Ловелас

Глава 19

Прежде чем отправляться с поездкой по Штатам, я занялся самой своей насущной проблемой. Одеждой и обувью! Ну невозможно уже таскаться по городу с поношенными ботинками и застиранными рубашками.

Первым делом я отправился в Уилширский квартал, где располагались лучшие ателье и магазины мужской одежды. Процесс преображения напоминал ритуал. Я методично обходил торговые залы, выбирая вещи с той придирчивостью, которую мог позволить себе только человек, не стесненный в средствах. В «Brooks Brothers» я приобрел три костюма — темно-синий из тонкой шерсти, серый в едва заметную полоску и классический черный для официальных случаев. К ним добавились полдюжины рубашек из египетского хлопка с жесткими воротничками, коллекция шелковых галстуков сдержанных расцветок и кожаные ремни с неброскими пряжками.

В обувном отделе мой выбор пал на оксфорды ручной работы и пару лоферов, которые сидели на ноге как влитые. Не обошлось и без головных уборов: фетровая шляпа от «Stetson» идеально завершала образ джентльмена, знающего себе цену. Для хранения всего этого богатства я купил внушительный кожаный чемодан с латунными замками. Эх, жаль до саквояжей на колесиках еще лет десять ждать…

Заглянул я и в Converse. Купил кеды Chuck Taylor, пару спортивных костюмов для утренних пробежек. Там же приобрел белье, пару свитеров и поло.

Завершающим штрихом стал классический тренчкот — тяжелый, непромокаемый плащ песочного цвета, способный защитить не только от дождя, но и от излишне любопытных взглядов. В его внутренних карманах можно было распихать столько чеков и наличности, что хватило бы на окучивание целой столицы штата.

Между походами по магазинам я не забывал и о деле, продолжая расширять географию своих финансовых побед. Я заглядывал в те отделения банков, которые пропустил вчера, двигаясь по южным и западным окраинам города. Схема работала без сбоев: кассиры, ослепленные блеском моих капитанских нашивок, выдавали наличность с услужливыми улыбками, даже не пытаясь позвонить в Чейз Манхэттон. К банкам добавились и фешенебельные отели — «The Beverly Hills Hotel», «Ambassador» и другие. Консьержи на стойках регистрации, привыкшие к причудам богатых постояльцев, обналичивали чеки «Pan Am» с еще большей легкостью, чем банковские служащие, видя в этом лишь необходимость помочь уважаемому человеку, у которого временно закончились купюры.

К середине дня мой новый чемодан, который я перекидывал из такси в такси, был заполнен одеждой, а карманы — свежими пачками банкнот. Потратил я чуть меньше тысячи долларов, а набил чеками четыре тысячи. Итого, у меня скопилась уже десятка. В основном в мелких купюрах - сотки я опасался брать, их номера могли быть записаны в банках.

Я чувствовал себя неуязвимым, чуть ли не богом, пока не зашел в вестибюль отеля «Biltmore», намереваясь завершить свой дневной марафон последним чеком на шестьсот долларов.

Интерьер отеля впечатлял: мраморные колонны, огромные люстры и мягкие ковры, заглушавшие звуки шагов. Я уверенно направился к стойке администратора, поправляя на ходу фуражку. Однако, не успел я сделать и десяти шагов, как из-за широкой колонны, обитой темным деревом, навстречу мне вышел человек в точно такой же форме, как у меня. Это был высокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти с обветренным лицом и глубокими морщинами у глаз. На его рукавах золотились четыре полоски командира корабля и он работал в «Pan Am»! Тревога! У меня в голове зазвучал пожарный колокол.

Пилот заметил меня мгновенно и, широко улыбнувшись, преградил мне путь, явно обрадованный встрече с коллегой.

— Добрый день, капитан! — голос у него был густой, с характерной хрипотцой. — Нечасто встретишь наших в этом крыле «Билтмора». Обычно все толкутся в баре у аэропорта.

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Моя борода, которую я так тщательно приклеивал утром, вдруг показалась мне огромным, кричащим плакатом с надписью «Мошенник». Я резко вспотел, клей под ней начал нестерпимо зудеть, словно сотни крошечных насекомых решили устроить там пиршество. Только спокойствие! Я заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица слушались с трудом.

— Добрый день. Да, вот, решил заглянуть по делам, встреча у меня тут назначена — ответил я, стараясь придать голосу максимум уверенности.

— Я Билл Грейди, летаю на «ДиСи» из Сан-Франциско, — он протянул мне огромную, жесткую ладонь. Пришлось пожать её. Его хватка была железной. — А вы на чем прилетели? Не припомню вашего лица. Новенький? Вы из восточного дивизиона?

— Да, летаю на Боингах. Дэвид Бакли.

— В восточном дивизионе появились Боинги? — удивился капитан, внимательно приглядываясь ко мне

— Только утром приземлился — проигнорировал я его вопрос — Еще не успел толком прийти в себя.

Грейди понимающе кивнул, но отпускать меня не собирался. Его глаза с интересом изучали детали моей формы, и мне казалось, что он вот-вот заметит что-нибудь, что не соответствует образу пилота Пан Ам.

— Послушайте, Бакли, а что вы думаете по поводу планов нашего профсоюза насчет забастовки в следующем месяце? Говорят, ребята из Майами настроены весьма радикально из-за новых норм налета. Вы поддержите бойкот или останетесь на стороне руководства?

Пот градом покатился по моим вискам, затекая под края накладной бороды. Я не имел ни малейшего понятия ни о каких забастовках, ни о нормах налета, ни о том, какие настроения царят в Майами. Сеть вокруг меня начала стремительно затягиваться.

— Знаете, Билл, я бы с огромным удовольствием обсудил это за стаканом виски, — я изобразил на лице гримасу искреннего сожаления, одновременно бросая взгляд на наручные часы. — Но я в ужасном положении. Договорился с одной очаровательной девчонкой на свидание, и если я опоздаю хотя бы на пять минут, она смоется. Уж больно красивая, киноактриса. Самомнение у нее, конечно...

Грейди громко расхохотался, хлопнув меня по плечу так, что я едва устоял на ногах.

— О, это святое! Идите, капитан, не смею задерживать. Любовь — это единственный полет, где не нужны навигационные карты. И осторожнее с голливудскими актрисками. Уж очень ветренные…

— Обязательно увидимся, — пробормотал я, уже разворачиваясь.

Я не пошел к стойке администратора. Мысль о том, чтобы задержаться в этом холле еще хоть на секунду, казалась мне самоубийственной. Я направился прямиком к выходу, стараясь сохранять размеренный шаг, хотя всё моё существо требовало сорваться на бег. Ноги стали ватными, словно я внезапно оказался в зоне сильной турбулентности. Каждый встречный взгляд казался мне подозрительным, каждый шорох за спиной — шагами полицейского.

Выйдя на улицу, я нырнул в первое же попавшееся такси и велел везти меня в сторону железнодорожного вокзала, хотя ехать туда мне было совершенно не нужно. Лишь когда отель «Билтмор» скрылся за поворотом, я позволил себе глубоко вздохнуть. В вокзальном туалете, я сорвал зудящую бороду, чувствуя, как вместе с ней отходит слой эпителия, и вытер лицо платком, который мгновенно стал влажным от пота.

Сегодня я получил важный урок. Форма дает власть, но она же накладывает обязательства. Моя игра стала опасной, и случайная встреча с настоящим профессионалом едва не поставила на ней крест. Однако, глядя на пухлый чемодан с новыми вещами и чувствуя тяжесть денег во внутренних карманах, я знал одно: страх — это лишь побочный эффект успеха. Я пересчитал деньги в уме. Потратил на шмотки около тысячи, “заработал” на чеках порядка четырех кусков. Итого, десятка. Думаю, с Лос-Анджелесом пора завязывать. День, два, чеки придут в Чейз Манхэттэн и там поднимут кипишь. На след странного пилота в городе Ангелов встанут агенты ФБР.

***

На сегодня оставалось еще одно важное дело. Тачка! Без колес я был как инвалид. Куда-то добраться - целый квест, со стыковочными маршрутами, с ожидаем трамваев… Так что мне нужен был автомобиль. Я выбрал дилерский центр на бульваре Сансет — огромное здание с панорамными окнами, за которыми в лучах утреннего солнца поблескивали хромом лучшие достижения американского автопрома. Стоило мне переступить порог, как ко мне, словно голодная акула, метнулся лысый мужчина в клетчатом пиджаке и с ослепительно белой улыбкой, которая, казалось, была приклеена к его лицу еще в момент рождения.

— Меня зовут Колин — он буквально источал энтузиазм, его рука уже была протянута для рукопожатия. — И я готов поспорить на свой лучший галстук, что вы пришли сюда за статусным автомобилем! Я прав? Я прав?

Мой новый костюм от «Brooks Brothers» и уверенный взгляд делали свое дело — Колин видел во мне не просто клиента, а мешок с деньгами, который нужно выпотрошить по-максимуму.

— Мне нужно что-то солидное. Я не из тех, кто любит просто катиться по дороге, мне нужно чувствовать машину.

Дилер закивал так интенсивно, что его тонкие усики мелко задрожали. Он провел меня мимо новенького седана «Chevrolet», который выглядел слишком скучно, и остановился у «Oldsmobile 88».

— Посмотрите на этого красавца, сэр! Восьмицилиндровый двигатель, 160 лошадиных сил, 4-ступенчатая автоматическая коробка передач Hydra-Matic, кожаный салон. Это настоящая пуля. Молодежь за них готова душу продать. Хотите прокатиться?

Мы выехали на дорогу, и я вдавил педаль в пол. Машина рванула вперед. Мощная, приемистая…. Но тесновато, багажник небольшой. Вернувшись в салон, я покачал головой.

— Слишком шумная, Колин. Покажи мне что-нибудь еще.

Глаза дилера блеснули. Он подвел меня к задней части зала, где в гордом одиночестве стоял темно-синий, почти черный в тени, «Buick Roadmaster». Он выглядел не просто как автомобиль, а как дредноут, сошедший со стапелей для парада победы.

— О, у вас глаз истинного ценителя, мистер…

— Миллер

— Приятно познакомиться! «Buick Roadmaster» это вершина нашего мастерства. Обратите внимание на кузов. Характерной его чертой является выпуклое, состоящее из двух частей ветровое стекло, которое дает отличный обзор. На этой модели установлен хромированный боковой молдинг, идущий вниз от переднего крыла, а затем вверх вокруг задней арки, что создает динамику даже когда машина стоит на месте.

Я медленно обошел «Бьюик» кругом. Его габариты внушали уважение, а глубина окраски напоминала ночное небо над Атлантикой.

— А что это за дырки на крыльях? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Только на автомобилях Roadmaster впервые появились декоративные вентиляционные отверстия на передних крыльях, которые иногда называют иллюминаторами или, с лёгкой руки одного, «мышиными норками». По четыре отверстия с каждой стороны — это признак высшей модели Roadmaster, у Super их всего три. Первоначально они предназначались для улучшения охлаждения подкапотного пространства.

Колин сделал паузу, заговорщицки понизил голос и подошел ближе.

— Но потом, сэр, в них начали вставлять лампочки, соединенные системой зажигания так, что они моргают в такт с оборотами двигателя.

— Но для чего? — удивился я

— Имитация языков пламени, вырывающегося из выхлопных труб. Молодежь очень любит подобное. У нас, кстати, в мастерской при дилерском центре как раз идет акция — мы можем сделать это для вас прямо сегодня, используя оригинальные компоненты. Будет выглядеть так, будто машина дышит огнем.

Идея с лампочками мне неожиданно понравилась. В этом было что-то вызывающее, легкий налет безумия, который идеально ложился на мою нынешнюю жизнь. Машина, которая имитирует пламя в такт биению стального сердца — что может быть лучше для человека, живущего по подложным документам?

— Сколько у нее лошадок? — поинтересовался я, усаживаясь на место водителя. Внутри все было просторно, удобно, отличная приборная панель со стереофонической радиолой — хочешь слушай радио, хочешь пластинки. Кожаный салон тоже понравился. Как и багажник.

— Сто пятьдесят лошадей — пояснил дилер, — Автоматическая трансмиссия с гидротрансформатором. Есть модели с кондиционером

— Такие же синие? — я представил, как закажу издательским иллюстраторам языка красного пламени по синему фону. Аэрография еще не в моде? Ну и что, стану родоначальником.

— Найдем.

— Ну что же… Давай прокатимся.

Мы сели в «Бьюик», проехали по бульвару. С коробкой передач пришлось сначала помучится - непривычная, но потом, как освоился, все пошло поживее.

— Послушай, Колин, — после того, как мы вернулись, я вытащил пачку банкнот и демонстративно пересчитал несколько крупных купюр. — Мне нравится «Бьюик». Беру синий с кондиционером и радиолой. Если ваши парни установят эти чертовы лампочки за час и сделают это идеально, я накину сверху сто долларов премии лично тебе и твоей команде. И еще одно — мне нужны крепления на крышу для досок для серфинга. Хочу в выходные съездить в Малибу, а запихивать доски в такой салон — это преступление.

Колин на мгновение замер, глядя на деньги, затем его лицо озарилась широкой улыбкой, будто я только что предложил ему пост вице-президента компании.

— Сто долларов? Мистер Миллер, через час этот автомобиль будет готов штурмовать небеса! Присядьте в офисе, угощайтесь кофе, я лично проконтролирую процесс.

Я устроился в глубоком кожаном кресле, наблюдая через стекло, как вокруг «Роадмастера» закипела работа. Четверо механиков в чистых комбинезонах споро возились под капотом, протягивая провода к «мышиным норкам», пока пятый монтировал на крыше элегантные хромированные дуги багажника. Я пил обжигающий кофе и чувствовал, как внутри нарастает приятное предвкушение. Этот автомобиль должен был стать моей крепостью, моим офисом и моим главным инструментом соблазнения.

Ровно через пятьдесят пять минут Колин торжественно распахнул дверь мастерской.

— Прошу вас, сэр.

Я вышел на залитую солнцем площадку. «Бьюик» сиял так, что на него было больно смотреть. Хромированная решетка радиатора, напоминающая оскал хищника, казалось, была готова проглотить любое препятствие на пути. Я сел за руль, ощущая запах свежей кожи и дорогого дерева. Повернул ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался сочным, басовитым рыком, в котором чувствовалась скрытая мощь восьми цилиндров.

Я бросил взгляд на отражение в витрине. В такт работе мотора в отверстиях на крыльях запульсировал мягкий оранжевый свет. На холостых оборотах это выглядело как спокойное дыхание, но когда я слегка поддал газу, «пламя» забилось чаще, создавая полную иллюзию того, что под капотом заперто мифическое существо, жаждущее вырваться на свободу.

— Великолепно, Колин. Просто великолепно.

Я отсчитал ему нужную сумму и мы пошли оформлять автомобиль. Roadmaster обошелся мне в 3200 долларов, еще пришлось выложить пятьдесят долларов за держатели на крыше, лампочки и коврики.

Колин вручил мне в офисе вместе с ключами «Pink Slip» - розовый бланк. В Калифорнии так называли свидетельство о праве собственности. Он действительно был нежно-розового цвета и туда вписали все мои данные. По закону у меня была неделя, чтобы доехать до офиса департамент транспортных средств города и получить постоянные номера. В дилерском центре при продаже автомобиля выдавалось временное разрешение на вождение - небольшой листок бумаги, который наклеивался на внутреннюю сторону ветрового стекла, прямо за тем самым выпуклым панорамным стеклом «Бьюика».

— Что же, сэр… — Колин сиял от счастья. Думаю, одних комиссионных ему упало баксов двести, да еще стольник я ему заплатил за скорость — Поздравляю с покупкой! Ждем вас снова.

— Ага, приеду, как заработаю на Роллс-Ройс — закидывая в багажник чемодан с новыми вещами

— Ох… мы не торгуем лимузинами — расстроился дилер

— Так начинайте!

Я включил передачу и плавно отпустил тормоз. Моя новая машина, помигивая лампочками на капоте, тронулась с места с грацией океанского лайнера. Я ехал по Сансету, ловя в зеркале заднего вида отражения зажигающихся «огней» в моих иллюминаторах. Люди на тротуарах оборачивались, провожая взглядом темно-синего гиганта с инфернальными огням. И я чувствовал себя королем этого города, человеком, у которого нет прошлого, но есть совершенно офигительное настоящее.