Крылья Паргорона

Глава 51 Какая приятная встреча

Со стороны лестницы послышались глухие шаги, а потом дверь открылась. Это что-то новенькое. С тех пор, как Башню Боли перестроили и его келья превратилась в целую арену, гости не заходили ни разу.

Андхака стал медленно размыкать глаза. Руки пришли в движение. Пальцы сомкнулись на рукоятях мечей. Шесть клинков с чуть слышным звоном поднялись кверху, и Андхака расплел ноги.

Поджарое, мускулистое тело оставалось таким же сильным, как и бессчетные годы назад. Андхака не знал, сколько их провел в Башне Боли, он давно сбился со счета, но дело явно шло уже на века. Принцесса Тьмы долго играла с ним, как кот с мышью, но он все преодолел, и в конце концов стал кем-то вроде ее… питомца. Ему выделили отдельный этаж, и уже к нему стали иногда являться ее несчастные жертвы.

Андхака убивал каждого. Равных ему пока не находилось. Трудно пришлось только с той гохерримкой, которую сопровождала ларитра, но Андхака прикончил обеих. Хотел взять себе саблю, но Тьянгерия не позволила. Она любит отнимать то, что нравится другим, даже если ей самой это совершенно не нужно.

Но в этот раз пришел какой-то другой демон. Крылатый, рыжеволосый, с кожей цвета серебра… нет, платины. Андхака когда-то хорошо разбирался в блеске драгоценных металлов и умел различать тончайшие оттенки.

В черной одежде, похожей на броню из странной кожи. За плечами рюкзак, в руке небольшой стрелятель.

И весь покрыт кровью. Перемазан ею так, словно плясал катхак на бойне.

Многообещающее зрелище.

При том он жив и ступает прямо — значит, не ранен.

Значит, он хороший воин…

…И тогда он позабавит Андхаку.

Тем не менее, асура решил расспросить пришельца.

— Какой сейчас год? — повернулся к Рокилу один из ликов.

Чужак остановился в нескольких шагах у двери. Прежде чем ответить, он смерил неприязненным взглядом сначала Андхаку, а затем быстро крутанул головой, изучая этаж.

Этаж говорил сам за себя. Алое небо казалось залитым кровью, а солнце навечно застыло в закате. Восемь мостов вели к огромной, зависшей над черной бездной арене, в центре которой сидел в позе лотоса бессмертный асура. Гость наклонил голову и увидел во тьме те шипы, на которые Андхака сбросил всех его предшественников.

— Не знаю, — напряженно ответил он. — Тысяча пятьсот тридцать второй Новой эпохи.

Андхаке это ничего не сказало. Сам он попал в Башню Боли в двенадцать тысяч четыреста пятьдесят восьмое лето Пятой Эры Отступничества, но чужак, конечно, не знает календаря Эпох.

Больше ему говорить с чужаком не о чем. Тот должен умереть, как все прочие.

Андхака поднялся, и мечи в шести руках указали на крылатого демона.

— Значит, ты чудище Башни, — почти обрадовался определенности Рокил.

Он мгновенно вскинул револьвер Теслы. Слепящая молния ударила в шестирукого!.. и тот отбил ее скрещенными мечами! Три лица скрылись в снопе искр!

И снова! И снова! Ростом с гохеррима, трехлицый и шестирукий, неведомый монстр бросился на Рокила — а тот прыгнул навстречу!

Они встретились на мосту. Натянутом над пустотой сооружении из дощечек, цепей и веревок. Один быстрый взгляд… нет, туда лучше не падать. Рокил выгнулся назад, уклоняясь от свистнувшего меча, и схватился за веревку, резко прыгая в сторону. Если этот рубака ее рассечет, они оба полетят в бездну…

Он не рассек. Мечи трещали, как стрекозиные крылья, но с удивительной точностью. Существо ни разу не сбилось с ритма, ни разу не помешало себе. Острейшие грани резали только одно — кожу противника!

Кровь брызнула из нескольких ран сразу. Рокила будто пронесло по стальной терке — но он миновал трехлицего. Перелетел снизу моста, кувыркнулся в воздухе, помогая крыльями, обрушился сверху… и все шесть мечей встретили его стальным дикобразом!

Рокил резко распахнул крылья. Трехлицый поднял своими клинками такой вихрь, что демона взметнуло кверху. Перепонка вздулась, крылья вознесли на десяток локтей — и Бичеватель швырнул гранату.

Взрыв опалил обоих — и обоим же почти не повредил. Но вспышка дала секунду времени, трехлицый пошатнулся, один из мечей пошел не туда — и Рокил впечатался в него пятками.

Клинок вошел трехлицему в горло. В пропасть хлынула кровь. На двух лицах распахнулись рты, и Рокила оглушило криком. Сразу два клинка вонзились уже в него, распоров кожу и мышцы, но Рокил не издал ни звука.

Он, наоборот, сам нанизался на мечи, притиснул себя вплотную к трехлицему — и всадил пальцы сразу в две пары глаз! Когти пронзили их с противным хлюпаньем, а Рокил со всей силы саданул лбом в третье лицо, саданул так, что сломал монстру нос!

И толкнул. Оттолкнул трехлицего от себя, ударяя ногой в живот. Тот пошатнулся, ослепленный, потерял равновесие и полетел в пропасть, теряя мечи…

…Схватился!.. Схватился за веревку! Тоже кувыркнулся под мостом и вылетел так же, как до него Рокил. Три синих рожи бешено уставились на демона — но глаза остались только у одной, и движения стали смазанными! Четыре руки слепо хватали воздух, лишь одна все еще сжимала меч — но этот меч распорол Рокилу перепонку!

Еще один выстрел. Револьвер Теслы выдал еще молнию — и на этот раз прямо в морду!

И не только. Веревка вспыхнула!.. лопнула!.. Мост накренился — и Рокил ухватился за цепь, а трехлицый — за лодыжку Рокила!

Стиснул ее, как клещами — и полез вверх! Вгоняя стальные пальцы прямо в мышцы! Глаза Рокила едва не вылезли из орбит, он скрипнул зубами… и разжал руки.

Оба полетели в пропасть.

В полете Рокил извернулся, полоснул когтями трехлицего — и резко расправил крылья. Те снова вздулись, вскинули его над пропастью — и он спланировал к арене, на которой раньше сидел монстр.

Немного не хватило. Рокил приземлился в паре локтей от края, но без труда вскарабкался и тут же развернулся — посмотреть, не взлетает ли страж этажа.

Нет. Кажется, летать он не умел.

Рокил вгляделся в темноту и увидел далеко внизу окровавленное тело.

Кажется, все. Вряд ли на этом этаже есть еще кто-то — с этим отмороженным точно никто бы не ужился. Значит, теперь тут безопасно и можно немного передохнуть. Видят боги, Рокилу это нужно…

…Высоко в небе раздался горестный стон. Рокил с тревогой покосился туда, снова натянул только что снятый рюкзак и вскочил. Взгляд заметался, брови скрестились под прямым углом, палец замер на кнопке револьвера Теслы. Он ждал чего угодно…

…Пошел дождь. Хлынул, как из ведра. Алое небо закрыли тучи, а солнце закатилось. Этаж будто оплакивал своего хозяина.

И в сгустившейся тьме раздался чей-то вздох. На этот раз совсем близко.

Рокил уже вовсе отступал. Он бежал по другому мосту — к дверям наверх. Он убил стража этажа, они должны быть открыты!..

— Стой, — раздалось сзади.

Голос маленькой девочки. Сама Тьянгерия⁈

Рокил бросил быстрый взгляд назад — и выцепил под дождем крошечную фигурку. Ее будто вырезали из черной бумаги, а очертания смазывались, дымились. От нее так шибало скверной, что волосы на голове шевелились — а ведь Рокил и сам демон!

Сердце заколотилось, как бешеное. Захотелось удрать как можно быстрее, чтобы только никогда не видеть это существо…

…Значит, ее оружие — страх.

— Ну тут ты облажалась, — процедил Рокил, швыряя световую гранату.

Девочка полетела вперед, начав кричать так, что кровь застыла в жилах! Граната упала позади нее — но вспышка все равно озарила черную тень, будто изорвав ее в клочья! От Тьянгерии остался истонченный остов, почти теневой скелет, тянущий к Рокилу истончившиеся руки… даже на расстоянии он ощутил их ледяную хватку, ощутил, как вытекает из него жизнь…

…Рокил кинул вторую гранату.

— Да где же она? — раздраженно сказал Клюзерштатен. — Я должен взять реванш!

Он снова развернул карту, которую Тьянгерия выдала, очевидно, в издевку. Клюзерштатен, сам обожавший злые шутки, не удержался от смешка.

Карта. Только Принцесса Тьмы с ее подлым нравом могла выдать бумажную карту, да еще и без всяких волшебных свойств. Да, на ней нарисовано, кто где находится… но только на тот момент, когда Клюзерштатен вступил в Башню. Точки не меняли положения — гадай сам, кто куда пошел.

А он долго поднимался. Надеялся догнать Лахджу, которая была ниже всех… но, видимо, разминулся, раз теперь она на двадцать этажей ниже. Кардаш, конечно, мог и солгать, но… вряд ли. Судя по его взгляду, при виде Клюзерштатена он только что не обмочился.

Возможно, стоило взять его с собой, подпихивая в спину кончиком Шпильки. Но этот его жезл… с колдунишки сталось бы выпалить. А Клюзерштатен не собирался рисковать зря, забава только началась.

По крайней мере, Тьянгерия расстелила ему красную ковровую дорожку. Стражи башни убегали при виде Клюзерштатена, а двери открывались сами.

Вот бы в Банке и Учреждениях оказывали такой же прием. Бушуки и ларитры, конечно, тоже перед ним стелются, но иногда все-таки с промедлением. А здесь… Клюзерштатен шествовал, как по весеннему бульвару.

Хотя он не удержался и все-таки разгадал попутно пару головоломок.

Лахджа должна быть где-то совсем рядом. Главное, не разминуться… снова. Спустившись на два этажа, Клюзерштатен не пошел дальше, а поднялся выше — через другую дверь. Потом снова спустился — и снова поднялся.

— Да где же ты… — пробормотал он. — Где…

Гохеррим-полукровка задумался, поглаживая бородку. Он попытался представить себя на месте Лахджи. Что бы он делал, будь ранее имевшей потенциал, а теперь поглупевшей и обрюзгшей многодетной мамашкой?

— Я бы себя убил, — логично заключил Клюзерштатен.

Ладно-ладно, она не обрюзгла и не поглупела, иначе он сюда бы не пришел. Он обязан взять реванш! Сколько раз они уже играли в салочки — иногда побеждала она, иногда почти побеждал он.

Клюзерштатен ненавидел поражения. Они оставляют такое едкое, горькое чувство… ни один гохеррим этого не любит.

Нет, он умел проигрывать. Встречаясь с достойным противником, он проявлял к нему уважение. Правда, не так, как другие гохерримы… на свой манер. Он позволял им сражаться с собой снова… и снова… и снова… пока не восторжествует истина.

— Принцесса, где она? — поднял голову Клюзерштатен. — Мне уже прискучило ходить кругами. Я знаю, что ты меня слышишь.

— Я бы подсказала тебе, но Балаганщик считает, что это будет неспортивно, — раздался звонкий насмешливый голос. — Он предлагает тебе заняться другими апостолами и оставить в покое его экс-супругу.

— Передай ему вот что… — ответил Клюзерштатен. — БЭ-БЭ-БЭ-БЭ!!!

— Клюзерштатен!.. — раздался другой голос. — Не смей!..

— Вы утомляете меня, — сказала Тьянгерия. — Оба. Балаганщик, смотри молча, иди в Башню или уходи вовсе.

— Я пойду, пожалуй, — зло бросил Хальтрекарок. — У меня скоро шоу начнется, а потом я приглашен на званый вечер. Я не стану смотреть, как этот… потом заберу записи.

— Иди-иди, — насмешливо сказал Клюзерштатен. — А мы тут весело проведем время втроем — я, твоя женушка и Шпилька.

Хальтрекарок ничего уже не ответил. Тьянгерия тоже.

На самом деле Клюзерштатен не был уверен, что сделает с Лахджой, когда догонит. Все-таки убить кого-то можно только один раз, поэтому так стоит поступать только с теми, по кому не будешь скучать.

Насчет Лахджи он не был уверен. Лучше все взвесить.

Потом ведь не переиграешь.

— Ей стоило согласиться, — проворчал он, спускаясь на следующий этаж.

Маура осторожно выбирала путь через трясину. На этом этаже простиралось болото. Зыбкая топь чавкала под ногами, угрожая мгновенно утянуть неосторожного путника. Безопасная тропинка была, но она извивалась змеей, внезапно поворачивала то влево, то вправо, возвращала назад и закручивалась спиралью. Тьянгерия, кажется, хотела, чтобы гость этого этажа обошел его весь, заглянул в каждый уголок.

Но тут не было ничего интересного. Серая хмарь, мошкара, небо затянуто тучами, крапает мелкий досадливый дождик. На кочках росли кривые тоненькие деревца, кое-где виднелись изуродованные Безликие, которые слепо таращились на Мауру со своих островков, а в самом центре торчала покосившаяся хибара… от ее вида мороз шел по коже.

Стоит ли идти туда? Тропа вьется так, что мимо не пройдешь — но можно ведь не заходить внутрь.

Оказалось, что нельзя. Тропа привела прямо к двери, а потом… словно исчезла. Туман сгустился, вязкая жижа вокруг забурлила, и Маура поняла, что этаж подталкивает в хибару, и если не послушаться — будет хуже.

Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь, не переступая порога. Вопреки неприглядной внешности, внутри домика оказалось очень уютно, хотя и мрачновато. Стены из некрашеного кирпича, картины с пейзажами, на полках книги с серыми корешками, пылает камин, а за конторским столом сидит… Маура замерла, пристально глядя на Тьянгерию в черном платье и почему-то очках.

— Привет, Маура, — сказала она.

— Привет, — ответила Маура, снимая тактическую маску и тоже надевая очки. — Ты, я так понимаю, не оригинал. Это очередная задача? Что от меня требуется?

Она очень надолго застряла на этаже Трех Игроков. Те, кажется, радовались, что могут с кем-то пообщаться и поиграть перед тем, как, возможно, съедят. И сама Маура тоже не торопилась заканчивать партию — играть в барраптуру было приятнее, чем бродить по этажам, сражаясь с чудовищами.

Но в конце концов она победила, потому что играл этот кошмарный детеныш Тьянгерии хоть и хорошо, но у него явно не было возможности отточить навыки с действительно сильными соперниками.

А теперь, спустя тридцать один этаж, Маура встретилась и с самой Тьянгерией… точнее, каким-то ее подобием. Колдовским дубликатом, копией-демоникалом или клоном, похожим на то существо, что Отшельница случайно создала из собственных волос.

Да, скорее всего, третий вариант. Поднаторев в создании жизни, Маура сразу увидела некоторые характерные признаки. Возможно, Тьянгерия оживила обрезки своих ногтей или полоску кожи.

Как же много у нее свободного времени.

— Надеюсь, ты не торопишься, Маура, — сказала лже-Тьянгерия. — Мне очень одиноко здесь, ко мне ужасно редко заходят гости. Ты голодна? Хочешь перекусить?

Обманчиво добрый голос Мауру не обманул. Однако она не видела в хибаре второго выхода и уже усвоила, что в Башне Боли лучше не пытаться сжульничать. Если тебе навязывают игру — постарайся в ней выиграть, а не сломать ее правила.

Так что она сняла рюкзак Каладона и уселась напротив хозяйки, подвинув себе кресло. Девочка уже достала из-под стола вазу с фруктами и принялась разливать по чашкам кофе.

Маура пристально посмотрела на ауру угощения. Ауровидения чары башни ее не лишили, иначе было бы совсем тяжко. А сквозь очки-сквознозоры она сразу разглядела, что над одним из яблок, одним из бананов и одной из двух чашек кофе висит зловещая фиолетовая дымка.

То есть подвох хибары просто в том, что здесь тебя пытаются отравить? Но для этого не нужно сажать сюда собственного клона. Взяв грушу, над которой никакой дымки не было, Маура поднесла ее к губам… но в последний момент передумала.

— Я не голодна, — сказала она. — Просто заблудилась на болоте и зашла спросить дорогу.

Маура решила подыграть Тьянгерии. Лучше ее не злить. Неизвестно, какими способностями обладает этот клон, и что будет, если Маура попытается прорваться с боем.

— Правда? — поджала губы девочка. — Но ты же так долго шла. Не бойся, груша очень вкусная. И не отравлена. Отравлены только яблоко и банан.

— А кофе? — спросила Маура.

Раз уж они тут играют в откровенность…

— Только одна чашка. Ты можешь взять другую.

Маура все же не стала пить, хотя кофе ей очень хотелось. И грушу есть не стала, что заставило Тьянгерию нахмурить брови.

— Подскажи, пожалуйста, как мне выйти с этого этажа? — спросила Алхимик, пристально глядя ей в глаза.

— На этом этаже восемь выходов, — ответила Тьянгерия. — Тебе вниз или наверх?

— Наверх, пожалуйста.

— Наверх четыре — проход к ним прямо за моей спиной. Но тебе нужно знать, что за одной из дверей смерть, за другой — безумие, за третьей — вечное заточение, и только за четвертой ничего плохого. Ты хочешь, чтобы я сказала, какая дверь тебе нужна?

— Да, пожалуйста.

— Тогда съешь грушу.

— Я… не очень хочу.

Глаза Тьянгерии стали похожи на черные провалы. Их уголки задымились, по коже пробежали трещинки. Маура поняла, что если продолжать отказываться от угощения, существо нападет или сделает еще что-нибудь скверное.

— Ладно, — откусила кусочек Маура.

В конце концов, она высший демон, чтобы ее убить, нужна совершенно особенная отрава. У Тьянгерии такая наверняка найдется, но это будет как-то топорно — просто принудить отравиться.

Маура жевала и пыталась догадаться, какие правила на этом этаже, чего от нее ждут, какие действия будут верными. Просто перекусить, узнать дорогу и пойти дальше? Нет, этого быть не может.

Непонятная ситуация.

Да и кто сказал, что здесь есть какие-то правила? Маура сама это решила, но ведь они сами явились в Башню за жизнью ее хозяйки. Возможно, она вовсе и не играет с ними, а просто мучает надеждой, и как только ей наскучит…

— Так что ты от меня хочешь? — спросила Маура, доев грушу.

— Ничего особенного, — сказала Тьянгерия, поправляя очки. — Ты просто должна будешь…

И в этот момент стену со свистом рассекло лезвие. Кирпичи обрушились, и внутрь ворвался кто-то рогатый, со шпагой наперевес…

— Ах-ха!.. — крикнул он, отсекая лже-Тьянгерии голову. — Привет, Ла… тьфу. Не ты. Не она. Впрочем!..

— Какого хера ты творишь, Хромец? — раздался истошный вопль Тьянгерии.

Теперь он звучал откуда-то сверху. Маура задрала голову, но никого не увидела.

— А нечего было мне подсовывать ЭТО! — встряхнул какой-то мятой бумагой Клюзерштатен. — Я тебя просил… так, она убегает.

Маура бежала что есть духу. Вылетела из хибары, как пушечное ядро, разогналась и взлетела, чтобы хоть частично перелететь топь. Неслась сквозь серую хмарь, не обращая внимания на потянувшихся отовсюду Безликих. К ней словно частично вернулась демоническая сила — такой разгон ей придал вид Клюзерштатена.

А он уже спешил следом. Маура услышала громкое шлепанье копыт по грязи и истеричный, блеющий смех.

— Стой! — крикнули ей в спину. — Не бойся, хах-ха-ха-ха!.. Я друг!.. Ха-ха-ха-ха!.. Я тебя не обижу! Иди сюда!..

Маура ему не поверила. Она летела стрелой, совершала дикие прыжки с кочки на кочку. Один раз ухнула ногой в бочажок и едва сумела вырваться. В другой раз ей чуть не отстригла руку огромная клешня, вылетевшая из трясины…

Пока она аккуратно шла по тропинке, такого не происходило!

Клюзерштатен тоже разочек увяз. Он едва не оставил в трясине искусственное копыто, но вытянул, продолжая смеяться. Его это только раззадорило.

— Эй, да не убега-а-ай ты! — снова донесся глумливый голос. — Мы союзники! Я такой же узник Башни Боли! Я же спас тебя от этой куклы Тьянгерии!

На одно мгновение Маура заколебалась. А что, если правда? Вдруг Клюзерштатен тоже решил прикончить Тьянгерию и попал в ту же ловушку, что и они? Иначе откуда он тут взялся⁈

Нет. Даже если это правда — верить ему нельзя ни в коем случае. Союзник не стал бы бежать за ней, размахивая шпагой… и он говорил с Тьянгерией не так, как говорят с пленителями.

Вот. Двери уже близко. Вниз, скорее!..

Она выбрала ту, через которую пришла. Ворвалась в нее и побежала по лестнице.

Этаж ниже. Громадная библиотека. Испытание тут было заковыристым, а среди книжных стеллажей таился монстр, но Маура его прикончила, и теперь тут безопасно…

Было.

— Ну куда ты бежишь⁈ — опять донесся крик. — Я просто хочу вернуть рюкзак! Ты потеряла!

О нет. Рюкзак Каладона. Она так перепугалась, что забыла его в хибаре!

И он у Клюзерштатена. У Клюзерштатена теперь…

— О-о-о, сколько тут интересного! — раздался восхищенный вопль.

А потом автоматная очередь. Пули с титановыми сердечниками прошили бронежилет, как картонку. Мауре изрешетило крылья и спину, и она едва не упала от резкого толчка. Бега, впрочем, не замедлила — это всего лишь кусочки металла, от них даже почти не больно.

Главное — не подпустить Клюзерштатена близко.

В этой библиотеке она провела несколько часов. Это были муторные часы, зато она изучила тут каждый уголок, и теперь это играло ей на руку.

Она резко свернула в раздел древней истории и перепрыгнула через тушу твари, похожей на гигантскую обезьяну. Схватилась за край стеллажа, резко подтянулась и юркнула в отверстие между книгами. Тут был большой прогал, в котором она уже пряталась, когда ее выслеживал страж библиотеки. Маура снова оказалась тут и затаилась.

— А-а, — тоном ценителя сказал Хромец. — История! Люблю ее. О, а это кто у нас?.. Библиотекарь! Где ты взяла его, Принцесса⁈ Я думал, они давно вымерли!

— Не порть себе погружение, — раздался недовольный голос Тьянгерии. — Лучше ищи апостола.

— А может, ты мне подскажешь, где искать? — сказал Клюзерштатен, перебирая когтистыми пальцами корешки книг. — Так, это я читал, это я читал… а это не читал.

— Поставь на место, — потребовала Тьянгерия.

— Тебе жалко книги?.. — задвинул обратно томик демон. — Ладно-ладно. Не хочу портить отношения с хлебосольной хозяйкой сего дома. Ограничимся незваными гостями. Ау-у?.. Девушка?.. Не знаю, как по имени!..

Маура сидела тише мыши. Она была готова в любой момент метнуться назад, но пристально следила за Клюзерштатеном. Возможно, он решит, что она убежала дальше — и уйдет.

Она уже поняла, что у него тоже нет демонической силы. Иначе он догнал бы ее мгновенно, нашел бы где угодно, но он преследует ее на своих двоих и, кажется, сейчас действительно потерял. А значит, всезнания демолордов он лишен.

— Где же ты, — проворчал Клюзерштатен, шагая дальше. — Какая прыткая. Куда же ты могла убежать?.. А никуда. Ты не успела бы добежать до следующего поворота. А значит…

Сиреневый клинок ударил наотмашь, разваливая надвое книжный стеллаж. Книги посыпались на пол, взметнулись изрезанные страницы. Страшная шпага Клюзерштатена разрезала все точно лазерным лучом.

— Здесь нет, — цокнул он языком. — Выходи сама-а!..

И он ударил по другому стеллажу. Маура смотрела на это в ужасе, видя, что ее укрытие — следующее. И едва Клюзерштатен снова замахнулся, она резко подалась назад и выпрыгнула с другой стороны.

— Нашлась! — хихикнул Хромец, пинком обрушивая и этот стеллаж.

Снова началась жестокая погоня. Маура петляла меж стеллажей, пока не достигла двери с намалеванной рожицей. Она рисовала такие на случай, если придется возвращаться.

Но сейчас она вбежала в другую дверь. Клюзерштатен немного отстал, его заносило на поворотах с его искусственным копытом. Слава Древнейшему, что этот злобный калека слишком медленный, чтобы угнаться за ней.

И если ей повезет — он побежит в дверь с рожицей. Любой же догадается, что ее нарисовала Маура, а значит, она предпочтет знакомый этаж.

Придется рискнуть. Неизвестно, что ждет на новом этаже. Но если это уведет от нее Клюзерштатена — она готова встретиться с чем угодно.

По лестнице Маура бежала тише мыши. Звуки и запахи проникают между этажами, хотя и хуже, когда двери закрыты. У нижней двери она на секунду замерла, прислушиваясь… нет, наверху ничего не слышно.

Неужели правда пошел по ложному следу⁈

Этот этаж оказался горой. Крутым заснеженным пиком, и Маура стояла на самой вершине. В лицо ударил ледяной ветер, волосы мгновенно смерзлись, а кожа покрылась инеем. Вероятно, человек на таком морозе прожил бы недолго, но Маура только поежилась от резкой смены температуры и посмотрела вниз.

Все ясно, тут нужно заниматься скалолазанием. Идешь вверх — карабкаешься на гору, идешь вниз — спускаешься в пропасть. Скорее всего, больше ничего и нет, потому что такой крутой подъем или спуск, да еще в такую лютую стужу — само по себе смертельно опасно.

Но не для фархеррима, конечно. Маура могла просто расправить крылья и спланировать вниз. Или даже скатиться по скале колобком. Что ей какие-то камни и лед?

Но она этого не сделала. Зачем? Ей же не нужно вниз — к тому же Клюзерштатен, не найдя ее за дверью с рожицей, наверняка вернется и будет проверять другие.

Так что она не задержалась ни одной лишней секунды. Сразу метнулась в другую дверь наверх — на этаж, параллельный библиотеке.

Запутать следы, самое главное сейчас — запутать следы. Уйти от Клюзерштатена как можно дальше.

Увы, новых этажей так избежать не получится. На каждом ожидает испытание, причем неизвестно, на каких Клюзерштатен уже был, а на каких нет.

И они, судя по всему, обновляются. Маура скрупулезно оставляла метки, чтобы идущим за ней было проще, но сама еще ни разу таких меток не встречала — а ведь они должны быть, большинство апостолов совсем не глупы и тоже бы догадались так делать. Значит, через какое-то время двери очищаются, метки пропадают.

В то же время обновляются этажи не мгновенно. Библиотека не изменилась после ее посещения, и труп ее хранителя никуда не делся.

Хотя насчет него как раз неизвестно, сможет ли он ожить. Может быть, он был уникален. Может быть, все монстры тут уникальны, кроме демоникалов. Даже скорее всего, потому что какие-то мороки, фантомы и гомункулы просто не смогут навредить высшему демону.

Очередной этаж. Гигантская пещера. Маура поморгала, привыкая к кромешной тьме. Дождалась, пока глаза переключатся на ночное зрение. Здесь наверняка не будет ничего хорошего, как и везде…

Возможно, тут какая-то пещерная живность. Или огромный запутанный лабиринт с ловушками. Или очередная безумная тварь, желающая сыграть с Маурой в карты. Или…

Маура замерла. Она прошла около четверти этажа, и с ней пока ничего плохого не случилось, но то-то и странно. Конечно, многие этажи раскрываются не сразу — чтобы с них не убегали, едва открыв дверь. Но чем дольше этаж кажется безопасным, тем, как правило, более ужасный сюрприз он потом преподносит…

Маура прислушалась. Вдалеке капала вода. Где-то под потолоком шуршало — то ли просто летучие мыши, то ли… кто угодно, хоть драконы. Места здесь достаточно и для них.

Она медленно пошла дальше, поминутно озираясь. У нее не осталось оружия, не осталось ничего. Но по крайней мере, нет и ран, если не считать простреленной спины… впрочем, там уже все зажило.

Не очень-то много на поверку прока от бронежилета Каладона. То, от чего он способен защитить, Мауру и так не убьет. И он теперь похож на терку для сыра.

— Хи-хи-хи… — раздалось где-то в темноте. — Привет…

Внутри екнуло. Мауре почему-то стало безумно страшно. Детский голос… девичий… это Тьянгерия. Она совсем недавно слышала ее голос.

Но… она звучит как-то странно.

Возможно, лучше покинуть этот этаж. Вернуться на заснеженную гору и выбрать другую дверь, пока она не зашла слишком далеко.

Смех стал ближе. Невидимая тварь приближалась.

Какую-то секунду Маура размышляла — а потом бросилась бежать. Сердце будто стиснула чья-то рука, и колотилось оно так, словно Маура сама — маленькая девочка, которая боится чудищ в темноте.

Глаза выхватили впереди фигурку в платьице. Она проявилась из тьмы, словно уплотняясь из нее.

— Ха-ха-ха, — тихонько сказала девочка. — Во-о-о-о-о-а-а-аААААААА!!!

Крик ввинтился в уши. Фигурка полетела на Мауру, вытягивая черные руки — и страх стал абсолютным. Не осталось ничего, кроме безумного ужаса — и Маура помчалась прочь, не разбирая дороги.

Это было не так, как в той хибаре! Совсем не так! Эта тварь пугала сильнее Клюзерштатена… сильнее всего, что можно себе представить!

Маура бежала на подгибающихся ногах. Пещера словно сворачивалась за ней. Скручивалась ковром, угрожая раздавить, уничтожить — и страшно хотелось оглянуться, посмотреть, насколько далеко черная девочка… но Маура не смела.

Впереди забрезжил свет, но от этого лучше не стало! Тени ожили, и к Мауре протянулись черные руки! Отбрасывая их, она продолжала нестись, не чувствуя собственных ног. Слезы застыли в уголках глаз.

Дверь! Дверь! Плача от счастья, Маура подлетела к ней… и та оттворилась ей навстречу.

Она со всего размаху влетела во что-то мягкое… нет, жесткое и острое…

На спине сомкнулись сильные когтистые руки. Они обняли так, что затрещали ребра.

— Тихо-тихо, — ласково сказал Клюзерштатен. — Не бойся, малышка. Ну что случилось?.. Это просто тень Тьянгерии. Они вылезают, когда ей становится скучновато. Я не отдам тебя ей.

Маура его уже не слышала. Она медленно сползала на каменный пол. Из пронзенного шпагой живота струилась кровь, а глаза быстро стекленели.

— М-да, — сказал Клюзерштатен, глядя на распростертое перед ним тело. — Возможно, я поспешил. Ну что ж. Условки мои… м-м-м…

Он шумно втянул носом воздух. До него донесся смутно знакомый запах. Кровь Лахджи.

Надо поспешить.

Дзимвел внимательно изучил четыре двери перед ним. Пометка была на четвертой — крохотная, почти неразличимая, похожая на просто случайную царапинку. Но Дзимвел лучше всех знал, как мыслит Дзимвел, так что сразу понял, кто и зачем ее оставил.

— Привет, — сказал он, поднявшись на следующий этаж. — Какая приятная встреча.

— Очень приятная, — ответил Дзимвел, поднимаясь с круглого, нагретого на солнце камня. — Никому в жизни я еще так не радовался.

Дзимвелы обнялись, словно старые друзья. Эти дни в Башне Боли сделали их чуть более автономными, поскольку здесь опыт у каждого был индивидуален, и о приключениях других Дзимвелов они узнавали лишь после их смерти.

— Нас здесь двое? — спросил пришедший Дзимвел.

— Да, — ответил поднявшийся с камня. — Трое мертвы, еще двое продолжают идти. Покуришь?

— Спасибо, с удовольствием, — сказал Дзимвел, с наслаждением затягиваясь сигарой Фурундарока. — Какой это этаж и что выше?

— Предполагаю, что четырехсотый. Выше… выше смерть.

Дзимвел рассказал, что дошел до этого этажа около полусуток назад. Судя по всему, его занесло выше всех или он шел быстрее других, потому что больше пока никого не дождался. Оказавшись на четырехсотом, он попытался идти дальше, но быстро убедился, что следующие этажи непроходимы.

— За первой дверью бездна, — сказал он. — Там нет пола, сразу за дверью пропасть, и я не нашел способа через нее перебраться, если не вернуть крыльям всю их силу. Возможно, она ведет на самое дно башни. За второй дверью сплошная твердь. Этаж замурован, нужно идти сквозь камень, а учитывая размеры этажей, я скорее сотру когти, чем проделаю такой тоннель. За третьей дверью плотоядные насекомые-демоникалы. Они кишат на полу, стенах и в воздухе — и сразу повалили на лестницу, едва я открыл дверь. Бронежилет не помогает, они слишком малы. Подозреваю, что это кусочек Кхатаркаданна. Я спасся только благодаря подарку мэтра Дегатти — освященная соль их отпугнула.

— Что за четвертой? — спросил Дзимвел.

— Худшее из всех. Аз-Забания, один из пламенных ангелов Джанны, все там залил благодатным огнем. Он в безумном гневе, ненавидит любую скверну и убивает каждого, кто переступает порог. Возможно, Агип сумеет с ним договориться, но меня он слушать не стал, если вообще способен слышать.

— Понятно, — кивнул Дзимвел. — Подозреваю, что даже если мы каким-то образом сумеем пройти через один из этих этажей, впереди нас ждет еще десять с аналогичными или даже худшими препятствиями.

— Я пришел к тому же выводу.

Было очень непривычно говорить с самим собой вот так. Дзимвелы и прежде постоянно общались, но именно как с самим собой, это просто помогало думать. Сейчас же они в самом деле обменивались информацией, воспринимая друг друга как своего рода братьев-близнецов.

— Поступим так, — решил Дзимвел. — Сейчас, когда нас двое, один может безопасно вздремнуть.

— Я тоже об этом подумал, — согласился второй Дзимвел. — Я долго отдыхал на этом этаже. Ложись ты, я постерегу.

Демоны не нуждаются во сне. Вряд ли хоть кто-то из апостолов спал за эти дни в Башне Боли. Им просто было не до того.

Кроме Дзимвела. Вот он время от времени засыпал. Ненадолго, урывками, очень осторожно и не ради самого сна.

Сейчас они не сказали об этом вслух, потому что Тьянгерия слышит, но едва Дзимвел улегся на голую землю и закрыл глаза, как провалился в сон и перед ним появился Такил.

Тот выглядел ужасно усталым.

— Ты же только что… — начал он. — А, это другой. Слушай, так непривычно говорить с тобой, как с разными демонами.

— Что тебе сказал другой я? — тут же спросил Дзимвел.

— У него все хорошо, он объединился с Кассакиджей.

— Это чудесная новость, — порадовался Дзимвел. — Как поживает Тьянгерия?

— Я не могу ее уложить, — посетовал Такил. — Я очень стараюсь. Но она знает про меня и сопротивляется. Прости, Дзимвел. Мне нужно быть осторожным, иначе она меня сожрет.

Дзимвел задумался. Причиной, по которой он выдал Рокила за Такила, было в первую очередь именно это. Чтобы в случае провала изначального плана Тьянгерия думала, что поймала в том числе и Такила. Чтобы расслабилась. Чтобы позволила усыпить себя хотя бы на секунду.

Сейчас, когда она тяжело ранена, она, вообще-то, любит спать…

И она спала, когда фархерримы входили в Башню Боли. Такил следил за этим и сообщил Дзимвелу, как только это случилось. Он должен был оставаться снаружи и мешать Принцессе Тьмы проснуться.

Но она все равно проснулась, едва они оказались внутри. Из-за предупреждения Сорокопута она ждала именно Такила — и была к нему готова. Именно Сорокопут и его неожиданная дружба с Тьянгерией стали тем фактором, который Дзимвел не сумел предвидеть.

И из-за этого же Такил не мог теперь дотянуться сквозь Сон и снять завесу, которая лишает пленников демонической силы.

— Я понял тебя, — потер лицо Дзимвел. — Продолжай попытки. Сейчас все зависит от тебя.

— Я продолжаю, продолжаю… — упавшим голосом сказал Такил. — Я стараюсь, но… так. Что-то не так. Снаружи сильно шумят. Вокруг пахнет кровью. И лес горит!..

— Суть Древнейшего, — сказал Дзимвел, открывая глаза.

— Что ты видел? — спросил второй Дзимвел. — Тебе приснился кошмар?

— Да, мне приснилось, что все плохо.