Овертайм для чемпиона

Глава 13

Глава 13

— Толя, извини, что отвлекаю… Сразу хочу тебя поздравить с победой, — правильно начала Алиса. — Жаль, бой не видела, но говорят, ты был великолепен.

Но потом, как это у женщин бывает, свернула не туда.

— Знаю, у тебя девушка есть…, а то бы я, может, могла… — замялась она, прикусив губу.

— Вот этого не надо, — останавливаю я. — Ты сразу скажи, что хочешь? И за поздравления, кстати, спасибо.

— Так получилось, — продолжила Алиса, нервно теребя ремешок сумочки, — что в Московском международном банке бухгалтером работает моя тётя. Ну, та, у которой я сейчас живу…

— Ага, значит, предложение показать Москву — это, выходит, был хитрый манёвр? — ёрничаю я.

— Да, — признаётся Алиса, вздыхая. — Прости, если разочаровала. Так вот…

— А Костя? — перебиваю я. — Он тоже часть манёвра?

— Костик — отличный парень. Не знаю, получится ли у нас что-то или нет… Но очень не хотелось бы, чтобы ты его информировал о нашем разговоре.

— Да ему плевать, — усмехаюсь я. — Вон как глазами косит на твою задницу, чуть шею не свернул.

Алиса хмурится, но молчит.

— Интересно другое, — продолжаю я. — При чём тут я и при чём банк? Да, бываю там, есть знакомые. И вообще, этот банк при моём участии создавали — кооперативный ведь. Учредители — мои друзья, да и я сам руку приложил. Но вот с чего ты решила, что меня там будут слушать?

— Просьба-то у меня плёвая. Просто тётя призналась, что ей очень нравится управляющий от англичан. Гордон какой-то…

— Что? — удивился я. — А ну, конечно, Гордон — весь из себя мужественный, несмотря на то, что лысеет и пузо растёт.

— Да что ты! — возмутилась Алиса. — По словам тёти, он в отличной форме! Спортсмен, бегает по утрам, и вообще — настоящий джентльмен!

— Ага, — ухмыляюсь я. — Ну, допустим. И что надо от меня? Чтобы я подошёл и сказал: «Гордон, старик, знакомься — вот она, твоя московская судьба»?

— Ну… почти. Познакомь их поближе. Можно какое-то мероприятие в банке организовать, с выпивкой, музыкой… ты же умеешь такие штуки устраивать.

— Корпоратив, что ли? — уточняю я. — Слушай, а сколько твоей тётке лет, если не секрет?

— А какая разница? — насторожилась она.

— Ну, просто… Гордон-то мужик хоть и видный, но, если память мне не изменяет, жена у него в Англии имеется.

— Тётя на восемь лет меня старше, ей двадцать шесть…

— Тётя? — удивился я. — Это ж почти ровесница тебе, какая к чёрту тётя?

— Ну, да! — смущённо хихикнула Алиса. — Вот так получилось… поздний ребёнок у бабушки, вернее, у своей мамы.

— Понятно… — протянул я. — А тогда чего ради моя помощь нужна? Я думал, вы, девочки, такие вещи на автомате умеете: поулыбались, глазками постреляли, прижались пару раз — и всё, клиент готов.

Алиса округлила глаза:— Вот ты грубиян! Тётя — женщина серьёзная, ей не до глупостей.

— Ага, серьёзная, двадцать шесть лет и влюбилась в англичанина, — хмыкнул я. — Серьёзнее некуда.

— Да и не работает это с Гордоном, — вздохнула Алиса. — Её начальник — вредный дедок, из кабинета не выпускает. Гордон приезжает раз в неделю, отчёты смотрит в кабинете управляющего, так этот главбух строго-настрого запретил персоналу маячить перед руководством в эти часы.

— Да-а, Осип Иванович строгий дядька, — протянул я, почесав затылок. — Фото есть?

— Осип Ивановича? — притворно удивляется девушка. — А ты его что, не видел?

— Алиса! — произношу я с укором.

— А-а, ты про тётю! — наконец перестала придуриваться девушка и, покопавшись в сумочке, извлекла маленькое фото.

На карточке — миловидная девушка в очёчках и с чудовищным начёсом по последней моде. М-да… начёс, конечно, оружие массового поражения, но сразить им англичанина?.. Сомневаюсь.

— Погоди, — прищуриваюсь я, всматриваясь в фото.

Что-то меня в нём настораживает. Девушка снята по пояс, и хотя третий размер груди — вещь, в общем-то, уважаемая, но часто сопровождается бонусом в виде лишних килограммов.

— Она что, толстая? Почему фото не в полный рост?

— Ну… немного полновата, — призналась Алиса.

— Ага, ясно. И причёска у неё, извини, не стильная, очки — как у завуча по химии, и вообще… что это за блузка? Рюшки? Серьёзно? Сейчас какой век на дворе?

— Ну, что есть, то есть, — вздохнула Алиса. — Такая она у меня… немного старомодная.

— Впрочем, можно попробовать слегка модернизировать девушку. У меня, вон, и знаток моды под рукой есть, — киваю на Светку, которая от моего взгляда хмурится.

Но меня этим не прошибить. В свое время так с Аюкасовой сблизился, что теперь фиг знает как отдалиться. Обидится, да и хорошо! Левой ногой перекрещусь!

— Ладно, это лирика. Предположим, я возьмусь за дело, тем более планирую жить, учиться и работать в Москве. Но тебе-то это зачем?

— Эээ… — замялась собеседница. — Проспорила желание.

— Алиса, не врать! — строжусь я.

— Хорошо. Дело в том, что квартира, где мы живём — бабушкина. Та хочет оставить её тете Ире… А может и мне.

— А что, бабка у нас коммунистка и за связь с капиталистом лишит дочку наследства? — предположил я.

— Нет, что ты! — всплеснула руками Алиса. — Она за Ельцина! Просто я подумала… если у Ирки появится богатый любовник, он ей и квартиру купит. Ну или она к нему переедет, а я хоть немного поживу одна… В однушке-то тесновато двоим, и кухня у нас крошечная — не развернёшься, вот и толкаемся там попами постоянно…

— Нормальная у тебя попа, — бросаю я невозмутимо. — Костя, вон, не отказался бы потолкаться.

Алиса смотрит на меня с возмущением.— Ну ты и наглец!

— Зато честный, — развожу руками. — Ладно, с этим ясно. Намудрила ты, конечно, будь здоров, но суть я уловил. Теперь самый главный вопрос — мне это нахрена?

Про себя уже прикинул: если скажет, мол, «не буду динамить Цзю» — назло откажу. Ещё и Иру, эту толстожопую бухгалтершу, попрошу освободить помещение, чтоб не позорила кооператив своим доисторическим начёсом. В конце концов, у банка должны быть хоть какие-то стандарты внешнего вида.

Но Алиса всё же нашла ключик к моей загадочной русской душе.

— Навыков особых у меня нет, — откровенно призналась она, — ну, кроме как морды бить. Но это ты и сам умеешь. — Но могу предложить, раз уж ты теперь тут жить собираешься, услуги домработницы: стирать, готовить, убираться… Ну, может, не всё сама, но под контролем! Ещё могу стричь — нас в школе на трудах учили, у меня даже диплом имеется! И массаж делаю, лечебный, — добавила она с достоинством. — Мама у меня массажистка, научила, на мою голову. Замучилась я, честное слово, всю родню обслуживать забесплатно.

Алиса смотрит на меня внимательно, и, перечисляя свои «бонусы», решается добавить последнее:

— Ещё две бутылки в месяц настойки из фейхоа. У меня отец сейчас в Сочи живёт. С мамой они давно разошлись… Так вот, увлёкся наливками всякими — из черешни, из инжира, даже из хурмы пробовал. Но вот из фейхоа — лучше всего выходит! Все хвалят. Изумительно, говорят! Правда, он скоро дом в Абхазии покупает, но там этот плод растёт не хуже, так что поставки не прекратятся!

— А холодильник «Розенлев» и путёвку в придачу? — не удержался я.

— В Сибирь? — подыграла мне Алиса, улыбаясь.

— Две бутылки в месяц, говоришь… — задумчиво протянул я. — Заманчиво… Это тебе не баран чихнул! Найду, кому предложить.

Потом, будто между прочим, добавляю:— А насчёт Абхазии — скажи отцу, пусть с покупкой не торопится. Там скоро жарко будет… и не от солнца.

Алиса нахмурилась, пытаясь сообразить о чём речь, но переспрашивать не стала — видно, решила, что я опять несу какую-то загадочную чушь.

— Хорошо, — подвожу я итог, — с настойками ясно. А что насчёт Кости?

— А что Костя? — вскинулась Алиса. — Я же сказала — получится, значит, получится. Но ни на какие вольности пусть не рассчитывает! Знаю, он твой друг, но у меня принципы!

И, чтобы сгладить неловкость, добавила, уже без прежнего задора:

— Ещё я в МГУ, на мехмате. С компьютером — на «ты». Тётке часто помогаю… Если что надо будет — или сама, или найду, кто поможет.

— Лады! — соглашаюсь я. — Смотри, как сделаем. Вон та девочка, — киваю на Светку, — моя бывшая однокурсница по комсомольской школе. Она в моде сечёт, и из твоей Иры за пару дней сделает кое-что приличное. Потом устроим корпоратив…

— Корпоратив? Что это? — радостно перебивает Алиса.

— О-о-о, — растягиваю с важным видом, — это такое мероприятие, про которое у нас в СССР пока даже не догадываются. Тут ещё обычные пьянки в моде, а мы устроим культурный сабантуй! На два дня, с программой, с выпивкой, с тостами, чтобы всем запомнилось.

Алиса смеётся — звонко и с облегчением.

— Вот тогда-то и познакомлю, — продолжаю я. — Не боись, мне Гордон не откажет! Стой здесь, сейчас со Светланой переговорю.

— Я поняла, — сразу въезжает в суть дела Аюкасова. — Одежда, обувь, причёска, косметика, манеры… Бюджет?

— Э… — замялся я. — Ну, не жмоться, но и без фанатизма! Никаких там суперпокупок вроде золотых часов — особенно без моего ведома!

Светка хмыкнула, бросила взгляд на Алису и язвительно выдала:

— Дешёвские у твоей знакомой часы. Я бы такие не купила. Нет вкуса.

— Так это ей подарили, — зачем-то начинаю оправдываться я. — Один корейский мальчик.

— А мне это, собственно, зачем? — задаёт Светка ровно тот же вопрос, что минуту назад я задал Алисе.

— А зачем ты сейчас ко мне пришла? Ну явно же какая-то просьба имеется.

— Имеется, — кивает Светка. — Ты мог бы попросить купить в Англии у своей подружки кое-что?

— С какого перепугу? — сразу настораживаюсь я. — Я твои аппетиты знаю…

— Да заплачу я сама! — поспешно добавляет она. — Просто тётю постоянно дёргать из-за мелочей не могу, а эти самые мелочи, знаешь ли, нужны постоянно.

— Договорились, — бурчу я. — Что там тебе надо?

— Вот список, — говорит Светка и достаёт из сумочки не просто листок, а целую портянку. — Только тут кое-что надо пояснить на словах.

Беру его и понимаю — это не список, это план импортозамещения в отдельно взятой сумочке. Исписан он мелким почерком и содержит пунктов тридцать, если не больше. Почти каждая строчка начинается со слов «желательно фирменное».

— Ага, — бурчу я, — ты мне сейчас наговоришь, а я потом должен всё это Марте, между прочим, на иностранном языке объяснить. Сразу пиши всё! И осетра урежь раза в два.

— Чего урезать? А… — морщит лоб Светка, потом хитро улыбается. — Ну, Толя… я тебя до аэропорта довезу, и в дороге быстренько всё обсудим.

— Тьфу, — вздыхаю я. — Вот почему я такой добрый?

— И сильный, — добавляет она, — и красивый… иногда. Когда злишься. И…

— Аюкасова, умолкни! — рявкаю я.

Однако, поняв, что сопротивление бесполезно и изнасилование неизбежно (в административно-хозяйственном смысле), я смирился и позволил увезти себя в Домодедово.

В дороге по мере чтения списка глаза у меня округлялись всё шире и шире: от духов до каких-то «пуш-ап бюстгалтеров», от английского шоколада до выпрямителя для волос. Светка пыталась пояснять, но я каждый раз пресекал опасное вождение — она ведь за рулём.

До самолёта ещё время, так что идём в депутатский зал. Я — депутат, а Светка, понятное дело, при мне.

Местный зал — клон того, в котором мы недавно сидели с батей, разве что народу побольше.

— Что-то дохрена у нас депутатов, — вслух заметила Светка, и некоторые из присутствующих на неё неприязненно покосились.

Ну, меня-то такие взгляды не тревожат — морда у меня не из любезных.

Сижу, разбираю Светкин почерк.

— Толь, а чего этот мужик так на меня пялится? — шепчет на ухо Аюкасова, устроившись рядом.

— Может, сказать что-то хочет, — отвечаю, не поднимая головы. — Так, вот если не будет такого крема, ну или Марта не найдёт, что тогда?

— Да будет! — уверенно кивает Светка. — Там всё есть!.. А чего не говорит тогда?

— Онемел от твоей красоты. Сейчас очухается и пойдёт комплименты сыпать, — на мужика я не смотрю, смотрю в листок и свой блокнот, в котором делаю пояснения. — Чай именно такой и никакой другой?

— Странный он какой-то… улыбается.

— Да что там? — я поворачиваю башню, навожу взгляд на дядьку и вижу… Коня!

Этот-то что в депутатском зале делает? Ворюга из авторитетных, а сидит рядом… да с новым председателем Красноярского горисполкома! Вот это номер! И что их, интересно, связывает? Неужели уже началась смычка власти с бандосами?

Да не похоже. Дело в том, что Владимира Степановича я знаю хорошо — без его помощи здание крайкома КПСС вряд ли вообще построили. Он тогда был первым секретарём Советского района, и, надо признать, человек крайне толковый. Про него даже Чазов, если не ошибаюсь, отзывался уважительно, когда хвалил двадцатую больницу из этого района.

В начале июня его назначили на город, и я с ним виделся чуть ли не через день: то стройка, то хозяйственные вопросы, то совещания. Очень умный и деловой дядька, а главное, ни в чём порочащем не замечен. А проверять у нас пока ещё умеют.

Приходится бросить Светку и подойти к землякам.

— А вы знакомы, оказывается? — натурально удивляется предисполкома.

— Да, соседи были по Николаевке. Кстати, Владимир Степанович, а её сносить не собираются? — интересуюсь я.

— Пока нет, следующим годом поселок «Индустриальный» сносим. Больше полутысячи квартир надо людям построить, — сообщает мэр города, фактически так его должность называется. — От таких дел наш заведующий ГОРФО Алексеев даже схуднул на десять килограммов. И это только в 90-м строить надо, а так-то больше! Ох и намаемся… Но коммунисты не сдаются. Да, Толя?

— Конечно! — поддакиваю я. — Крайком вам поддержку окажет, всё уже на бюро рассмотрено — и не по одному разу. Лично на контроле у Шенина.

— А ты, Егор, — поворачиваюсь к Коню, — какими судьбами в столице?

Я уже понял, что о мутном прошлом моего знакомца мэр не догадывается.

— Да вот, движение регистрировали общественное, — радостно щерится Конь. — На выборы идём!

— Вот как! — присвистнул я.

— Да, может, перед тобой будущий депутат, — подхватил Владимир Степанович, с улыбкой, абсолютно искренней, кивая на Егора.

Я в тот момент даже растерялся. Вот так дела! Ещё вчера этот «будущий депутат» крышевал пол-Николаевки, а сегодня — легализуется, да ещё с благословения власти?!