Ловелас

Глава 18

Спустя час я был в общественном туалете терминала В аэропорта Лос-Анджелеса. Тут воняло хлоркой и табаком, были слышны объявления о начале регистрации того или иного рейса. Запершись в узкой кабинке, я переоделся. Старая одежда отправилась в сумку, а я предстал перед зеркалом в темно-синей “броне”. Несмотря на отличный крой кителя, без кокарды на фуражке и крылышек на груди я чувствовал себя голым. Ничего, сейчас мы это поправим!

Я вышел в общий зал и притаился за колонной возле служебного прохода, листая вчерашнюю газету. Нужен был «троянский конь». Через десять минут удача улыбнулась мне: шумная кавалькада “панамцев” - три пилота и стайка стюардесс в небесно-голубых костюмах - направилась на выход. Лишь бы они не в город… Нет, шли по направлению к офисному зданию Пан Ам.

Я пристроился к ним в хвост, сбивчиво шагая в такт. Фуражку я снял и нес в согнутой руке, прижимая к боку так, чтобы пустая тулья не бросалась в глаза. Охранник на входе, парень с сонными глазами и челюстью, мерно жующей жвачку, лишь скользнул взглядом по золотым нашивками на моих рукавах и лениво кивнул. Мы прошли.

Как только мы миновали пост, я резко взял вправо, нырнув в первый же боковой коридор. Настоящие асы вычислят самозванца за секунду, стоит им заметить отсутствие «птичек» на моем кителе. Сердце бухало в ребра, но лицо оставалось непроницаемым.

Здание Pan Am внутри напоминало лабиринт. Я шел уверенно, словно по собственной гостиной, читая таблички на дверях: «Диспетчерская», «Навигационный отдел», «Канцелярия». Мимо пробегали клерки с бумагами, но на человека в форме пилота никто не поднимал глаз — здесь это был высший биологический вид.

Наконец, в конце длинного коридора я увидел то, что искал. Склад. Массивная дверь с суровой вывеской: «Посторонним вход воспрещен». Я толкнул её и оказался в царстве стеллажей, уходящих под самый потолок. Пахло пылью и новой кожей.

За стойкой, заваленной формулярами, сидел чернокожий долговязый парень в форменной рубашке. На нагрудном кармане висел бейджик: «Джон Снайп».

— Добрый день, сэр! Чем могу помочь? — негр тут же подорвался, уставился на меня, как Китти три часа назад. Преданно, с заглядыванием в глаза.

— Привет. Дай одну кокарду и парочку крылышек. Сынишка стибрил с формы.

— Сейчас

Парень метнулся в дальний конец стеллажей, а я перевесевшись через его конторку, сгреб в ближайшем контейнере стопку фирменных конвертов Пан Ам. Засунул их в сумку.

— Вы из какого экипажа? — спросил служащий, вернувшись с кокардой, крылышками и достав бланк.

Вот же засада! Из какого? Сейчас меня спалят.

— Вашингтон. Эстафета до Нью-Йорка — наобум сказал я. И к удивлению, чернокожего это устроило. Он спросил мое имя, фамилию, должность, быстро все сам заполнил в формуляре. Мне осталось только расписаться от балды и на выходе прикрепить атрибутику к форме. Все, теперь я “настоящий” пилот! Боже, благослови Америку, у которой пока нет камер видеонаблюдения.

Теперь я был «упакован» полностью, можно пускаться “во все тяжкие”.

Но я не спешил уходить. Пошлялся по коридорам, вестибюлю, заглянул в столовую - перекусил тефтелями с пюре. Чтобы афера с чеками сработала, мне нужно было понять, как пилоты идентифицируют друг друга. А никак! Они просто кивали друг другу и все. Масштабы компании и текучка привели к тому, что встретить знакомого было не так уж и просто. Максимум, что они спрашивали “откуда” и на “каком аппарате”. Последнее означало тип воздушного судна. Их я выучил, глядя на большую графитовую доску с номерами рейсов в вестибюле. Летали на Douglas DC-6 - самый массовый самолет, Lockheed L-1049 был номером два. И только на третьем месте находились Боинг 377.

***

Фирменные конверты оказались самым моим полезным приобретением. Даже полезнее кокарды и крылышек. На обратной стороне мелким шрифтом была указана типография в Лос-Анджелесе, где они были напечатаны.

Я посмотрел на свои новые часы, успеваю. Я обратно переоделся в штатское и рванул в город. В типографии находится всего один единственный замученный клерк, которому приходилось обслуживать сразу трех напористых клиентов. Особенно лютовала дама с высоким начесом и грубым, прокуренным голосом. Требовала сразу много и всего. А еще почти бесплатно.

— Скидки! Где скидки?! — то и дело визгливо вопрошала она

Я попросил образцы продукции и манагер кивнул мне на стопку каталогов, что лежали на конторской стойке. И тут снова открылись ворота в рай. Правда, в этот раз без музыки. Типография печатала все. Бейджики сотрудников, удостоверения пилотов Пан Ам, блокноты, конверты, даже чековые книжки.. А самое главное, у них в каталоге были типовые заполненные бланки. Понятно, что в демонстрационных целях, но тем не менее…

Я тихонько отложил каталог, вышел из офиса. Тут надо очень и очень осторожно! Если сотрудник меня запомнит… Типография оказалась ключевым местом для всей моей аферы.

***

На следующее утро я у лежал в кровати и напрочь отказывался вставать. Тело было готово к тренировке, пробежке по Беверли-Хиллс, отжиманиям и приседаниям, но сознание пасовало. Ну сколько можно? Помогла Мерилин. Она так по-особенному смотрела на меня с календаря… Что я не выдержал, встал, начал отжиматься. Продолжил с подпрыгиванием и хлопком над головой.

Желания общаться с постояльцами не было от слова совсем и я тихо выбрался из комнаты через черный ход. Проскочил.

Я четко понимал одно. Продавец в магазине «Братья Стерн и Ко», негр на складе… Это все ерунда, они меня не запомнят. Но вот кассиры в банках… Это не только девочки-припевочки. Это и ушлые, прожженные дамы, которые тебя отсканируют от и до. Мне нужно было преобразиться.

Магазин театрального реквизита при Национальном театре Лос-Анджелеса встретил манекенами, наряженными костюмами из разных эпох. Первые переселенцы, солдаты времен гражданской войны, женские платья с корсетами и пышными юбками… Старик-продавец с лицом, похожим на печеное яблоко, даже не поднял взгляда от газеты, когда я вошел.

— Мне нужно что-то для роли... профессора или, скажем, солидного человека, — произнес я, оглядывая стеллажи. — Борода, очки. Чтобы выглядело естественно даже при дневном свете.

Старик кряхтя поднялся и вывалил на прилавок коробку с накладными бородами и усами. Я выбрал аккуратную, чуть тронутую сединой бородку-эспаньолку и усы. К ним подобрал массивные роговые очки без диоптрий.

— Клей «спирит гам» берите, — прошамкал торговец. — Иначе сорвете премьеру!

Сорвать свой бенефис я не хотел, поэтому взял, что мне рекомендовали.

Следующий час я провел в общественном туалете кинотеатра, осваивая искусство маскировки. Это оказалось сложнее, чем я думал. Клей резко пах, вызывал жжение и зуд, а борода топорщилась, делая меня похожим на злодея из дешевого вестерна. Я подрезал края складным ножом, расчесывал волоски, пока в зеркале не начал отражаться почтенный командира воздушного судна. Человек, который отвечает за жизнь ста с лишним человек...

Затем я направился в фотостудию. Сделал серию снимков три на четыре. Подождал, пока фотограф проявит, выдаст карточки. И дальше отправился во вчерашнюю типографию. Без формы, но с бородой и усами.

Там тот же самый замученный клерк, которого я видел вчера, всё еще был на посту. Вид у него был такой, будто он не уходил домой, а просто перезагрузился, как примитивный компьютер.

— Добрый день, — я вошел, стараясь придать голосу уверенную хрипотцу, свойственную человеку, который привык отдавать распоряжения. — Я насчет бланков и конвертов. Луис Блэк.

Клерк моргнул, пытаясь выудить мое лицо из сотен других. Борода и очки сработали идеально — он зацепился взглядом за аксессуары, а не за черты лица.

— Ах, да, мистер Блэк. Что-то припоминаю.

— Именно так. Мое руководство в восторге от качества бумаги, но они хотят видеть готовый прототип. Знаете, эти бюрократы из головного офиса... им нужно потрогать вещь, прежде чем выписать чек на крупную сумму.

Менеджер кивнул с пониманием, которое объединяет всех наемных работников мира перед лицом самодурства начальства.

— Итак, большинство компаний, которые мы обслуживаем, пользуется вот такими карточками, — сообщил он, выкладывая на конторку заготовку, которая выглядела как точный дубликат удостоверения Pan Am, только без фирменных знаков. — Здесь личный номер сотрудника, должность, описание, фотография. Поверх идет плотный ламинат. Полагаю, вашему руководству это прекрасно подойдёт.

Он тут же начал расписывать тарифы, скидки при заказе тиража от тысячи штук и сроки изготовления. Я слушал его вполуха, взглядом сканируя пространство за его спиной. Клиентов прибавилось, они даже выстроились в очередь. Я взял карточку в руки. Плотный картон, правильная сетка фона, защищающая от простого копирования.

— Могу я еще раз взглянуть на каталог?

Мне тут же выдали знакомую “книжку”, которую я начал разглядывать. Да, все совпадает. Пока служащий обслуживал других клиентов, я вытащил из каталога образец удостоверения, бейджик и фирменную чековую книжку. На Дэвида Бакли, командира воздушного судна. Что же… Придется статьи им. Я незаметно убрал бумаги в карман и тут же тихо испарился.

После чего вклеил свои фотографии в оба документа, логотипы с детского конструктора, дошёл до ближайшей сети копировальных центров, Там мне все заламинировали, даже выдали расходный чек. Пошлю его в ФБР… Я был полностью готов и у меня “горело”!

Ближайший банк оказался всего в двух кварталах. Я зашел в ближайшее кофе, выпил черный жиди для уверенности, в туалете переоделся в форму пилота, повесил на карман кителя бейджик. Выписал сам себе зарплатный чек на 563 доллара, вложил его в фирменный конверт Пан Ама. Что же… Похоже, готов на 100%.

***

Я толкнул тяжелую дубовую дверь отделения банка «Wells Fargo» на углу Олив-стрит и Пятой, чувствуя, как под форменным кителем по спине медленно катится капля холодного пота. Я поправил фуражку, стараясь, чтобы золотистый краб на околыше сидел идеально ровно, и обвел взглядом операционный зал. Практически пусто. Один охранник, пара клиентов возле многочисленных касс.

Мой выбор пал на крайнюю стойку справа. Там сидела девушка — совсем юная, с аккуратно уложенными каштановыми локонами и легким румянцем, который проступал сквозь слой пудры всякий раз, когда она поднимала глаза на клиента. Идеальная мишень. У таких еще не атрофировалось доверие к людям, а форма капитана воздушного судна для них — это пропуск в мир голливудских грез и трансатлантических перелетов.

Я небрежно прислонился к конторке, одарив её самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала.

— Доброе утро, мисс. Надеюсь, ваш день начался лучше, чем мой. Посадка в тумане — это всегда испытание для нервов, а когда после этого выясняется, что в кармане ни цента на приличный завтрак, становится совсем грустно.

Девушка подняла голову, и её глаза расширились, когда она увидела мои нашивки. Она тут же выпрямилась, поправив воротничок блузки.

— О, капитан! Это звучит ужасно. Чем я могу вам помочь?

— Видите ли, авиакомпания выписала мне зарплатный чек, но я тут встречаюсь недалеко с другом, мне некогда искать «Chase Manhattan». Могу я обналичить чек у вас? Уверен, такая очаровательная леди не заставит доблестного пилота голодать.

Внутри у меня все вибрировало от напряжения. Момент истины. Позвонит ли она в «Chase Manhattan»? Станет ли проверять, существует ли на самом деле капитан Дэвид Бакли? Секунды тянулись как патока. Она взяла чек, внимательно изучила его, а затем провела кончиками пальцев по перфорированному краю. Это был профессиональный жест, автоматическая проверка на подлинность бумаги.

— Прошу прощения, сэр, мне нужно ваше удостоверение, — произнесла она, не переставая улыбаться.

Я протянул ей ламинированную карточку. Фотография, которую я вклеил, смотрелась вполне органично. Она сверила фамилию на чеке с данными в удостоверении, на мгновение задержав взгляд на моем лице. Я ответил ей самым спокойным и открытым взглядом, на который был способен человек, совершающий федеральное преступление.

— Все в порядке, мистер Бакли. Какими купюрами вам будет удобно получить деньги? —

Бинго! Сработало.

— Двадцатками и десятками, если можно, — ответил я, чувствуя, как тяжелый ком в желудке начинает медленно рассасываться.

Она начала отсчитывать наличность. Шорох новых банкнот был слаще любой музыки. Мне выжали приходный ордер, я в нем расписался, получил пачку долларов. Подмигнул покрасневшей кассирше, прикоснулся двумя пальцами к козырьку фуражки и неспешным шагом вышел на улицу.

Оказавшись на тротуаре, я опять же спокойно зашел в ближайшую кофейню, сел за дальний столик. Достав чековую книжку, я принялся за работу. Один чек, второй, третий… Все суммы варьировались от пятисот до пятисот восьмидесяти долларов. Как же хорошо жить в 1952-м году! Ни тебе единого клириногого центра, ни компьютерной сети, которая могла бы в реальном времени отследить транзакции… Ну ничего, вал фальшивых чеков заставит банкиров пошевелить булками и все это быстренько создать.

Достав карту города, в течение следующих четырех часов я двигался по Лос-Анджелесу, словно хорошо отлаженный механизм. Сценарий повторялся с пугающей точностью. Банк «Bank of America» на Гранд-авеню, «Security First National» на Седьмой, «Citizens National»… Я выбирал самые оживленные отделения, где кассиры были завалены работой и меньше всего хотели тратить время на междугородние звонки в Нью-Йорк. Форма пилота действовала магически. Люди расступались, улыбались, а менеджеры залов вежливо здоровались, предлагали кофе.

К обеду я зашел в двенадцатый по счету банк. Ноги уже гудели, а лицо свело от постоянной дежурной улыбки, но азарт гнал меня вперед. Никто не позвонил в «Chase Manhattan». Никто не усомнился в подлинности моих документов. Их убеждала синяя ткань кителя, золотое шитье и та уверенность, которую я излучал.

К обеду я стал обладателем почти семи тысяч долларов. Невероятное состояние по меркам пятидесятых годов, когда новый автомобиль стоит около полутора тысяч, а приличный дом — десять. Но для запуска журнала явно мало. А значит, надо отправляться в турне по Америке.