебе неохота поехать за границу?

Сижу у Копцева в кабинете — беседуем тет-а-тет о моём светлом спортивном будущем.

— На матч поеду в Болгарию. А как известно: курица не птица, Болгария не заграница, — озвучил я своё заранее принятое решение.

— Был уверен, что выберешь Манилу, — даже растерялся Копцев. — А что так?

— В Маниле нет серьёзных соперников. Ну, кроме австралийца этого… Уолли. Парень толковый, кстати, для любителя очень даже зубастый. Но он всё равно не моя цель. А вот с Крумовым я бы подрался — всё-таки призёр чемпионата Европы этого года.

— Угу… только в весе до семидесяти пяти, — напомнил Копцев.

— Сейчас-то в моём. Ну, серьёзно, Константин Николаевич, нет у меня времени полторы недели в Маниле торчать, чтобы биться за какой-то непонятный кубок. Мне что до этого мэра? У меня учёба, работа…

— А Крумов? — спрашивает он.

— А Крумов, между прочим, немцу Маске — который тоже в мой вес перелез, мёдом им там намазано, что ли? — так вот, уступил ему совсем чуть-чуть. Я их полуфинал видел: бой равный, и Крумов — не подарок, поверьте.

— А я Маске в финале чемпионата мира совсем недавно еле-еле победил, — добавляю. — Там такая рубка была… Так что на болгарина мне реально интересно выйти.

— Ага, 18–11. Нормально ты победил. Ну, твои аргументы я понял. Болгария — так Болгария. Готовься к бою с Даниэлем… Хотя, по-хорошему, он тебе тоже не соперник, — согласился главный тренер сборной и отпустил меня.

Еду в банк. Сегодня предстоит ещё одно дело, а значит, по магазинам я, если и успею пройтись, то недолго. Ещё и перекусить бы надо где-нибудь.

В банке меня ждёт Глафира из Алтая, которая сейчас впахивает в нашем Абаканском филиале. Она сегодня улетает, так что перенести встречу я никак не могу.

С Глашей у меня был секс больше года назад — тогда, после Олимпиады, когда мне пришла идея организовать банк. Ну, не мне, если честно, а Яну Севелину, но какая разница. Тогда с Мартой мы ещё не были так близки, как после летних каникул, и я себя ни в чём не корил.

А вот сейчас, глядя на девушку, я только порадовался, что самолёт у неё уже сегодня, потому как мысли у меня возникли какие-то слишком фривольные. Нет, Глаша была одета вовсе не откровенно — скорее наоборот, по-деловому сдержанно. Но приличная зарплата позволила ей и дорогой салонный макияж, и красивую прическу, и скромные, но стильные украшения. В общем, аппетитная такая. Прижать бы её…

И, кстати, мысли такие оказались не у одного меня.

— Толь, у меня проблема, выручай, — выпалила она, едва мы поздоровались. — Наш новый руководитель Хакасского филиала запал на меня и проходу не даёт!

— У вас там новый директор, а я не знаю? — удивился я.