Ловелас

Глава 22

Я обошел машину, сел за руль и мягко нажал на педаль газа. «Бьюик» плавно тронулся с места, оставляя позади пыльные дорожки кампуса и удивленные лица студентов. Краем глаза я видел Ларри; он сидел, вжавшись в спинку сиденья, его лицо стало пунцовым, а руки безвольно лежали на коленях. Он даже не шевелился, боясь, видимо, разрушить этот странный сон.

— Поставь пластинку, Ларри, не спи, — я слегка толкнул его в плечо.

Тот, вздрогнув, наконец справился с механизмом проигрывателя. Спустя мгновение по салону поплыла густая, тягучая мелодия «Бесаме Мучо». Голос Консуэлы Веласкес заполнил пространство, перекрывая шум встречного ветра. Я переключил передачу, чувствуя, как мощь двигателя передается на руль, и, не обращая внимания на девушек на заднем сиденье, обратился к своему другу.

— Слушай, Ларри, я тут подумал насчет первой полосы нашего журнала. Нам нужно будет заказать у Барни еще парочку таких световых решений для фотосессии, — я начал говорить с ним так, будто мы обсуждали обычные деловые вопросы, полностью игнорируя тот факт, что в машине сидят две самые завидные красотки факультета, которые только что бросили учебу ради поездки с нами.

Парень молча кивнул, все еще не в силах вымолвить ни слова, а я смотрел на дорогу, где в мареве горячего воздуха уже угадывались очертания пальм, ведущих к океану.

— Я мало что в этом понимаю — наконец, нарушил молчание Ларри.

— Послушай, я серьезно, — сказал я, выруливая на Сансет бульвар. Слава богу пробка рассосалась, трафик пошел сильно быстрее — Мне нужен человек, которому я могу доверять. Хочешь работать со мной?

— А что за журнал?

— Мужской, лайф-стайл. Крутая брендовая одежда, аксессуары, техника, досуг и путешествия.

Теперь я бросил короткий взгляд в зеркало заднего видео. Блондинки активно перешептывались. Ага, все идет как надо…

Ларри повернулся ко мне, его глаза за линзами очков стали размером с блюдца.

— Ты открываешь свой журнал? Свой собственный? — он выпал в еще больший осадок, чем при виде машины.

— Жизнь меняется быстро, если подтолкнуть ее в нужную сторону, — я прибавил газу, и мы плавно вылетели на основную дорогу, ведущую в сторону побережья. — Это будет не просто обычный журнал, это будет манифест новой жизни. И мне нужен толковый парень для ведения дел. Заместитель. Ну, так что?

Ларри несколько секунд молчал, глядя на проносящиеся мимо пальмы. Я буквально кожей чувствовал, как девушки на заднем сидении внимательно прислушиваются к диалогу.

Потом он вдруг рассмеялся — громко и немного истерично.

— Конечно, хочу! Черт, да я об этом только мечтать мог!

***

Манхэттен Бич представлял из себя ровно тот же самый пляж Плайя-дель-Рей, на котором мы с Ларри уже были. Длинный прибрежный бульвар с пальмами, магазинчики, золотистый песок с отдыхающими. Их был не сказать чтобы много - будний день. Волны были высокие - самое оно кататься на серфе.

Я припарковался возле самого шикарного пляжного магазина под названием Голден бич, помог девушкам выйти. И тут же, не вступая с ними в разговоры, выдал Ларри толстую пачку денег — Проводи девушек, как они выберут то, что им надо, расплатись. У меня тут небольшое дело, я быстро.

— И каков же лимит покупок? — тут же попыталась подколоть меня Кристи. О да, эта будет долго и упорно искать лимит. Во всем. А вот умная Рейчел промолчала. И даже дернула подругу за рукав.

— Его нет — коротко ответил я, наклонился к уху пунцового Ларри, тихо произнес:

— Они будут тебя пытать насчет меня. Делай загадочный вид, никакой конкретики.

— Я их боюсь, Кит!

— Я тоже. Но страх - мобилизует. Давай, не тушуйся. Купальники они тебе на себе не покажут — так что дефиле отменяется. Выбирать будут долго, успеешь успокоиться. Больше помалкивай, загадочный вид, никаких комплиментов.

Проводив троицу в магазин, я почти бегом направился в самый крупный бар “Большая Волна”. Именно он проводил конкурс красоты Королева Серфа.

***

Солнце стояло в зените, превращая песок в раскаленную сковороду, а соленый бриз лишь слегка разбавлял густой, липкий воздух, пропитанный запахом лосьона для загара и дешевого пива. Я быстро покрылся потом, снял пиджак, закатал рукава рубашки. И тут же остро пожалел, что у меня нет хороший бейсболки. Ну какая шляпа на пляже… Может успею купить?

Я быстро нашел бар «Большая Волна». Это было приземистое строение из потемневшего от соли дерева, чья крыша была густо покрыта сухими пальмовыми листьями, создавая подобие гавайской хижины. Прямо перед входом на песке уже вовсю кипела жизнь. Серферы, эти загорелые бастарды океана, сгрудились плотной толпой, создавая хаотичное движение шорт и выгоревших на солнце кудрявых шевелюр. Навскидку человек сто. Многие из них уже успели приложиться к бутылкам, и их смех становился всё громче и развязнее. Среди этого мужского царства мелькали стайки девчонок, чьи купальники явно бросали вызов общественной морали пятьдесят второго года.

Возле входа в бар соорудили самодельный деревянный постамент с грубо намалеванными цифрами «1», «2» и «3». Рядом стояли фанерные ящики с прорезями — явно урны для голосования. Атмосфера была наэлектризована ожиданием чего-то запретного. Я обошел бар, поизучал обстановку. Много припаркованных машин, байков, на противоположной стороне улицы застыл черно-белый «Форд» полицейского департамента. Внутри сидели двое патрульных в темных очках, чьи неподвижные силуэты напоминали стервятников, ждущих, когда добыча сделает неверный шаг. Ну понятно. Не факт, что еще конкурс состоится…

Я вошел под навес бара, где за стойкой, заваленной пустыми стаканами, обнаружил человека, который никак не вписывался в этот праздник юности. Это был коренастый мужчина лет пятидесяти с лицом, напоминающим пожеванный старый ботинок. Его красная лысина была густо покрыта каплями пота, а на предплечье красовалась поблекшая татуировка с якорем и надписью «Midway».

— Ты здесь главный по этому балагану? — спросил я, перекрывая гул голосов.

Он поднял на меня тяжелый, невыспавшийся взгляд и вытер руки о грязный передник.

— Допустим.

— Я Кит Миллер.

— Я Большой Хэнк, владелец этого бара и организатор конкурса. Если ты из газеты, то проваливай, нам лишнее внимание ни к чему. Уже пожалел, что эти стервятники узнали.

— Я не из газеты, Хэнк, — я достал из внутреннего кармана пиджака пачку купюр и демонстративно пролистал их краем большого пальца так, чтобы он услышал сочный шелест новой бумаги. — Я твой новый спонсор. Владелец мужского журнала «Ловелас», который скоро станет главной темой для разговоров в этом штате. Это деньги на приз победительницам. Считай это моим вступительным взносом.

Хэнк посмотрел на деньги, но, к моему удивлению, не протянул руку сразу. Его лицо исказилось в гримасе, которую можно было принять за попытку улыбнуться.

— Деньги — это хорошо, парень. Но сейчас мне больше пригодились бы связи в мэрии - отвадить тех двоих в форме с той стороны улицы. Видишь их? Полицейские грозятся прикрыть лавочку в любой момент. Собственно, поэтому мы и проводим всё это в будний день, а не в выходные. Может патрулю будет лень возиться с бумагами в жару? Что думаешь?

— А кто запрещает проводить конкурсы красоты в будни? Да и в выходные?

— Законы Калифорнии.

Хэнк тяжело вздохнул и кивнул на толпу девчонок снаружи.

— По законам о непристойности бикини здесь под запретом. А эти дуры только в них и приперлись. Копы уже подходили, предупреждали. Они собираются измерять рулеткой расстояние от пупка до края плавок. Если там меньше пяти дюймов или если задница прикрыта не полностью — арест. Девок сажают в кутузку, нас закрывают и выписывают штраф. А у меня тут ставки, пиво киснет, и народ требует зрелищ. Половина уже перепилась.

Я чуть не засмеялся. Да этот Хэнк и напоил всех, пытается успеть сделать выручку до начала скандала. Я посмотрел на патрульную машину. Ситуация была классической для этого времени: закон был на стороне полиции, но человеческие слабости еще никто не отменял.

— Какая еда у тебя тут есть, Хэнк? — спросил я, поворачиваясь к нему спиной и оценивая кухню за стойкой. Там работало два негра.

— Да любая, — буркнул он. — У нас тут пляжная кооперация. Итальянская — пиццы, спагетти, соседний китаец воки делает, есть сэндвичи, что угодно. Если надо что-то особенное, я просто свистну парням из «Луиджи» или «Золотого Дракона», мы все тут дружим против системы. А тебе зачем? Решил перекусить перед арестом? Не передумал стать спонсором?

— Не передумал. Сделай две большие пиццы пепперони и упаковку ледяной колы, — распорядился я, выкладывая на стойку еще пару банкнот. — Уже время обеда, попробуем провести небольшую дипломатическую миссию. Деньги патрульные вряд ли возьмут — слишком много свидетелей вокруг, побоятся подставы. Но горячая еда и холодная газировка в такой полдень... Это не коррупция, это простая человеческая вежливость.

Хэнк недоверчиво хмыкнул, но скрылся на кухне. Через пятнадцать минут передо мной стояли две дымящиеся коробки, от которых исходил божественный аромат пряной колбасы и расплавленного сыра. Забрав пакет с бутылками колы, которые были настолько холодными, что на стекле мгновенно выступил иней, я направился через дорогу.

Патрульные заметили мое приближение еще когда я сошел с деревянного настила на асфальт. Тот, что сидел за рулем — крепкий офицер с рыжеватыми усами, — приоткрыл дверь и вышел наружу. На лице у него были капли пота, выглядел он не очень. Как и второй коп - высокий, с лошадиным лицом и шрамом на правой щеке. Кондеев в тачке копов не было от слова совсем.

— Чем могу помочь, сэр?

Полицейский оценил мой костюм, часы, был вежлив.

— Я просто подумал, что в такой зной сидеть в металлической коробке — это сущее наказание. А запах из «Большой Волны» наверняка сводит вас с ума уже целый час.

Я подошел вплотную и поставил коробки с пиццей на капот их «Форда». Щелкнул крышкой бутылки и протянул одну патрульному на пассажирском сидении. Тот на автомате ее взял.

— Это от заведения и от журнала «Ловелас». Мы тут затеяли небольшую съемку для первого номера. Пепперони из печи и кола из холодильника. Совершенно безвозмездно, просто в знак уважения к вашей нелегкой службе. Спасибо, что защищаете нас.

Ага, дубинками… Вон, у обоих висят на поясе.

Патрульные переглянулись.

— Мы не можем принимать подарки от гражданских лиц во время проведения массовых мероприятий, — сказал усатый, но в его голосе уже не было прежней стали.

— О каких подарках вы говорите, офицер? Это просто еда, которая остынет через пять минут. Я не прошу вас нарушать закон. Напротив, я хочу, чтобы всё прошло максимально гладко. У нас тут спортивные соревнования — каждая претендентка должна проехать на доске, показать мастерство владения волной. Потом голосование и награждение. Всё займет не больше пары часов. Нам бы очень не хотелось, чтобы кто-то из горячих серферских голов начал проявлять недовольство из-за излишнего рвения закона в вопросах длины купальников. Согласитесь, арестовать десяток полуголых девиц на глазах у толпы пьяных парней — это верный способ устроить бунт на ровном месте. А он и так у вас идет в Уоттс, правда?

Это был удар не в бровь, а в глаз. Властям все никак не удавалось подавить беспорядки в гетто.

Я выдержал паузу, глядя на то, как усатый офицер оценивает ситуацию. Он явно взвешивал на весах перспективу спокойного обеда с пепперони и перспективу драки с сотней разъяренных молодых людей под палящим солнцем.

— Журнал «Ловелас», говорите? — он взял бутылку и приложил ее к вспотевшему лбу. — Хорошо. Мы пока перекусим. У вас есть два часа! Но предупреждаю сразу: если от окружающих посыплются жалобы или если мое начальство проедет мимо и увидит что-то, что нельзя будет развидеть, — мы будем обязаны вмешаться. И тогда никакая пицца тебя не спасет.

— Я вас услышал, офицер. Всё будет в рамках приличий... ну, насколько это вообще возможно на пляже.

Он коротко кивнул и потянулся за первой коробкой. Я развернулся и пошел обратно к бару, чувствуя на своей спине их взгляды. Первый барьер был пройден, и теперь у меня было время, чтобы подготовить выход моих «королев Серфа».

Хэнк стоял на пороге бара, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как патрульные с аппетитом уплетают итальянскую кухню прямо в машине. Когда я подошел, он покачал головой.

— Ну и наглец же ты, Миллер. Подкупить патруль двумя лепешками с сыром — это надо было додуматься.

— Это не подкуп, Хэнк. Это управление рисками. А теперь давай распорядись, чтобы на постамент вынесли рупоры. И пришли мне пару крепких парней, чтобы расчистить площадку перед урнами. Шоу должно начаться, пока копы еще не доели второй кусок.

Я оглянулся на пляж. Ларри уже вел наших блондинок в сторону бара. Рейчел и Кристи шли в новых ярких купальниках, которые они, судя по всему, выбрали под негласным лозунгом «минимум ткани — максимум внимания». Рейчел прикрывалась легким парео, а Кристи шла с абсолютно прямой спиной, открыто демонстрируя свою офигительную фигуру и не обращая внимания на свист и выкрики со стороны серферов. Более того, из под лифчика купальника у нее торчали соски! Она выглядела как хищник, вышедший на охоту, и я понял, что мой выбор был абсолютно верным.

— Двести тридцать долларов, Кит!

Ларри был в ауте, потными руками тайком пересчитывал деньги в пачке:

— Осталось триста семьдесят!

— Отдай их вон тому лысому организатору, скажи, что это в фонд премий. И готовься все фотографировать. Мне нужные все снимки, что получится тут сделать!

Толпа заволновалась, почуяв смену декораций. Парни в шортах начали теснить друг друга, пытаясь занять места поближе к постаменту. Хэнк прокричал что-то своим помощникам, и из динамиков, установленных под навесом, хрипло заиграла бодрая гавайская мелодия. Шоу началось!