Крылья Паргорона

Глава 50 Наконец-то я кого-то нашел

Кассакиджа и Дзимвел поднимались по лестнице. Очередная дверь, очередной этаж. От Кардаша больше суток не было ни слуху ни духу, так что он их явно потерял. Возможно, погиб, столкнувшись с другим апостолом или не совладав с испытаниями Башни.

Это было бы славно.

— Не могу поверить, — снова заговорила о том же самом Кассакиджа. — Он же поклялся. Мы все поклялись.

— Ему было трудно преодолеть клятву, но он справился, — сказал Дзимвел. — Будем надеяться, что это уже убило его.

— Да… мне казалось, что он на такое не пойдет, — подавленно произнесла Кассакиджа. — Как это глупо. Мне казалось, что я его люблю. Я думала, что никогда не позволю мужчине меня обмануть. Не думала, что это так легко, когда слишком хочешь, знаешь… обмануться. Раньше со мной такого не было. Наверное, мне просто хотелось…

Она говорила все тише и тише, избегая встречаться взглядом с Дзимвелом, а потом замолчала совсем.

— Держись позади меня, — сказал тот вместо ответа. — Если я погибну — постарайся выжить. У тебя важная роль в плане.

— У тебя еще важнее, — криво усмехнулась Кассакиджа.

— Но у меня еще остались запасные Дзимвелы. А у тебя жизнь только одна.

Игуменья покривила губы и наконец взглянула Пресвитеру прямо в глаза:

— Я за тебя не голосовала. Мы с Кардашем и Маурой договорились проголосовать друг за друга и не голосовать за тебя.

— Я знаю, — ответил Дзимвел.

— Я не надеялась тебя обойти, но вот у Кардаша шансы были… особенно после Ромазара… Он говорил… он сказал… он собирался сделать мне предложение. После Башни Боли. Он недвусмысленно намекал. Но я… я не думала, что он замыслил… что он так легко нарушит клятву… он планировал совсем другое… хотел снова стать королем…

— Я знаю, — повторил Дзимвел.

Это было все, что он сказал, и Игуменья сделала вид, что ее очень интересует содержимое ее рюкзака. Надо как следует проверить, на следующем этаже может оказаться все, что угодно.

— А за кого голосовал ты сам? — не выдержала она, открывая дверь. — Теперь-то уже можно сказать.

— За Каладона, Дерессу и тебя.

Этот этаж Ао сразу не понравился. Предыдущий был как раз для нее — полоса препятствий. Словно огромная цирковая арена, на которой очень пригодились ее акробатические навыки. Она прыгала, бегала, кувыркалась, перепархивала со снаряда на снаряд, уворачивалась от мешков и булав, и ее не смущало, что внизу острейшие шипы, а сами препятствия тоже снабжены шипами.

Она даже немного повыделывалась, попозировала для Тьянгерии — детишки же обожают цирк!

Потом она увидела, что шипы смазаны ядом, который достал бы и высшего демона. Но это было уже потом, почти под конец, так что она почти и не волновалась.

А этот этаж совсем другой. Он сразу задает унылое настроение. Ночь, холод, мертвый городок, в «небе» светит иллюзорная луна, дует промозглый ветер и вдали кто-то воет. Либо реальное чудовище, либо звуковое сопровождение для антуража…

Скорее второе. Тьянгерия явно долго готовила свой игрушечный домик к приему гостей. Каждый этаж индивидуален, на каждом что-нибудь свое. Пустых нет, а декорации очень натуральные. Многие — очень живописные.

Ао подозревала, что так Тьянгерия компенсирует невозможность покинуть башню. Возможно, самые верхние этажи вообще превращены в прогулочные зоны и недоступны для игроков. В этом случае подниматься бессмысленно, и в конце концов она просто упрется в тупик.

Но иных вариантов у Ао не было.

Она уже привычно огляделась по сторонам. Прежде всего надо выяснить, обитаем ли этаж и если да, то кем. За шестьдесят два этажа она поиздержалась, в одних пушках уже кончился заряд, что-то сломалось, а лазерную винтовку сожрал монстр, похожий на помесь жабы и бегемота.

Просто «ГАМ!» — и все. И нет винтовки. И хорошо, что только ее.

Сама Ао сбежала от него, сверкая пятками. Слава Матери, что создала их такими быстрыми и ловкими. Если сравнить высших демонов Паргорона по физическим возможностям, фархерримы уверенно на втором месте.

Гхьетшедарии, конечно, летают и телепортируются, но если отнять у них демоническую силу, они будут лишь немногим сильнее людей. Чечпоки. Никчемные.

Что касается бушуков, то они, ну… четвертьрослики. Короткие ручки, короткие ножки. Лишенного магии бушука можно забить пинками.

А кэ-миало без демонической силы смогут… они вообще останутся живы, если их ее лишить? Они же голые мозги. Наверное, все же останутся, но не смогут даже шевелиться, так что они где-то в хвосте.

Ларитры… с ними сложно. Они сами чистая демоническая сила. Если их ее лишить — что случится? Они застрянут в фальшивых телах или просто развоплотятся?

Ну в любом случае фархерримы на втором месте.

На первом, конечно, гохерримы. Они сильнее и крупнее. Их кожа не покрыта чешуей, но очень толста. Болевой порог высокий. И каждый проходил особые тренировки, каждый — элитный воин. Разве что крыльев у них нет, но сейчас они и Ао не очень-то помогают.

Ах да, кульминаты же еще. Значит, третье место.

Ао представила, что стало бы с Башней Боли, окажись здесь кульминат, и хихикнула. А потом осеклась. Впереди что-то… тоже хихикнуло. Будто тоже посчитало шутку забавной.

Ао приостановилась, проверяя заряд снайперской винтовки. Нормально, еще шестьдесят три процента. Она несколько раз издали снимала из нее изуродованных Безликих, тахринариев, Низших и других монстров. Очень удобно.

Наверное, со временем дистанционное оружие будет тем, что немного уравняет ее породу и гохерримов. Гораздо лучше не подпустить бугая с клинком слишком близко, не так ли?

Конечно, для этого придется обзавестись демоническим оружием. Созданным собственноручно. Что-то такое завел Дзимвел. Каладон тоже движется по этому пути. Агип же… ну… привык по старинке.

— Хи-хи-хи!.. — сказала Ао, напряженно прислушиваясь.

— Хи-хи-хи!.. — ответили ей.

Гораздо ближе. Не на горизонте, а как будто бы… неизвестный за пару секунд преодолел треть этажа. Ох, как это плохо. Возможно, зря она приготовила винтовку…

Ао метнулась к ближайшему зданию и в мгновение ока вскарабкалась на крышу. Той, впрочем, не оказалось — черепица давно осыпалась, остались лишь деревянные балки. Усевшись на одну из них, Ао завертела головой.

Ничего и никого. Ветер гонит сухие листья. На этом этаже поздняя осень. Прижав к плечу винтовку, Ао напряженно высматривала движение… любое движение…

— Хи-хи?.. — подала голос она.

— Хи-хи!.. — раздалось прямо внизу.

Ао резко развернулась, опустила взгляд — и чуть не рухнула с балки. Прямо у стены стояла… маленькая человеческая девочка.

Лет десяти на вид, в черном платье, с черными волосами… ужасно похожая на Тьянгерию, только вымазанную сажей. Вместо глаз и рта черные провалы. Она тянула к Ао руки с черными пальцами… но, конечно, дотянуться снизу не могла.

Ао тяжело задышала. От этого существа исходила такая опасность, какой не было даже от того жабегемота. Она прицелилась точно в лоб… но тут девочка раскрыла рот и завизжала.

Этот крик ввинтился в уши раскаленным сверлом. Ао обуяло диким страхом, винтовка выпала из ослабевших пальцев, а девочка… взлетела. Ее понесло к Ао, словно тростевую куклу. Она протянула руки, а из пальцев выметнулись черные тени, опережая свою хозяйку…

— А-А-А-А-А-А!!! — истошно завопила Ао, кувыркаясь назад. — Куда бежать, куда бежать, КУДААА?!!

Она плюхнулась на грязную улицу и помчалась так, что воздух засвистел в ушах. Обернувшись на бегу, Ао увидела несущуюся следом девочку.

Та даже не изменила позы. Опустилась к самой земле, но продолжала лететь над ней, не перебирая ногами. Руки удлинились еще сильнее, а ее рот-провал расширился во все лицо, и Ао начало… затягивать!

Не как у гхьетшедариев. Так, как это бывает в страшном сне, когда ты бежишь от монстра, но какая-то злая сила влечет тебя к нему.

— Отстань! — верещала Ао, не помня себя от ужаса. — Отстань от меня, сука! А-А-А-А-А!!!

Это было что-то невообразимое. Она никогда в жизни так ничего не боялась. Пятки били по мостовой, рюкзак мешался между крыльями… Ао на бегу сорвала его и отбросила, швырнула в девочку, обуянная паникой.

Та проглотила рюкзак на лету — и снова завизжала. На этот раз — так, что едва не лопнули перепонки.

— НЕ ОРИ!!! — заорала Ао. — НЕ ОРИ!!!

Она даже не видела, куда бежит. Страшно было так, что не получалось думать. В голове стучала одна мысль — к дверям, к дверям, к дверям! Прочь, прочь, прочь!

А что если эта тварь может ходить между этажами⁈

Нет!.. не должна!.. дверь!.. вон!.. правда, вниз… какая разница⁈ Куда угодно, лишь бы подальше…

…И тут дверь распахнулась.

В первый момент Ао обрадовалась. Если это брат или сестра — она спасена. А если Безликий или другой страж башни — Ао просто его перепрыгнет, и он задержит эту отвратительную тварь…

Дверь… расширилась. Стала огромной. И из нее вышел…

Ао резко запрокинула голову.

Только что она думала, что хуже быть не может. Но над ее головой свистнул ледяной меч — и она крутанулась на пятке, бросаясь обратно к страшной девочке.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — завопила она, мчась прямо на черную тварь.

— НЕ ОРИ! — прогремел Таштарагис. — ЧТО ЗА ШУТКИ, ТЬЯНГЕРИЯ⁈

Сердце Ао ухнуло в пятки. ТЬЯНГЕРИЯ⁈ Так это она сама⁈ Не может быть!.. она же выглядит не так!..

Ао запуталась.

Думать было совсем некогда. Бывшая циркачка взлетела по фонарному столбу, ухватилась за край кончиками пальцев, качнулась и прыгнула на стену какого-то сарая. Пронесясь по прохудившейся крыше, снова прыгнула — и расправила в полете крылья.

— ОГО, — сказал Таштарагис, снося какой-то дом ледяным мечом. — ПРЫТКАЯ ЯЩЕРИЦА.

И он побежал следом. Сам ростом с пятиэтажный дом, скелет с бычьим черепом быстро нагонял ее, разрушая все на своем пути. Громадный клинок крушил стены и столбы, словно горстки кубиков.

А с другой стороны продолжала лететь страшная девочка. Она никуда не делась и даже опережала Таштарагиса. Проносилась сквозь улочки, то поднимаясь в небо, то опускаясь к самой земле. Длиннющие черные пальцы несколько раз почти касались спины — Ао чувствовала мертвящий холод.

Любой из этих двоих убьет ее, если настигнет.

Ужас Ао стал так велик, что перешел какую-то точку невозврата, и внутри поселилось холодное равнодушие. Так в детстве спадал страх, едва она ступала на канат, по которому ходила с шестом.

Страх есть только пока лезешь по лестнице, а потом… ты словно смотришь на себя со стороны.

И сейчас она так же будто глядела на саму себя сверху, каждый раз выбирая, куда прыгнуть, куда свернуть, чтобы выиграть лишнюю секунду. Путь был извилист, а городок оказался не так уж мал — но противоположные двери приближались.

Только бы из них не вышел другой демолорд…

Каладон размышлял над очередной головоломкой. Он очень быстро проходил этажи, набитые чудовищами, и не слишком застревал на полосах препятствий, но головоломки иногда заставляли попотеть.

Не все. Логические и механические он решал без особого труда. Но в некоторых таился подвох, требовавший от него невесть чего. Как та, с разноцветными геометрическими фигурами, в которых, как оказалось, форма вообще не имела значения, а учитывался только цвет. Или та, где нужно было разделить кучу мяса между тремя голодными демонами, но правильно она делилась только в том случае, если добавить еще кусок, отрезав его от самого себя (Каладон в итоге их просто расстрелял).

И теперь вот это.

— Да что за кирня, — наконец произнес он.

Зеркальный лабиринт с прихотливо закрученным пространством. Каладон видел двери, видел их тысячи, но все они были за зеркалами.

Он трижды обошел весь этаж. Пытался разбивать зеркала, но это были не стекла, а скорее миражи, и обычное оружие ничего им не делало. Пытался сам войти в зеркало — но его они не впускали, хотя за каждым двигался зеркальный двойник.

Не такой уж и двойник, впрочем. Зеркала были кривые. В одних Каладон представал гигантом, а в других карликом. В одних тощим, как скелет, а в других жирным, как куржуй. В одних лицо перекашивало до неузнаваемости, и Каладон представал какой-то образиной, а в других коверкало тело, и он обращался в древнего старца или мерзкого горбуна.

И двойники повторяли все его движения. А за их спинами были двери. Каладон попробовал встать так, чтобы двойник оказался рядом с нужным местом, поднял руку, взялся за несуществующую ручку, сжал, потянул… и за зеркалом отворилась дверь. Если Каладон сделает пару шагов — двойник за нее выйдет.

И оригинал, возможно, тоже.

— Ага, — стал рассуждать он вслух. — Это я, значит, выйду… и стану таким, да?.. Вот в этом загвоздка?

Ему не ответили. Тьянгерия давно не произносила ни слова, но Каладон продолжал с ней разговаривать, потому что ему было скучно и хотелось с кем-нибудь поболтать, пусть даже Принцессой Тьмы.

— Не, я так не согласен, — покачал головой Каладон. — Я лучше назад пойду.

И он вернулся к входу на этаж… попытался вернуться. Двери назад теперь тоже скрывались за зеркалами — и по другую сторону корчили рожи уроды и страшилища, в которых отдаленно угадывался Каладон.

— Жопа какая, — сказал он, глядя на одно из отражений. — Ярыть. Вот, значит, как.

Он задумался. Дураку очевидно, чего от него хотят — он должен искать среди отражений такое, которое наименее его изуродует. Но их тут тысячи, наверное. Так часами можно бродить.

Каладон попробовал сдвинуть одно из зеркал. К его удивлению, это получилось. Пули и лазерные вспышки проходили сквозь них, как сквозь дым, но едва коснулись живые пальцы, как под ними проступило холодное стекло — и зеркало послушно поехало, куда он толкнул.

Каладон поставил одно зеркало напротив другого, а сам встал между. В обоих закружился настоящий калейдоскоп уродов — отражения искривляли его и друг друга, искривленные снова искривлялись, и от этого рябило в глазах.

Но Каладон смотрел не на свои отражения. Он смотрел на двери. Те тоже отражались — снова и снова, уходя в бесконечную рекурсию. Он очень тщательно подвинул оба зеркала, потом взялся за несуществующую ручку, открыл несуществующую дверь… и зеркала вспыхнули! В обоих образовались бесконечные черные туннели, они соединились… и Каладон бросился в один из них!

На пути встали его собственные отражения, а сзади набросились другие зеркальные двойники. Но этого Каладон ожидал — и взмахнул мономолекулярным клинком. Рубя мороков-демоникалов, разбрасывая их гудящим силовым кастетом, он побежал что есть сил — и оказался на обычной лестнице между этажами.

К сожалению, не той. Эта вела не вверх, а вниз.

Что ж, не повезло, придется пройти лишний этаж, потому что снова возиться с этими зеркалами Каладон не собирался. Он не спеша зашагал по ступеням… и до него донесся вопль. Не ужасный визг мутанта-тахринария, не рев еще какого-нибудь чудища, а обычный женский крик… причем тембр показался Каладону знакомым.

Облаченный в экзоскелет «Карапакс-800», с плазмометом наперевес, он с грохотом пробежал по лестнице и пинком распахнул дверь…

…Ао думала, что еще громче кричать не сможет. Но когда прямо перед ней резко распахнулась дверь и из нее вышел какой-то железный монстр, она перешла на ультразвук.

— ПРИГНИСЬ! — раздался гулкий голос.

Ао послушалась инстинктивно. Просто не осталось сил сомневаться. Прыгнула на землю, распласталась раздавленной ящерицей — а над головой раздался гром, заревело пламя и стало очень жарко.

Потом небо раскололось от рыка Таштарагиса. Оглушенная, Ао метнулась вперед и в сторону, мгновенно распрямляясь и скрываясь за спиной… Каладон, конечно, это Каладон в своем боевом костюме!

Резко развернувшись, она увидела, как тает и растекается в лужу страшная девочка. Каладон окатил ее пламенем из огнемета — и тут же снова принялся палить по Таштарагису.

Но вот он так легко не подыхал. Кажется, плазменная очередь вредила ему не сильнее горсти песка. И он быстро приближался, заставляя землю дрожать.

— Бежим, это настоящий Таштарагис! — крикнула Ао уже с лестницы.

— Что⁈ — ответил Каладон, швыряя в демолорда гранату. — Откуда… нет, не туда!.. В другую!..

У Ао хватило ума не спрашивать, почему. Она и сама уже сообразила, что если Каладон спускается — на той стороне ничего хорошего нет.

Они перебежали к другой двери под самым носом Таштарагиса. Ледяной меч врезался в стену мигом спустя — а потом дверь за их спинами стала расширяться, расти, впуская Бычьеголового.

У Каладона тоже хватило ума понять, что против Таштарагиса весь его арсенал не опасней детской рогатки. В лучшем случае немного задержит. Он швырнул через плечо еще одну гранату и побежал за Ао по лестнице, очень надеясь, что на той стороне не головоломка.

Их будет очень сложно решать с демолордом за плечами.

Кардаш замер на лестнице, привычно разглядывая Карту, высматривая зеленые точки. На одном из самых верхних маршей мелькнул Дзимвел… этому совсем немного осталось до пентхауса, но вряд ли он сунется туда в одиночку. Семью этажами ниже Кардаша только что возникла Маура. Еще восемнадцатью этажами ниже — Лахджа… удивительно быстро она движется, еще совсем недавно была в самом низу. А двадцатью этажами выше — Такил… он что, все еще жив?.. И так высоко забрался?.. Кардаш был уверен, что Сомнамбулу даже не придется убивать.

А вот появился волшебник Дегатти… и Кюрдига. Они объединились?.. Скверно. Кюрдига, конечно, без своего Ме не угроза, но вот волшебник… он до сих пор жив и поднимается с огромной скоростью. Из этого следует логичный вывод, что он либо сохранил свою магию, либо приберег что-то в рукаве, как сам Кардаш. Обычный смертный в Башне Боли долго бы не протянул.

А смертного Ключ Сквернодержца не прожжет насквозь, как демона, так что… так что… кхм… да, лучше оставить волшебника на потом. Или вообще не трогать — он же не апостол, так что в сделку с Лиу Тайн не входит.

Кардаш мысленно добавил новую информацию в Журнал и задумался, куда пойти дальше. По всему получается, что лучше спуститься к Мауре. Из точно известных она ближе всех. Но Маура не в числе первостепенных целей — она, в общем-то, безобидная, Кардаш бы ее даже оставил, не будь Лиу Тайн так категорична.

Кардашу на самом деле не очень и хотелось убивать всех апостолов. Они были бы очень полезными слугами. Обязательно нужно избавиться только от Дзимвела, Яноя… этот уже… Такила, да еще Агипа… кстати, где он?.. давненько Кардаш его не замечал на Карте. Может, уже подох где-нибудь? Было бы просто расчудесно.

А Ветциона, Каладона и девчонок Кардаш предпочел бы оставить в качестве свиты. Ильтиру и Ветциона, конечно, теперь придется убить… нет, их всех придется убить, потому что Лиу Тайн выразилась предельно ясно, но Ильтиру и Ветциона убить нужно обязательно.

Кстати, насчет Ильтиры. Она либо все еще на том этаже, либо ушла, пока Кардаш не мог ее видеть.

Ладно, она ему мало опасна. Они все, в общем-то, мало ему опасны, пока лишены Ме. Даже Агип с его Низвергателем Жадных… хотя он может быть проблемой. Артефакты в башне продолжают работать, как продолжает Ключ Сквернодержца.

Ладно. Надо заняться Алхимиком, а потом, видимо, Отшельницей. Две очаровательные дамы должны умереть.

А могли бы вечно тешить своего повелителя…

Кардаш невольно ухмыльнулся и зашипел от боли. Лицо испорчено навечно. Даже когда рана сомкнется, останется шрам — длинный и уродливый. Словно он не король, а какой-то головорез из подворотни.

Ильтира дорого за это заплатит.

Он открыл дверь и спустился на очередной этаж. До Мауры еще целых шесть, полно времени, чтобы подготовить засаду. Но скорее всего, конечно, придется преследовать, потому что выбор каждый раз из четырех вариантов, и они очень легко могут разминуться.

Кардаш окинул взглядом белокаменные руины. Похоже на разрушенный храмовый комплекс. Возможно, в его развалинах прячется очередное чудовище, а возможно, тут что-нибудь еще.

Какая разница? Кардаш просто снесет очередную дверь и пойдет дальше.

Шаги. По мрамору цокают копыта. Кардаш прищурился, поднимая Ключ Сквернодержца. Интересно, что за страж у этого этажа — какой-нибудь железный огнедышащий бык или…

Странное цоканье. Как будто копыта немного разные…

— О, приве-е-е-ет! — раздался насмешливый голос. — Наконец-то я кого-то нашел!

Кардаш обмер. Он провел в Паргороне меньше двух лет, но, конечно, назубок выучил всех демолордов. Не только Большую Четверку, но и каждого из остальных демонов-властелинов.

Клюзерштатен.

Что он здесь делает? Откуда он здесь? Почему?

Лиу Тайн знает? Она ничего не говорила. Он тоже состоит в комплоте?

Из демолордов он не самый сильный, конечно. У него только тридцать первый уровень. Но…

А Клюзерштатен тем временем шагнул вперед, пристально глядя на Ключ Сквернодержца. Замочек на трости-шпаге отщелкнулся, и блеснуло сиреневое лезвие.

При виде этого металла рана на лице Кардаша противно заныла.

— Пока никто не наделал глупостей… я быстрее, чем ты думаешь, — сказал Клюзерштатен с чуть напряженной ухмылкой. — И разукрашу тебя так, как не снилось тому, кто это сделал. Кто это сделал, кстати? Отвечай.

— Это… Ильтира, — быстро ответил Кардаш. — Она шестью этажами выше. Ранена. Легкая добыча.

— Ха, — осклабился Хромец. — Сразу сдал. Но я… ищу других встреч. Я все-таки гохеррим, мне неинтересны… подранки. А ты у нас шулер, не так ли? Скажи, где Лахджа.

— Ниже, — с готовностью сообщил Кардаш. — Двадцать пять этажей вниз… может, уже двадцать четыре. Она очень быстро идет.

— Да… Балаганщик зачем-то упростил ей жизнь. Зря. Он слишком мягок, так и не разгадал свою бывшую. Впрочем… тем сильнее ее удивлю я, не так ли?

Он подмигнул Кардашу. Тот неуверенно улыбнулся в ответ.

— Что улыбаешься? — насмешливо спросил тот. — Я вытащу ее, а не тебя. Тебе конец, Кардаш. Бегай, бегай и кусай своих бывших друзей, бешеная псина. Тебя я убивать не буду — у меня хорошее настроение, меня ждет свидание.

И он преспокойно повернулся и зашагал назад, чуточку пританцовывая. Кардаш смотрел ему вслед и думал, насколько легкая мишень эта мохнатая спина.

Как легко было бы прожечь ее насквозь Ключом Сквернодержца.

Но эти часы на пальце Клюзерштатена… нет, это будет ошибкой. Это тоже артефакт десятого класса — замедлит кого угодно.

К тому же… у него тридцать первый уровень, а у Кардаша двадцать пятый. Ключ Сквернодержца бьет насмерть только если уровень равен твоему или ниже.

Если же только ранить Хромца… нет-нет-нет, пусть уходит, пусть уходит как можно дальше.

И Кардаш, еще немного подождав, развернулся и побрел обратно наверх. Лучше уж попытаться догнать Такила или поискать еще кого-нибудь.

Судя по тому, что он слышал о Клюзерштатене, несчастной Отшельнице можно только посочувствовать. Уж лучше бы она встретила его, Кардаша. Он убил бы ее быстрее.

Эта мысль укрепила его решимость. Получается, он несет своим братьям и сестрам милосердие.

Главный герой собственной истории. Все еще.

Тень мчалась впереди, и Пончик едва за ней поспевал. Сидящий верхом на паргоронском псе, Ветцион почти не замечал, что за пейзаж проносится вокруг. После того, как он нашел свою костяную кошку… точнее, это она нашла их с Пончиком… подъем очень ускорился. Тень своих способностей не лишилась и вела их самой безопасной дорогой. Ветциону лишь изредка приходилось спешиваться и решать проблемы, с которыми не справлялись зверодемоны.

В какой-то момент Пончик тревожно заводил носом. Они с Тенью искали прежде всего Ильтиру, которую знали почти так же хорошо, как Ветциона. Он надеялся встретить по пути еще кого-то из апостолов, но этого не случилось.

Других питомцев Ветциона они тоже не встретили. Увы, возможно, все они уже мертвы.

Очередной этаж кишел Низшими. Их было не меньше полусотни. Огромных, мешающих проходу жлобов. Уже полтора десятка мчались за Пончиком, и к ним присоединялись все новые. Ветцион собрал настоящий хвост и несся впереди всех, точно ядро кометы.

Тень выпрыгнула из воздуха и сбила с ног ринувшегося наперерез Низшего. Она тут же снова исчезла, но Ветцион знал, что кошка по-прежнему рядом. Ильтира очень любила Шепота и Тень.

Любит. Она очень любит их, мысленно поправился Ветцион.

Он перевел взгляд на Пончика, уловив растущую тревожность. Пес издал свистящий звук носом и помчался ко второй двери слева.

Он ринулся на нее всем телом, заскребся, и Ветцион торопливо спрыгнул, открывая дверь. Одна из немногих вещей, которую паргоронский пес делать не мог.

Судя по мощному порыву ветра — мимо пронеслась Тень. Ветцион хлопнул Пончика по крупу и вместе с ним побежал по лестнице, почти ощутив кончиком хвоста руку Низшего — тот не дотянулся на какой-то палец.

Но в двери им входить запрещено. Другие монстры могут ходить между этажами, но не Низшие.

По этой лестнице Пончик почему-то шел медленно. Ему вообще было трудно подниматься по ступеням, с его кривыми собачьими лапами, но обычно он бежал так быстро, что это не имело значения. А сейчас он почему-то ковылял так, сновно шел навстречу своей смерти. Он то глухо рычал на приближающуюся дверь, то тихо скулил, нерешительно оборачиваясь к хозяину.

Рядом задрожало что-то невидимое. Тень заворчала, боясь идти дальше.

— Ильтира там? — спросил Ветцион, не замедляя шага.

Пончик не ответил, молча уставившись на дверь. Без Короля Зверей Ветцион не мог сказать, о чем тот думает.

Он толкнул дверь и вышел на изумрудный луг. Сбившиеся в небольшие рощицы деревья несли следы небольшого пожара. Повсюду валялись трупы караков с обугленными дырами в груди и животе.

Но Ветцион не смотрел на все это. Его внимание сразу привлекли две фигуры.

Каменящий холод сковал все члены. Отчаянный страх стиснул сердце. Слыша где-то на грани сознания горестный, дикий вой, Ветцион резко шагнул вперед и с размаху пнул прильнувшую к его жене тварь.

Хисаданних отлетела на несколько шагов и тут же вскочила на ноги… на ноги!

Она страшно зашипела, вперившись в Ветциона голодным, злым взглядом, но в ее бесчисленных глазах тут же отразился ужас узнавания… и бесконечная вина.

— Фас, — еле слышно сказал Ветцион. — Убейте ее.

Пес и кошка прыгнули одновременно. Хисаданних истошно, невразумительно завизжала и бросилась бежать. Пончик и Тень помчались следом…

Ветцион не смотрел в ту сторону. Он опустился на колени рядом с Ильтирой — тем, что от нее осталось, — и прижал к себе.

Он не знал, сколько так просидел. Не слышал, как вернулись Пончик и Тень. Судя по отсутствию крови на мордах — Хисаданних они не догнали.

Он просто продолжал обнимать ее, прижавшись губами к щеке. Продолжал гладить шоколадные волосы. Она почти ничего не весила, особенно теперь, когда почти половину…

Ветцион содрогнулся.

— Как же зверски они тебя убили… — прошептал он и заплакал.