Крылья Паргорона

Глава 20 Пошел ты, Дзимвел

Ильтира отправила в рот очередную ягоду. На редкость сладкая клубника. Теплая от жаркого солнца, почти горячая.

И сахарная-сахарная.

Ильтира облизнулась и потянулась за следующей. За ней открылся алый бочок ее соседки…

— Иди-ка сюда, — пробормотала демоница.

Хозяин сада трудился совсем рядом. Но он не видел Ильтиру и не слышал. Быть незримым для смертного несложно, но Ильтиру не замечали и бессмертные. Даже Высшие маги вроде этого.

Ильтира хихикнула. Великий волшебник, любимец богов, сотрясатель небес и колебатель тверди — а она ворует его клубнику, и он в упор ее не видит. Пожалуй, можно и аркан метнуть, заработать легкую условку… хотя тут условок сто, если не двести.

Возможно, все триста. Ильтиру обуяла жадность… но она затолкала ее поглубже. Нападать на волшебника на его территории, немотивированно, не имея на его душу никаких прав, без плана и с неясным исходом…

— Извини, — сказала она с сожалением. — Но клубнику я возьму.

Ильтире нравилось ее Ме. Абсолютная Невидимость. Она единственная среди апостолов продолжала ходить голышом, потому что большую часть времени ее просто не видели. Даже всевидящие глаза Загака, даже приглядывающий за всеми Дзимвел.

Даже Яной не мог проникнуть в ее мысли, когда она ходила невидимкой… наверное. Возможно, он просто хорошо собой владеет. Ильтира несколько раз проверяла — подкрадывалась к нему, бродила рядом, думая при этом такое, что любой бы изменился в лице.

Яной не менялся. Скорее всего, просто ничего не слышал.

Скорее всего.

Когда Ильтира была смертной, то могла лишь мечтать о таком Ме. Когда она, нищая оборванка, точно так же обносила чужие сады. Набирая в подол яблоки и сладкую хурму, она не переставала прислушиваться — не слышны ли шаги, не лает ли собака? Убегая с добычей, перелезая через изгородь, теряя по дороге половину сорванного — грезила о плаще-невидимке, воображала, как ходит среди других людей, а те ее даже не замечают.

Ничего сильнее тогда не хотела Ильтира Фьоринделло. Просто исчезнуть. Чтобы не видели, не обращали внимания. Не показывали пальцами, не кричали: «Держи!».

Родных у нее не было. Ни матери, ни отца. Она выросла в приюте… впрочем, не слишком-то выросла. Сбежала оттуда еще девчонкой, не пожелала по команде вставать, по команде завтракать, по команде молиться господам Паргорона. Желала свободной жизни.

Она быстро пожалела, но возвращаться не стала. На воле ее не кормили, зато и не колотили… во всяком случае, если удавалось удрать. Ильтира бродила по всей стране, питалась чем придется, быстро выучилась воровать, стала своей в трущобных шалманах. Лазящая по чужим садам девчонка выросла в настоящую оторву, считалась лучшей воровкой Местечепля, и скупщики краденого встречали ее, как родную дочь. Она залезала в такие дома, куда не решался сунуться никто, брала такие заказы, от которых отказывались все остальные.

Жила так, словно каждый ее день — последний.

А потом один из них действительно стал последним. Ильтира в конце концов зарвалась, чересчур обнаглела. Долгая череда удач вскружила ей голову, она возомнила себя неуловимой — и оступилась.

А дальше начался кошмар. В Легационите довольно низкая преступность, потому что с ворами там не церемонятся. Если ты не сумел встроиться в систему, на вершине которой сидят демоны, то становишься их пищей. Уже сейчас, а не потом, когда созреешь, прожив долгую и, возможно, даже счастливую жизнь.

Ильтира понимала это сейчас, сама став демоном. Тогда она лишь мрачно думала, что зря взяла этот заказ. Работать на авальцев — само по себе безумие, за одно это приносят в жертву сразу же. Залезать в тайное хранилище столичного Храма — безумие вдвойне, за это ее перед принесением в жертву еще и долго будут пытать. А уж прикасаться к тому пузырьку… сейчас Ильтира понимала, что там был ларитрин, но тогда она знала лишь то, что это некая колдовская кирня, которая позарез нужна заказчику, так что он готов отвалить гору облепихи.

А ведь старик Шугей предупреждал, что заказ паргоронски трудный, что только ненормальный его возьмет. Ильтира сама ведь, пьяная от своей кудесности, потребовала дело, которое никто не сдюжит — ну он и достал из шкапа тот конверт. Честно все рассказал, честно изложил все трудности и опасности.

Он всегда был честным посредником. Забирал жирный процент, но никогда Ильтиру не обманывал, ни в чем с ней не лукавил. Под пытками она бы обязательно его выдала, поэтому и вызвалась в добровольные жертвы.

Чтобы не сдать своих.

Ладно, не только ради этого. Ей и сами по себе пытки не очень нравились. Ильтира и из приюта-то сбежала, потому что там секли за всякую ерунду. Обливали ледяной водой, если не поднялся вовремя на молитву, и ставили на камни за пререкания с воспитателями.

Ильтира часто стояла на камнях.

В общем, вызываясь добровольцем, она понадеялась, что сможет сбежать. Многие добровольцы на это надеялись. Они даже сколотили что-то вроде шайки, строили планы. Главным был Хиторик… бедняга не пережил перерождения.

Ильтира поймала себя на том, что не помнит лица Хиторика. Хотя они были знакомы еще до того, как попали в жертвы к Матери Демонов.

Из переживших с ними были Озак и Гиздор… еще Загак все время терся рядом, но Хиторик сразу сказал, что это стукач, что ему доверять нельзя.

А теперь они все… жизнь их раскидала. Хиторик, Матта и Горил мертвы, Гиздор строгает детишек Совите, и разве что с Озаком они иногда видятся, но говорить особо не о чем. С ним они были знакомы недолго, Озак даже не из Легационита.

А что из чрева Матери не вышел Хиторик — может, даже и к лучшему. Он был лютым отморозком, лил кровь как воду, и демон из него получился бы такой, с которым не очень хочется делить вечность.

А стань он апостолом — они бы с Агипом точно убили друг друга.

Сорвав последнюю ягоду, Ильтира подняла взгляд. Волшебник закончил работать. Ему не было никакой нужды полоть сорняки вручную, он мог уничтожить их одним заклинанием. Но он все равно почему-то махал тяпкой, пока грядки не стали чистыми.

Посмотрев на это, он облегченно вздохнул, уселся на скамейку… и заплакал.

Смотреть на это было противно. Ильтира отряхнула руки и поднялась в воздух, воспарила над заснеженными просторами. Любящий клубнику колдун жил посреди смертной холодины — едва Ильтира пересекла незримую черту, как лицо обдало ледяным ветром. Будь она все еще человеком, окажись в этих краях вот так, нагишом — замерзла бы в считаные минуты.

Она еще и поэтому не тронула волшебника. Он немного, но сдерживал Грибатику, которая в этом мире заполонила треть континента. Добрый чародей Сакрамуш последний все еще живет в этих краях, на сотни вспашек вокруг больше нет ни единой живой души.

Кроме этих, конечно. Но их уже вряд ли можно назвать живыми, да и от душ там ничего не осталось. Ильтира опустилась на снег и подошла почти вплотную к существу, которое когда-то было белым медведем. Бесформенное, покрытое плесневыми наслоениями, оно бесцельно брело, глядя в никуда глазами-дырками.

А вот эти когда-то были людьми. Именно на них смотрел рыдающий Сакрамуш. Возможно, его друзья, родные… или просто другие люди, которых ему очень жалко.

Твари тянули руки к барьеру. Ощупывали его, словно слепые. Протягивали изъеденные язвами ладони. Их кожа пульсировала и пузырилась, тела были обезображены разложением и опухолями, похожими на древесные грибы.

Они нападали на всех еще не зараженных. Превращали в свои подобия. Тут повсюду были лохмы Грибатики, ее споры пронизывали почву, снег и воздух. Но Ильтиру не замечала ни она сама, ни ее порождения, эти мерзкие грибные зомби. А заразиться пассивно, просто вдохнув споры, она не могла.

Дзимвел сделал правильный выбор. Никто другой не смог бы проникнуть в самые недра Грибатики. Невидимая и неслышимая даже для самых высших чувств, Ильтира ходила там, где любого другого давно бы схватили и превратили в очередной покрытый плесенью полутруп.

Очень могучий полутруп, впрочем. Грибатика любит захватывать могущественных существ. В этих краях когда-то жили и другие чародеи — и сейчас они по-прежнему здесь. Сакрамуш время от времени убивает своих бывших соседей, когда те пытаются взять штурмом его обитель.

Ильтира уже выяснила, что у Грибатики есть что-то вроде разума. Не мысли как таковые, это еще до нее выяснил Яной, но она что-то там внутри себя соображает. Чувствует, когда от нее прячутся или сопротивляются, и целенаправленно таких атакует.

Как того же Фурундарока, с которым Грибатика сражается очень агрессивно. В других мирах она возрождается не настолько быстро, там могут пройти целые луны, пока уничтоженный очаг восстановится.

Хотя вряд ли Грибатика может строить планы. В основном это все-таки тупая всепожирающая грибница, которая расползается по сотням миров. Ильтира посетила уже добрый десяток, везде видя почти одно и то же, а ее саму не видел никто.

Невидимость — довольно простая и распространенная способность, но Абсолютная Невидимость скрывает даже от демолордов. Это огромное преимущество. Ильтира была бы вообще сильнее всех, с ней никто не мог бы справиться, если бы у нее было такой же силы оружие.

Она даже ходила однажды с Ао к ее волшебнику, Зукте, но у того не оказалось ничего интересного. Ничего сильнее ее собственного аркана и бластеров Каладона… из доступного для покупки. Ильтира не отказалась бы от Кулака Смерти, но его Зукта соглашался только обменять на нечто равноценное.

Взять его без разрешения оказалось невозможно, Ильтира пыталась.

А насчет обмена, конечно, и речи быть не могло. Абсолютная Невидимость все-таки заметно мощнее, да и не совсем подходит Ильтире Кулак Смерти.

Проблема с купленными Ме в том, что действительно развить можно только то, что тебе подходит. И нужны постоянные тренировки. Надо быть кем-то вроде Отшельницы, которая просто вышла замуж за богатого волшебника и целыми днями отдыхает. Ни забот, ни хлопот, легкая жизнь — заботься просто о троих дочках, а все остальное время развлекайся и саморазвивайся.

Ильтира пару раз заглядывала к Отшельнице. Без ее ведома, конечно. Ей просто было интересно, как поживает тринадцатый апостол. Остальные-то постоянно на виду, о них Ильтира знала даже больше, чем хотела, а Отшельница — фигура загадочная.

Она даже не с Парифата, хотя живет там.

Поднявшись повыше, Ильтира долетела до условной границы Грибатики. Та поминутно колебалась, сдвигалась севернее. Грибатика расползалась все дальше, и уже не сегодня завтра достигнет умеренных широт.

Во всех зараженных мирах это происходит примерно одинаково. Грибатика находит в них путь, всегда где-нибудь в заполярье, в холодной зоне, и оттуда начинает распространяться, пронизывая холодную почву и порабощая любых живых существ. Те становятся тупыми и агрессивными, нападают на всех, кто еще не заражен, и либо убивают, либо тащат в зону Грибатики, превращая в новых зомби.

Многие приходят и сами. Грибатика бьет еще и по мозгам, путает мысли, тянет к себе. Даже у Ильтиры шумело в голове — особенно когда она подходила вплотную.

Подходить ей не особо и хотелось, но Дзимвел дал очень четкие указания.

Ильтира везде брала образцы и относила их Мауре. Очень осторожно, потому что притащить в Камтсталь кусок живой Грибатики нельзя ни в коем случае. Хорошо еще, что сами по себе зомби не заразны, иначе Грибатика расползалась бы гораздо быстрее и была вовсе неостановима.

Ничего принципиально нового Ильтира пока не выяснила. Все это Фурундарок прекрасно знал и без нее. Но ее поразили масштабы бедствия. Она не думала, что заражено уже так много миров.

И началось это сравнительно недавно. Почти везде Грибатика появилась считаные годы назад, максимум — пару десятилетий. Паргорон, похоже, был одним из первых, куда она проникла, и только благодаря Фурундароку ее успехи там незначительны.

К счастью, она не любит жары, не любит солнца, и это ее замедляет. Но не останавливает.

Ильтира зависла в воздухе, глядя на рыбацкую деревушку. Сюда Грибатика еще не доползла, но через несколько лун обязательно доползет. А еще раньше тут появятся грибные зомби.

Все, больше ничего интересного. Все то же самое, что и везде, если не считать клубничного волшебника. Вообще-то, он должен быть очень могущественным, раз все еще держится, все еще охраняет свою территорию.

Но его конец — дело времени. Судя по тому, как он рыдает, рано или поздно ему либо откажет магия, либо он просто рехнется и выйдет в Грибатику.

Хм-м-м… нет, это будет нехорошо. Дзимвел велел до поры соблюдать строгую конспирацию, но Дзимвел ей не господин. Кому будет плохо, если об Ильтире узнает одинокий волшебник? Она может помочь ему… за хорошую плату. Вывести в безопасное место… и по сходной цене.

Душу-то он ведь в Грибатике и так потеряет.

Ильтира вернулась под волшебный колпак. Туда, где не было холода, снега и спор Грибатики. Хотела уже стать видимой, но в последний момент заколебалась. Он точно очень могущественный. Что он сделает, если перед ним появится демон? Она не Дзимвел и умереть может только один раз.

Поразмыслив как следует, Ильтира решила не пугать отшельника. Она просто зашла в дом, нашла в шкапу писчие принадлежности и написала записку.

«Дарагой валшебник если хочиш жить, адай душу…»

Нет, не то. Как-то грубо и звучит угрозой. Ильтира кинула бумажку в камин и взяла новую.

Надо подумать. Если бы волшебник хотел отдать душу ради спасения, он бы это давно уже сделал. Может быть, он тут вообще не в плену, а добровольно. Просто потому, что без него Грибатика бы давно уже дотянулась до той деревушки и быстро ползла бы дальше, к селам и городам.

Может быть, он изучает Грибатику. Может быть, ищет способ ее остановить. Или вылечить зараженных.

Добрые волшебники — они такие. Так что не стоит в лоб предлагать забрать его душу. Лучше сказать правду, но так, чтобы это понравилось доброму волшебнику.

«Дарагой валшебник у нас тожы есть Грибатика в нашим мири. Мы ришили ее убить. Если хочиш паможем и тибе, но не за так, хотя дешево, у тибя хватит».

Нет, тоже как-то не то. Она же не коммивояжер. Ильтира зачеркнула последнюю фразу и написала, высунув язык от усердия:

« …но не за так, хотя дешево, у тибя хватит.…почти просто так. Падумай, как следует, мы придем за ответом через время и аба всем дагаваримся. Друзья».

Ильтира с удовольствием посмотрела на записку. Ну да, не похоже на официальное дипломатическое письмо, Дзимвел бы точно написал поцветистее… и без клякс… но главное, что смысл ясен. Пусть теперь волшебник как следует поразмыслит, а потом она или Дзимвел снова к нему наведаются.

Ильтира хотела написать свое слово призыва. Но потом решила, что это рискованно. Кто знает, для каких целей он решит ее призвать? Что если его сделают грибным зомби, а у него сохранится сила? Жертвы Грибатики сохраняют часть прежних способностей. Возможно, даже памяти. С ними затруднительно общаться, чтобы узнать наверняка, а друг с другом они не разговаривают. Им хватает неслышного голоса Грибатики в головах.

Это все выяснили Яной с Маурой.

Нет, она просто потом заглянет снова. Или Дзимвел. Если волшебник приготовит ловушку — то Дзимвела убить не удастся, а ее он не увидит. Ее никто не видит, если она не хочет.

Именно поэтому ее и отправляют всегда на разведку.

Ильтира подозревала, что Матерь специально раздала им способности так, чтобы они дополняли друг друга, нуждались друг в друге. Чтобы вместе были сильнее, чем по отдельности.

Взять того же Такила. Он бесполезен, когда бодрствует. Не сильнее любого простого фархеррима. Когда это поняли, его стали беречь, охранять, потому что когда он спит… о, когда Такил спит, он очень сильный.

Или Дзимвел. Он может быть везде, может делать десятки дел одновременно, и он сам себе армия, но каждый отдельный Дзимвел не особенно силен.

А Агип, наоборот, несокрушим и непобедим, но мало полезен там, где нужно не драться, а… что угодно другое.

Жалко, что Отшельница под контролем смертного колдуна. Апостолы одно время даже обсуждали, не освободить ли ее, но в конце концов решили, что она их не поблагодарит. Печати контроля слишком глубоко внедрены и очевидны для всех, кроме самой Отшельницы.

Увы, среди них мало бойцов. Ильтира довольно слаба, если все-таки себя выдает. Она тихий убийца, может к кому угодно подкрасться и нанести удар — но это не совсем то, что нужно в борьбе с Грибатикой. Она может делать невидимыми и других, но уже с ограничениями, а чем больше у нее свита, тем слабее действует Ме.

Надо ей все-таки раздобыть какое-нибудь оружие… особенное оружие. Способное убивать тех, кого стоит убивать именно Ильтире. Она пыталась такое разыскать, но это не так-то просто, подобные штучки не валяются где попало.

Оставив записку, Ильтира покинула обитель чародея и пошла сквозь туманы Лимбо. Ей надоело бродить по все новым метастазам Грибатики. Везде одно и то же, ничего нового, и все то же самое она видела и в Паргороне. Ну да, убедилась, что Грибатика проникла в сотни миров, что она обширна и везде ведет себя одинаково. Собрала доказательства.

Но вообще-то, все то же самое можно сделать гораздо проще. Дзимвел мог бы и сам догадаться. Да, Грибатика по историческим меркам стала распространяться не так уж давно, но о ней наверняка уже собрали кучу сведений и без Ильтиры. Другие. Те же ларитры знают, кажется, все и обо всем, так что можно просто справиться в Красном Монастыре.

Но Ильтира отправилась не в Красный Монастырь. Туманы рассеялись, и вокруг все залило светом. Глаза даже слегка обожгло, таким он был с непривычки ярким и… светлым. Не просто свет, но Свет с большой буквы — та самая гадость, что противоположна Тьме и безусловно вредна демонам.

К счастью, не в такой концентрации. Глаза режет, кожу противно пощипывает, но терпеть можно. Ощущения как просто в очень жаркий и солнечный день.

Ильтире было душно. Ей не нужен воздух, но именно здесь его как будто не хватает.

Интересно, светлые так же себя чувствуют в Паргороне? Может, им, наоборот, зябко?

Ильтира неслась в небесах Сальвана, с любопытством поглядывая на прекрасные облака. На одних высились здания, какие-то дворцы и пагоды, другие служили небожителям транспортом. Третьи просто как спальные места — полежать, отдохнуть под лучиками Света… Ильтиру аж передернуло.

С тем же успехом можно загорать на решетке гриля.

Она уже бывала в Сальване. Сначала — просто сунула робко нос, проверить свое Ме. Потом смелее. Потом еще смелее. А потом обнаружила, что Абсолютная Невидимость скрывает ее даже от богов.

Она долетела до Хартеполида, Бумажного Дворца. Вопреки названию, чертог Елегиаста не состоял из бумаги, хотя бог наверняка смог бы сотворить и такое… если бы зачем-то захотел. Просто его стены казались полными книг шкафами, колонны тоже выглядели стопками книг, а окна заменяли витражи, испещренные мелким текстом.

Елегиаст очень любит читать, судя по всему.

У входа сидела милая бабуся с раздутым лбом. Одна из небесных мудрецов, святая Каламита. Привратница Небесной Библиотеки, что находится прямо во дворце Елегиаста и занимает большую его часть. Пройдя мимо не заметившей ее небожительницы, Ильтира сразу оказалась в окружении свитков, фолиантов и глиняных табличек.

Книжки, книжки, книжки. Бесконечное множество книжек, целые их улицы и площади. Но здесь они не настоящие, конечно — зачем богам настоящие книжки? Это скорее… души книг. Их идейные воплощения, которые в неисчислимом множестве собрал Елегиаст.

И они Ильтиру не интересовали. Она сразу отправилась в Астрариум — священный зал, где можно получить ответ на любой вопрос.

Вместо купола тут было звездное небо, и рисунок созвездий ежеминутно менялся. Стены — из прозрачного синего камня, за которыми виднелись пейзажи других миров. Прямо по полу тек ручей, в водах которого мелькали образы, связанные с мыслями того, кто смотрит. А в самом центре парила огромная сфера, на поверхности которой вспыхивали и гасли символы сальванского языка.

В Астрариуме было полно посетителей. Небесные мудрецы с водянкой всей башки. Смахивающие на вонючих бомжей воздатели. Пустоголовые куклы, которые зовутся грациями и музами. Мимо пролетел розовощекий кудрявый амур, похожий на Фурундарока под успокоительным.

Были и небожители из других миров — сотканные из света и тени люмены, драконы из звездной пыли, ангелы с белоснежными крыльями и даже живые геометрические фигуры.

На появление в этой святая святых демоницы никто не отреагировал. Ее не видели. Не слышали. Всеведущие светлые духи смотрели на нее, как на пустое место.

Воистину было мудрым выбором взять только одно Ме, но предельно мощное. Такой выбор сделали самые умные — Дересса, Кюрдига, Яной, Каладон, Ветцион, Такил (этот случайно)… и Дзимвел?..

Ильтира не поверила своим глазам. Дзимвел. Космоданов кир, это же Дзимвел. Сидит спокойно за одним из круглых столов, листает какую-то книгу, что-то подчеркивает в длинном свитке. Другой Дзимвел тем временем крутит картинки на боку центральной сферы, а третий беседует о чем-то с тощим павахтуном в соломенной шляпе.

Дзимвел смотрелся тут неуместно. Но небожители не возражали. Они болтали с ним, как со старым приятелем. Его они, в отличие от Ильтиры, прекрасно видели, но не вопили, не нападали, не пытались изгнать.

Более того — один из них ему помогал.

— Тут и тут, — говорил павахтун, высвечивая в воздухе какие-то значки. — Линии Зората и Хе едва затронуты, но мицелий Спорораспевного Единства и там пронзает плоть смертных. Поражение Земной грозди пока незначительное, но в большинстве версий Земли полюса малонаблюдаемы, так что проницание обнаруживают с запозданием.

— Оно распространяется там, где ваша власть слаба, — произнес Дзимвел, пристально глядя на чертеж.

— Да, там, где есть бреши и противодействие ограничено. К тому же на рубежах все чаще замечают Громил…

Ильтира подошла ближе. Уселась рядом с Дзимвелом и некоторое время смотрела, что он делает. Читала то, что читал он, слушала его разговоры с сальванцами. Слишком уж он с ними накоротке… не предатель ли их великий лидер?..

Нет. Он делает то же самое, ради чего сюда явилась и сама Ильтира. Выходит, догадался все-таки и сам.

Ильтире стало досадно. Она улучила момент, когда Пресвитер отвернулся, и передвинула чернильницу.

Перо обмакнулось в пустоту. То не было материальное перо смертных, а скорее его символ, овеществленная идея, но без чернил эта идея не писала, и взгляд Дзимвела на секунду остекленел.

Ильтира хихикнула и выдернула перо из его пальцев. А когда Дзимвел дернулся следом — быстро черкнула в его свитке: «Превет Дземвел».

— Привет, Ильтира, — бесстрастно произнес Пресвитер. — Можешь проявиться, тебе ничего тут не грозит.

— Как понял, что это я? — спросила Ассасин, стряхивая невидимость.

— По твоему неповторимому чувству юмора.

Ильтира затряслась в беззвучном смехе. Да, когда-то она подшучивала так над всеми в урочище. Было невероятно весело — и ей, и остальным… ну, ей уж точно. Потом немного приелось — и ей, и остальным… ну, ей немного позже, чем остальным.

— Знаешь, я ожидала увидеть в таком месте кого-то вроде Агипа, а не тебя, — сказала она.

— В библиотеке?..

— В Сальване. Что ты тут делаешь?

— Полагаю, то же самое, что и ты. Ильтира, зачем ты здесь? Я же дал тебе конкретное поручение.

— Ну я…

— Ильтира, просто зайти в информаторий я могу и сам. Я прямо сейчас навожу справки у кэ-миало, инфалов, энгахов, Наблюдателей, Путешественников… А вот забраться в недра Грибатики из всех нас способна только ты.

— Ла-адно, — нехотя протянула Ильтира.

Конечно, сидеть в теплой сальванской библиотеке — как раз то задание, на которое Дзимвел назначил себя. Это что у него — какао?..

— Это какао?

— Желаете и вы? — возник рядом румяный гастрон. — Угощайтесь.

Ильтира отхлебнула. Хороший какао. Многовато благодати, но ничего.

— Я нашла очень много серого дерьма, тупых зомби и одного волшебника, — доверительно сообщила она.

И снова отхлебнула.

— Про волшебника подробнее, — попросил Дзимвел, не отрывая взгляда от свитка.

Ильтира коротко рассказала, не забыв похвастаться, какое великолепное предложение сделала чародею. Дзимвел рассеянно кивнул и сказал:

— Молодец. Но не возвращайся туда. Я сам. Твоя задача — изучить сердце Грибатики. Мир-источник. Ее дом. Ты там еще не была?

— Пока не добралась. Оставила на сладкое, — улыбнулась Ильтира.

— Когда доберешься — будь очень осторожна. Осмотри все, но не контактируй ни с кем. Глубоко не залезай. Не рискуй без крайней нужды. И если встретишь Громилу… не приближайся.

— Громилу?..

— У Грибатики есть особые стражи. В Паргороне их пока не видали. Даже Величайший Господин о них не знал… но они, похоже, очень сильные.

— Ясно… и как они выглядят?

— Все по-разному. Так что лучше держись подальше от всего, что покажется необычным.

Ильтира вернула чашку гастрону. Посмотрела на спокойного павахтуна. Им нормально, что она демон?..

Вроде нормально. А Дзимвел-то молодец, налаживает контакты.

Но раз она здесь не нужна… ладно. Пусть каждый делает то, что умеет. Дзимвел — копается в бумажках и пьет какао с просветленными, а Ильтира — добывает сведения из вражьего логова.

И она снова исчезла. Все-таки не по себе, когда ее все видят. Тем более сальванцы, которые по определению враги всему паргоронскому.

А она еще и голая, вообще-то. Неизвестно, как эти ханжи на такое реагируют.

Следующие несколько недель были скучными. Ильтира то ходила сквозь туманы Лимбо, то бродила среди спор Грибатики. Она искала путь в мир-источник, обшаривала Страницу за Страницей.

Чем ближе она подбиралась, тем гуще и страшнее становилась Грибатика. Небо исчезало из-за постоянных туч — и эти тучи тоже были Грибатикой. Она приходила в холодные земли, но дальше сама распространяла холод. Споры пронизывали воздух, отрезали землю от солнца, проникали во все и все делали своей частью.

В какой-то момент Кромка стала дырявой, как решето. Грибатика пронизала и ее, разрослась сквозь миры. С одной стороны это облегчало хождение между мирами, с другой — стало тяжело передвигаться, не проваливаясь в иные измерения. Ильтира давно обзавелась парой мелких Ме для навигации, но тут они помогали уже слабо.

Все реже встречалось хоть что-то, кроме Грибатики. Иногда Ильтира замечала какие-то города, крепости, бункеры — но это были последние оплоты с горсткой уцелевших. Одна такая крепость неплохо оборонялась, там пылали огни и гремела бравурная музыка — но вокруг была сплошная Грибатика, и Ильтира посочувствовала горстке оставшихся храбрецов.

Она двигалась все медленнее. Все осторожнее. Чем ближе к центру, тем опаснее было даже ей. Кого-то без Абсолютной Невидимости Грибатика мгновенно сцапала бы и пожрала.

Тут не было даже духов.

Грибные зомби почти перестали встречаться. Все живое давно было переварено и переработано. Только изредка Ильтира видела какие-то фигуры, но избегала к ним приближаться.

Возможно, это были те самые Громилы — одни отличались необычайными размерами, от других исходила пугающая аура. Однажды мимо пронеслась настолько быстрая тварь, что Ильтира заметила лишь смазанное пятно.

А вот сама тварь ее явно не заметила. К счастью.

Зато Ильтиру все чаще замечала сама Грибатика. То есть не замечала, нет, просто… обращала внимание. Когда вокруг была только она, когда спор в воздухе становилось так много, что Ильтира будто плыла сквозь грязную воду.

В эти моменты Ильтира становилась пустым местом там, где пустых мест нет. А поскольку вокруг кишела сплошная густая грибница, движущаяся «дырка» в форме Ильтиры вызывала подозрения. Споры издавали тревожные сигналы, по бесконечной массе шли черные сполохи, а в голове начинало шуметь сильнее. Один раз пронзило острой болью.

Ильтира поняла, что надо поворачивать назад. Уходить, пока не отказала даже Абсолютная Невидимость. Еще немного, еще чуть-чуть пройти вперед — и поворачивать.

Вполне возможно, она уже выполнила задание. Уже добралась до мира-источника. Возможно, все это безумие вокруг — уже сердце Грибатики.

Но потом оказалось, что еще нет. Что это просто самые близкие к нему миры.

Миры, зараженные и пожранные целиком.

Ильтира поняла это, когда достигла Грибной Звезды.

— Нет, — еле выговорила она. — Нет-нет-нет. Вот за это десяти тысяч мало. Пошел ты, Дзимвел.

Убегала Ильтира очень быстро.