Ловелас

Глава 6

Вечер в Сильвер-Лейк не принес прохлады. Если бы ветер был с океана, еще туда-сюда, но увы, стоял полный штиль и приходилось обливаться потом. Я чувствовал каждую мышцу своего нового тела, которое за последние дни подверглось приличным нагрузкам. И увы, с возвращением домой мои рекорды не закончились.

Миссис Сильверстоун, хозяйка доходного дома, где я теперь жил, обнаружилась в во дворе. Она стояла, уперев руки в бока, и критическим взглядом осматривала груду мусорных мешков, скопившихся возле крыльца. Увидев меня, она поправила выбившийся седой локон и указала подбородком на завалы.

— Кит, дорогой, я вижу, ты едва держишься на ногах, но баки сами себя не наполнят, а завтра утром приедет мусоровоз. Если мы не выставим это сейчас, к полудню здесь будет пахнуть как в порту во время забастовки докеров.

Я лишь молча кивнул, не имея сил на пререкания. Работа по дому входила в стоимость моей более чем скромной аренды, и я понимал, что в моем нынешнем положении ссориться с владелицей жилья — непозволительная роскошь. Мешки оказались неожиданно тяжелыми и неприятно позвякивали при каждом шаге. Я совершил пять или шесть рейсов до баков, пока смог все загрузить.

Когда с мусором было покончено, миссис Сильверстоун не дала мне и минуты передышки. Она поманила меня на второй этаж, где освободилась одна из угловых комнат.

— Жилец съехал утром, оставив после себя долги и этот жуткий комод. Нужно перетащить его в соседнюю квартиру, там как раз заезжает молодая пара. Помоги мне, Кит, а с меня вкусный ужин.

Комод, сделанный из мореного дуба, весил под центнер. Я двигал его, раскачивая туда-сюда по узкому коридору, застеленному истертым линолеумом. Который под ногами издавал противные хлюпающие звуки. Я толкал, миссис Сильверстоун направляла, постоянно причитая о том, как измельчали нынче мужчины. Моя рубашка окончательно прилипла к спине, а в глазах начали прыгать темные пятна от напряжения. Втиснув эту громадину в комнату номер четырнадцать и едва не ободрав краску на дверном косяке - я чуть не рухнул на пол. Дышал, как загнанный зверь. Но даже это не стало финалом всей эпопеи..

Спустившись обратно и мечтая только о кровати, я обнаружил открытую входную дверь и неясную кучу тряпья с ботинками и шляпой под лестницей. При ближайшем рассмотрении куча оказалась Фредди, который, судя по запаху, сегодня слишком плотно общался с мистером Джеком Дэниэлсом.

— Опять он за свое, — вздохнула появившаяся за моей спиной хозяйка. — Неси его в комнату, Кит. Только осторожнее, у него там инструменты, если сломаешь — он до конца жизни не расплатится.

Фредди был худым, почти прозрачным, но тащить пьяного человека по лестнице — удовольствие сомнительное. Его голова болталась у меня на плече, а он что-то бессвязно мычал про джазовые квадраты и несправедливость продюсеров. Я дотащил его до двери, выудил из его кармана ключ и ввалился внутрь.

В комнате музыканта царил живописный хаос. В углу гордо высился огромный контрабас, чей лакированный бок тускло поблескивал в свете уличного фонаря. Рядом, на обшарпанном стуле, лежала гитара с порванной струной, а пол был усеян листами нотной бумаги, исписанными небрежным почерком. Я уложил Фредди на кровать, не снимая ботинок — побоялся, что если начну его раздевать, он проснется и начнет играть на моем терпении.

— Спасибо, Кит, ты сегодня просто спаситель, — миссис Сильверстоун стояла в дверях своей комнаты, вытирая руки о передник. — Зайди ко мне, я тебя ужином накормлю.

В этот вечер бог послал мне вкусную пасту, овощной салат и бутылку колы. Я мигом все уничтожил, в один длинный глоток, под удивленным взглядом хозяйки, засадил в себя коричневую американскую отраву. Пока пил, увидел телефон на специальной этажерке слева от входа.

— Можно позвонить? — я кивнул на аппарат, тяжело откидываясь на стуле. Теперь главное не заснуть. Последний рывок.

— Конечно, можно, Кит — миссис Сильверстоун деликатно вышла из комнаты.

Я достал чек из кармана, набрал номер, и замер, слушая длинные гудки.

— Алло? — раздался в трубке звонкий, чуть насмешливый голос. Моя зеленоглазая.

— Привет, это Кит. Я не разбудил тебя?

— О, мистер Миллер, какой официальный тон! — засмеялась Сью — Нет, я как раз пыталась понять, как починить тостер, не вызвав при этом пожарную команду округа Лос-Анджелес. По-моему, он на меня обиделся за то, что я вчера сожгла на нем гренки.

Я невольно улыбнулся, прижимая трубку к уху и чувствуя, как усталость понемногу отступает, вытесняемая этим легким, весенним голосом.

— Не советую вступать в открытый конфликт с бытовой техникой, она коварна. Особенно в Лос-Анджелесе. Слушай, у меня тут образовалось свободное воскресенье, и я подумал, может быть, сходим в кино? В «Киносферу» на Сансете? Там крутят новый вестерн, говорят, лошади в нем играют лучше, чем исполнители главных ролей.

На том конце провода возникла пауза. Я почувствовал, как внутри что-то екнуло. Неужели продинамит?

— Кино — это замечательно, Кит, правда, — она заговорила тише, и в ее голосе появилось некое замешательство. — Но есть одна маленькая проблема. Ко мне вчера приехала сестра из Техаса. Представляешь, она никогда не видела океана и до сих пор уверена, что здесь все ходят в купальниках по улицам. Она никого тут не знает, и мне ужасно неудобно оставлять ее одну в четырех стенах. Ты... ты не будешь против, если она пойдет с нами?

Я выругался про себя. Все-таки динамит. Мой опыт сорокалетнего мужика говорил, что если девушка берет с собой сестру, подругу или любимую тетю — свидания не будет. Будет коллективный поход в кино с последующим поеданием мороженого, где ты будешь чувствовать себя кем-то вроде бесплатного гида или почетного эскорта. Это был классическая птица «обломинго».. Но альтернатива была еще хуже — провести воскресенье, разглядывая трещины на потолке в своей конуре. Оно мне надо? Ладно, выбираем меньшее из зол.

— Сестра из Техаса? — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально бодро. — Звучит как начало отличного анекдота. Надеюсь, она не привезла с собой лассо и клеймо для бычков? Я боюсь щекотки.

Сьюзен хихикнула, а я подбодренный продолжил:

—Ладно, конечно, пусть идет. Чем больше компания, тем лучше.

— Ты правда не сердишься? — девушка явно обрадовалась. — Она компанейская и веселая, обещаю. Она будет просто смотреть на экран и удивляться тому, что люди в Калифорнии едят попкорн вместо вяленого мяса.

Теперь уже засмеялся я.

— Договорились. Тогда в воскресенье, в пять дня, на Сансет бульваре прямо возле касс «Киносферы». Не опаздывайте, иначе нам достанутся места в первом ряду, и мы будем рассматривать ноздри главных героев весь сеанс.

— Мы будем вовремя, Кит. Спасибо тебе. До встречи!

Трубка издала короткие гудки. Я положил ее на рычаг и несколько секунд смотрел на телефон. Выходные, которые обещали стать романтическии, превратились непонятно во что… Ладно, посмотрим на эту сестренку.

— Ну что, договорился? — миссис Сильверстоун заглянула в комнату, держа в руках еще одну бутылку колы.

— Вроде того, — я поднялся со стула, чувствуя, как спина протестует против каждого движения. — Только вместо одной девушки я получу сразу двух. Плюс одну из штата Одинокой звезды.

— Техасцы — народ крепкий, — усмехнулась она. — Главное, не спорь с ней о политике.

— Чтобы я в ней еще понимал…Я больше по девушкам.

— Кит! В мансарду не водить.

— Само собой…

— Все, иди спать, Кит. Ты сегодня заслужил отдых.

Я поплелся к себе, едва не засыпая на ходу. В моей комнате было душно, а с календаря на стене мне всё так же лукаво улыбалась Мэрилин Монро. Я рухнул на кровать прямо в одежде, закрыл глаза и провалился в тяжелый сон без сновидений.

***

Первый рабочий день в издательстве начался с того, что мне выдали проездной на трамвай, плюс карту города. Мой статус «мальчика на побегушках» предполагал бесконечные перемещения по Лос-Анджелесу и окрестностям - Беркли и прочее. Я развозил папки с рукописями по домам авторов, доставлял проявленные фотопленки в лаборатории и забирал оттуда контрольные отпечатки, на которых еще не просох химический закрепитель. Город постепенно переставал быть для меня набором цветных пятен, становился постепенно знакомым. Я изучал переплетения бульваров, запоминая, где заканчивается пафосный Голливуд и начинаются рабочие кварталы, а куда лучше не соваться вообще. Да, в городе Ангелов было негритянское гетто, где тебе легко могли приставить пушку к голове и раздеть до гола.

В самой редакции мне выделили рабочее место в дальнем углу общего зала. Это был узкий стол с парой ящиков, которые заедали при открытии, и жесткий стул, чьи ножки неприятно скрежетали по линолеуму. Но это была моя территория, мой плацдарм для завоевания этого мира.

День выдался скандальным. Когда я вернулся в третий раз из поездки, Коллинс рвал и метал в своем кабинете. И эхо его крика долетало до самых дальних углов. Тут даже подслушивать ничего не надо было, все было отлично слышно. Но я все-таки вышел в коридор, поглазеть на шоу. Оказалось, что один из ведущих политических обозревателей, Фрэнк Синклер — мужчина с вечно красным лицом и манерами разорившегося аристократа, ухитрился протащить в номер статью о сельском хозяйстве, в которую была искусно вплетена скрытая реклама Эдлая Стивенсона. Того самого кандидата в президенты от демократов, чью рекламу я видел в городе. По-русски это называлось джинса. Синклер стоял небрежно прислонившись к притолке и пуская дым вверх из дорогой сигареты, пока Коллинс орал на него, размахивая гранками. Рядом крутился фотокорреспондент Берни — маленький, вечно потный человечек с огромной «Лейкой» на шее. Я даже подумал, что он пытается запечатлеть ярость босса для истории. А то вдруг Стивенсон и правда победит, благодаря Эсквайру?

Пока в редакции кипели страсти, я решил, что пора начинать подготовку к собственному проекту. Мой план с «Плейбоем» требовал не только вдохновения, но и точных расчетов. А для этого мне нужно было попасть в святая святых любого предприятия — в бухгалтерию. И узнать все расценки. Сколько стоит тираж журнала, почем обходятся журналисты…

Повод нашелся быстро. Старшая бухгалтерша, миссис Доусон, пожаловалась на то, что ее слепит солнце, а жалюзи, купленные еще до войны, заклинило в полуоткрытом состоянии. Я вызвался помочь.

Бухгалтерия располагалась в отдельном крыле, отделенном от шума редакции массивной дверью с “кормушкой”. Через нее выдавали зарплатные чеки в конвертах. Там царили прохлада и запах свежезаваренного кофе. Миссис Доусон и ее коллега, мисс Кларк, были женщинами того неопределенного среднего возраста, когда опыт уже накопился, а желание нравиться еще не угасло. Обе были одиноки — миссис Доусон была вдовой, а мисс Кларк, судя по отсутствию кольца и тоскливому взгляду, засиделась в невестах. Они выглядели как типичные «милфы» — приталенные платья, аккуратные прически, тщательно подведенные губы и накрашенные глаза. У обеих была неплохая фигура. “Невеста” демонстрировала всему миру твердую четверку в декольте платья, “вдова” была обладательницей тройки. Хотя с этими пушапами хрен разберешь. Обе были кареглазыми, с томными низкими голосами, от которых бежали мурашки.

— О, Кит, вы просто спаситель, — пропела мисс Кларк, когда я, забравшись на стремянку, начал возиться с механизмом жалюзи. Она явно разглядывала мою задницу — Эти железки совсем отбились от рук, прямо как мой бывший кавалер.

— Механизмы любят ласку, мисс Кларк, как и люди, — ответил я, буквально кожей чувствуя на себе их внимательные взгляды. Хотел пошутить про смазку, но не стал. Мало ли какие тут нравы… Но судя по тому, что миссис Доусон так закинула ногу на ногу, что стало видно подвязки на чулках, нравы были самые простые и приземленные.

Я намеренно тянул время, демонстрируя широкие плечи и работу мышц под тонкой тканью рубашки. Когда жалюзи наконец с мягким щелчком закрылись, женщины встретили это почти овацией. На столе тут же появился домашний пирог с яблоками и корицей.

— Кушайте, Кит, вам нужно восстанавливать силы, — миссис Доусон положила мне огромный кусок. — Такой молодой и крепкий мужчина не должен голодать.

Я ел пирог, флиртуя с обеими сразу. Рассказывал байки о своей студенческой жизни, намеренно опуская подробности отчисления, и сыпал комплиментами, от которых они заметно расцветали. Разбавлял все двусмысленными шутками, от которых их обширные бюсты начинали ходить ходуном. Через полчаса миссис Доусон вызвали в архив, и мы остались с мисс Кларк вдвоем.

Атмосфера в комнате тут же изменилась. Миссис Кларк повернула ключ в двери - “иначе будут отвлекать разные просители”. Принесла кофейник подлить мне бодрящего напитка. И наклонилась так, что в декольты стало видно все - кружевной бюстгальтер, едва прикрывающие крупные, коричневые соски.

Пока я пил кофе, она села ближе, и ее бедро коснулось моего колена. Я почувствовал аромат ее духов — тяжелый, цветочный запах, который в этом замкнутом пространстве казался почти дурманящим.

— Ты очень необычный юноша, Кит, — произнесла она, проведя острым ноготком по моей руке — В тебе чувствуется какая-то... взрослость.

— Рано пришлось начать зарабатывать на жизнь. Учусь, работаю…

— И это правильно!

— Хочу открыть свой собственный журнал.

Бухгалтерша осуждающе покачала головой:

— Это дорого и приносит мало денег. Лучше займись нефтью.

— Почему приносит мало денег? — я откинулся на стуле, положил руку на плечо Доусон. Как ее зовут? Вроде бы вторая называла ее Китти.

Мою руку никто не снял, бухгалтерша даже еще ближе подвинулась. Улыбнулась, облизнула языком ярко накрашенные губы.

— Считай сам. Тираж в сто тысяч экземпляров - а меньше издавать убыточно - это примерно пятьдесят штук. Плюс минус. Бумага и типография двадцать, зарплаты журналистов и фотографов десятка, еще две тысячи разные накладные расходы. Пять кусков гонорары популярным авторам. Десятку заберет дистрибьютор. Журнал в ларьках не просто так выкладывают. Еще три тысячи клади на почтовую службу США за подписку и рассылку. Ну маркетинг и реклама пара тысяч. Это если журнал только появился. На раскрученном можно сэкономить.

— А доход какой? — поинтересовался я, кладя руку на колено Китти

— О… ты задаешь правильные вопросы! Если мы поставим цену в 20 центов как у Life, то при продаже 80% тиража мы получим где-то $20,000. Может чуть меньше Но учти: дистрибьютор заберет себе 30%.

— Как так?! — обалдел я. Даже снял руку с плеча женщины — Ведь он уже с нас взял десятку!

— Это фикс - бухгалтерша надула губки - Входной билет, понимаешь?. А есть еще процент от оборота. Итого, ты заработал 14 штук.

— Не густо…

— Вычти налоги, аренду. Остается меньше десятки.

— Вообще центы какие-то..

— Все не так грустно, мой милый. Ты забыл про рекламу! - Китти погладила меня по щеке, потом ее рука скользнула по шее в распахнутую рубашку, прошлась по моим соскам. Я замер. Это точно пуританская Америка 50-х?!?

— И что… Что там с рекламой?

— При тираже в 100 тыс. мы можем просить около $2,000 за полноцветную страницу. Если мы продадим 20 страниц рекламы - считай сорок с лишним штук в тебя в кармане.

— Вроде бы неплохо…

— О да.. Если ты можешь каждый номер распродавать по 100 тыс. Увы, реальные цифры сильно ниже. И рекламодатели, поверь, не стоят в очереди к тебе. Приходится за ними бегать. Чистыми десятка в хороший месяц. Под Рождество может быть тысяч пятнадцать.

А бизнес то не сильно маржинальный… Можно сказать на грани убыточности. Прямо американские горки. Продал рекламу, заработал на хлеб с маслом. Не продал? Вышел в ноль, на тебе заработали дистрибьюторы. Но это если продавать сто тысяч экземпляров. А если пятьсот тысяч? Да на голых девках и миллион можно сделать! В прямом и переносном смысле.

Моя рука, на автомате, медленно скользнула выше по гладкому нейлону чулок бухгалтерши. Тут Китти буквально «поплыла», ее дыхание стало прерывистым и тяжелым. Я осторожно задрал край ее юбки, чувствуя под пальцами теплое тело, трусики. Сдвинул край, скользнул в самое сокровенное. Она подалась навстречу моей ласке, закрыв глаза и закусив губу. Боже, да она мне подмахивает. И даже положила свою руку поверх моей, помогая ей.

Закончить мы не успели. В коридоре раздались громкие голоса и тяжелые шаги — это Синклер и Берни возвращались со своего «судилища», продолжая громко спорить. Мисс Кларк мгновенно отпрянула, судорожно оправляя юбку и поправляя прическу дрожащими руками. Ее лицо пылало. Она мигом провернула ключ в двери, села за свой стол.

— Мне нужно... мне нужно доделать отчет, — быстро проговорила она, не глядя на меня.

— Конечно, — я встал, стараясь сохранять полное спокойствие. — Я еще зайду?

Тут Китти пришла в себя, достала косметичку, помаду, начала поправлять макияж:

— Лучше всего после шести. Мисс Кларк уходит рано, я тут… совсем одна остаются!

Она открыла один из справочников, и стреляя в меня глазками, начала что-то искать. А я задумался, где взять пятьдесят кусков на первый номер мужского журнала. А еще лучше сотку. Ведь первый номер может и не распродаться… Мой амбициозный план по созданию империи развлечений внезапно столкнулся с бетонной стеной реальности. Где взять такие бабки человеку, у которого сотка в кармане и все?

Закончив свои дела в издательстве, я направился в кабинет Коллинса. Главред сидел за столом, обложенный бумагами, и выглядел так, будто сам только что пережил нападение «боксеров».

— Мистер Коллинс, я закончил с доставкой. Можно мне отлучиться на пару часов раньше? У меня тренировка в университете. Тренер Кэссиди очень рассчитывает на меня.

Коллинс поднял голову, его глаза были красными от напряжения.

— А, футбол... Иди, Кит. Только завтра будь здесь в восемь ноль-ноль. Много дел.

Я поблагодарил его и вышел из редакции. Тяжелая душная жара Лос-Анджелеса ударила в лицо. Я сел в трамвай, чувствуя, как внутри ворочается тревога. Перед глазами стояли цифры. Пятьдесят кусков! Ограбить бухгалтерию? Там, как я видел, стоял большой сейф.

Путь до университета занял почти час. Я смотрел в окно на проплывающие мимо пальмы и рекламные щиты, понимая, что мой путь к вершине будет гораздо труднее и опаснее, чем я предполагал вначале.