Крылья Паргорона

Глава 37 К вам идет Паргорон

Пекельная Чаша превратилась в гигантский плацдарм. Творилось что-то невероятное. Рокил всего полгода как стал демоном, но уже понимал, что для Паргорона подобное беспрецедентно. Что такого столпотворения тут не было, возможно, со времен Десяти Тысяч Лет Войны, со времен грандиозной битвы за Башню Душ.

Место, кстати, почти то же самое. Немного подальше, но Башню Душ все равно видно. Гаштардарон решил превратить это в символический жест и собрать величайшую силу в истории именно там, где когда-то состоялась последняя в истории Паргорона междоусобная битва.

Строго говоря, не совсем последняя. Было еще восстание Худайшидана, да и другие отдельные стычки. Но они не имели и десятой доли того масштаба.

А сила, собравшаяся теперь…

Особенно удивительно, что это не начало вторжения в какой-нибудь несчастный мир, не война с богами или другими демонами. Впервые в истории Паргорон начинает не захватническую или истребительную кампанию, а освободительный священный поход.

Они выступают на спасение сотен миров.

— Пришел час, когда клинки наши пробудятся от векового сна, а знамена затмят солнце! — гремел над пустыней голос Гаштардарона. — Мир, что зовет нас чудовищами, дрогнет перед мощью Паргорона! Они зовут нас тьмой, но мы — огонь, что сожжет заразу, заполонившую миры! Сегодня мы воюем не ради разрушения — мы воюем за новую эру! Сегодня мы обретем новую славу — славу освободителей! Мы явимся как грозная буря, как кара небес, как сама судьба! Пусть наши клинки, что столетиями разили смертных, богов и друг друга, сомкнутся в единый строй! Пусть наша ярость, что испепеляла миры, обратится на истинного врага! Мы не будем последним щитом вселенной — мы будем ее карающим мечом! Вечная слава Паргорону!

Рокил смотрел на это в изумлении. Остальные фархерримы по-прежнему не подозревали о его существовании, так что он стоял отдельно от их корпуса, среди смешанных войск, которых собрали из кого попало и особых надежд не возлагали. Просто чем больше, тем лучше, лишних не будет, а если кто сдохнет — ну значит, не повезло.

Ими даже командовал Клюзерштатен. Сам такой же пария, ни то и ни се, наполовину гохеррим, а наполовину кир знает кто. Он прохаживался вдоль строя, хмыкал и размахивал шпагой, пародируя жесты Гаштардарона.

Строй, впрочем, был весьма условный, слишком разные существа в нем стояли. Тут были такие чудища, о которых Рокил прежде и не слыхивал. Всякие смески и иззакромчики — так в Паргороне называют демонических мигрантов.

Их будут использовать для затыкания дыр. Бросать туда, где что-то пошло не так. Основная же кампания принадлежит регулярным силам Паргорона — и прежде всего двадцати пяти его легионам.

В каждом по сотне тысяч боевых демонов. Кровожадных разврагов и убийственных чрепокожих, всеразрушающих нодохомов и кошмарных злобоглазов, безумных Жертвенных и смертоносных маркольмов. Беспредельная мощь, которую прежде натравливали в основном на беззащитные миры.

И по тысяче гохерримов. Вооруженные именными клинками, они гарцевали на паргоронских конях, и вокруг каждого дрожал воздух. Передовые силы, элитные войска, они уже заставили свои мечи и топоры пылать, уже готовились исторгать волны всеразрушающей энергии.

Это не будет обычное сражение, в котором убивать стараются аккуратно и бережно, не теряя ни единой души — это будет полное уничтожение. Зачистка под ноль.

— Есть то, что вам нужно знать! — произнес Клюзерштатен, оглядывая свое разношерстное войско. — Когда все начнется — творите, что хотите! Бейте, сжигайте, разрывайте, разрезайте, хоть жрите… но только Грибатику и ее мертвецов! Не дай вам Древнейший, упаси вас Бго тронуть хоть одного аборигена! Ни одна душенька не должна прилипнуть к рукам! Понимаю, печально это слышать — лично у меня сердце рыдает! — грустно будет так сражаться, но я буду лично следить, чтобы вы, мои хорошие, оставались паиньками! А иначе…

И он обвел всех тростью-шпагой.

— Я не стану убивать того, кого поймают за руку, — сказал Хромец. — Я просто отрежу ему нос, руки, ноги и член, если он есть. Вот этим самым клинком. И будет он всю оставшуюся жизнь существовать как оскопленная свинья. Хрю-хрю!

Никто не сомневался, что Клюзерштатен непременно выполнит обещание.

Двадцать шестым легионом, отдельно, стояли Низшие Таштарагиса. Целая лавина, сотни тысяч одинаковых бурокожих демонов. Крупнее гохерримов, с переходящими прямо в головы туловищами, могучими ручищами и короткими ногами, они покачивались вперед и назад, словно ковыль на ветру. Их куполообразные головы без единой волосинки казались сверху булыжной мостовой, и у них не было оружия, но они в нем и не нуждались. Когда Низшие прут на врага, то превращают его в кашу просто массой.

Боевую мощь обеспечат кульминаты. Их полгода собирали по всей Чаше. Не давали засыпать, а проснувшихся тут же брали в оборот и отправляли к месту сбора. Рогатые колоссы, похожие на самодвижущиеся горы, стояли гигантским кольцом, и особенно выделялся среди них Агг, невозможных размеров машина разрушения.

Над легионами плыли тысячи светящихся мозгов. Кэ-миало явились в полном составе. Их задачу сложно переоценить — они отвечают за ментальную защиту. Грибатика в числе прочего мешает ясно мыслить, а слабые умы так просто захватывает и подчиняет. Животные почти не способны сопротивляться, и даже у высших демонов шумит в головах, так что кэ-миало накроют войска несокрушимым куполом.

Удивительно многочисленны оказались гхьетшедарии. Эти, правда, явились, словно на пикник — пышно разодетые, а многие и вовсе нагишом, шумными компаниями, с женами и любовницами, на вехотах и двурогах.

Дирижировал этой ордой праздных вертопрахов Хальтрекарок. Когда он пошел на войну, война стала модной — и десятки тысяч гхьетшедариев решили присоединиться. Темный Балаганщик громогласно вещал что-то о чести, о доблести, о славе и о том, как им всем будет весело, а рядом чесал жирное пузо пришелец из мира Ад — могучий демолорд Асмодей.

Кроме него тут были и другие волонтеры из-за Кромки. Рядом с Джулдабеданом стоял угрюмый серокожий титан со светящимися глазами. Гаштардарона сопровождали какая-то женщина с низко опущенным капюшоном и кошмарный демон в доспехах, с огромными рогами и содранной с лица кожей. С Ге’Хуулом разговаривал какой-то лысый старик в очках и серебристой накидке. Сурратаррамаррадар что-то говорил мерцающему демону, похожему на изуродованного гохеррима с четырьмя рогами. Янгфанхофен смеялся над шуткой огромного синего джинна в тюрбане. Целое войско Светоносных возглавляла вершительница Кийталана — и их было особенно удивительно видеть здесь, в Темном мире. С ними были целые шеренги эйнхериев и алайсиаг, которые перебрасывались колкостями с гохерримами.

Хватало в этом полчище и бушуков. Эти выглядели непривычно — с каким-то технологичным оружием, в самоходных доспехах или боевых машинах. Демонам совершенно неважно, что использовать, чтобы реализовать свою демоническую силу, но бушуки не чужды прогрессу и любят всякие технические штучки. Даже сам Каген в кои-то веки оставил свою Башню Душ и сидит в причудливой машине, похожей на летучую лодку, утыканную орудиями.

А вот ларитр было немного. Кроме Глем Божана и Дорче Лояр — только несколько девушек в строгих костюмах при каждом легионе, только ради поддержки и координации войск. Сражаться само Дыхание Древнейшего явно не собирается. Ничего удивительного, конечно, именно от ларитр в этой кампании толку немного, их дым Грибатике практически не вредит.

Но несколько ларитр тут все-таки было, в том числе одна — при сборной солянке Клюзерштатена. Одна… один. Редкое явление ларитры-мужчины. Рокил не сразу даже понял, что это именно ларитра, а когда понял — осторожно шевельнул пальцами, ища потоки янтарной силы… их не оказалось. Рокил всматривался очень пристально, но не заметил ничего.

Зато уж кого сложно не заметить, так это демолордов. Прежде Рокил не видел ни одного, кроме Мазекресс, но они поистине сродни богам. В бытность смертным Рокил скорее всего пал бы на колени, едва ощутив эту подавляющую мощь. Каждого окружал некий ореол величия. Безмерного темного могущества.

Даже ужимки Хромца воспринимались не как пустое шутовство, но как своеобразная божественная причуда.

Но Рокила это больше не обманет. В своих богах он разочаровался давным-давно, а новых заблуждений — уже как демон — не приобрел. Так что в демолордах он видел только тех, кто они есть — самых крупных и прожорливых демонов.

Но прямо сейчас они бросили вызов твари еще страшнее их. Еще крупнее, еще прожорливее. Безмозглому пожирателю целых миров, с которым не могут совладать даже боги настоящие.

Так что каковы бы они ни были, сейчас Рокил с ними заодно.

И наступление уже начиналось. Огромное око Бекуяна поднялось над всеми и завертелось, как флюгер посреди смерча. Во все стороны хлынули зеленые лучи, прорезали пространство, пронизали высшие измерения, глядя в сотни миров разом.

Следом свое слово сказал Ге’Хуул. Гигантский раздутый мозг завибрировал — и вместе с ним завибрировали все кэ-миало. Задрожали в унисон, как одно целое, и поплыли мощные ментальные волны, и заиграла в головах беззвучная музыка. Кэ-миало не только защищали от Грибатики, но и обеспечивали связь, чтобы и все остальные демоны сражались, как одно целое.

Рокил видел, как янтарная сила прокатывается по монструозным извилинам. Ее очень много в мозге, янтарной силы. Эти кэ-миало… если с ними вдруг придется драться, они будут очень легкими противниками.

Тем временем Гаштардарон пришпорил своего коня, взмыл в небеса, вынес из ножен огромный черный меч и гаркнул:

— Давай, Омерзительный!

Повсюду раскрылись порталы! Воздух и земля стали дырявей гарийского сыра! Усеянные глазами и пастями щупальца пронизали вселенные!

Порталы Кошленнахтума протянулись дорогами. Огромные окна распахнулись перед каждым легионом, перед каждым отрядом — и за каждым окном была Грибатика.

— Запевай, Рыцарь! — прогремел Фурундарок, мгновенно раздуваясь из младенца в чудовище. — Дадим ей просраться!

И горланящие боевой марш демоны повалили в другие миры. Сквозь туманы Лимбо бесчисленная паргоронская орда ринулась на грандиозное истребление.

В общей гуще был и Рокил — но гуща почти сразу рассыпалась. Его корпус состоял из сброда, который не умел действовать сообща — но от них того и не требовалось. Клюзерштатен — а Рокилу еще и Дзимвел — заранее раздал всем указания. Мешанина разносортных демонов разбилась на маленькие группки, у каждой из которых была своя задача.

Многие вообще сражались в одиночку — и среди них был и Рокил.

Его случайные соратники почти сразу исчезли из виду, остались где-то позади. Рокил отделился от основной массы и сам помчался сквозь пространства — по тому маршруту и вешкам, что получил от Дзимвела. Миры накладывались друг на друга, двоились и троились… но во всех шла война и во всех была Грибатика.

Вселенные пылали. Паргорон выступил всей своей мощью, Паргорон ударил разом в сотню точек — и планеты превратились в гигантские костры. Все новые и новые, сменялись они перед Рокилом — и повсюду он выпускал янтарную силу.

Ходить здесь сквозь Кромку оказалось удивительно легко. Грибатика изрыла свои миры, как обезумевший крот, и Рокил просто мчался вдоль грибницы, на бегу, на лету хватаясь за серые нити и взрывая в брызги грибных зомби.

Его окружала сверкающая сфера. Ме Электричества, как назвал его Такил, выдавало бездны энергии. Все, к чему Рокил приближался, распадалось на мельчайшие частицы. Он будто мел землю огромной метлой, летел над ней палящей шаровой молнией.

Молнии били везде, куда бы он ни посмотрел. Словно сам мир охотно подчинялся демону, очищающему его от заразы. Подобный богу-громовержцу, Рокил обрушивал с небес электрические столбы, и испарялись целые области Грибатики. Тысячами развеивались грибные зомби.

Рокил сильно отделился от остальных. Ему проще было работать в одиночку. Он скользил из мира в мир, пособляя там, где Грибатика слишком вцепилась в землю и небо. Слишком душила своими миазмами.

И повсюду он видел сражения. Началось везде, разом, в сотнях миров одновременно.

Повсюду выступили войска.

Грибатика страшно расползлась и давно стала у всех костью в горле, но никто не начинал первым, потому что в одиночку такого врага одолеть было невозможно, а во многих мирах еще и не знали о ее истинной природе.

Но теперь, когда Паргорон выпустил легионы…

В одном мире Рокил увидел тысячи летающих блюдец. Они тоже били повсюду электрическими столбами, так что Рокил среди них даже немного потерялся. Под прозрачными колпаками сидели местные жители, похожие на разноцветные кляксы. Рядом с самой разноцветной, увенчанной пылающим цветком, Рокил заметил Дзимвела. Тот что-то рисовал в воздухе, и живая клякса таким же образом ему отвечала.

В другом мире грохотали пушки и ревели мамонты. Великаны с топорами и молотами шли единым строем, а над ними парили окованные металлом корабли. Все пылало и взрывалось, зомби падали один за другим, и Грибатику теснили все сильнее.

На спине самого крупного мамонта орала и потрясала копьем молодая девушка — и рядом с ней тоже сидел Дзимвел. Он что-то негромко сказал, стреляя в… Громилу. К ним вылетел покрытый слоистыми шляпками ящер с длиннющими когтями. Те не дотянулись до девицы пары локтей — и ящер упал. Его череп лопнул под ногой мамонта, и тот продолжал топтать труп, пока не превратил в серую кашу.

Третий мир. Здесь собственных войск не было, его населяли дикари, которым с Грибатикой не совладать. Но зато тут разверзлись сами небеса. Похожие на двуглавых змей светлые духи неслись сквозь пургу, изрыгая световые шквалы.

И рядом с самым крупным снова был Дзимвел.

С другой стороны появились гохерримы. Один эскадрон, всего полсотни всадников — но небо и землю сплошь исчертили огненные лучи. Клинки полосовали воздух, и с них срывались пылающие шлейфы, превращающие ночь в день.

Диковинно оказалось это видеть. Демоны и небожители бьются вместе. Рокил полагал, что у них смертная вражда, полное неприятие друг друга.

Четвертый мир. Очередной замерзший, холодный мир — и в нем оазис. Накрытый мерцающим куполом остров жизни и тепла, со всех сторон осаждаемый Грибатикой. Издали Рокил заметил внутри какого-то человека, волшебника в странной одежде — и ничуть не удивился, увидев рядом с ним Дзимвела.

Они тут были только вдвоем, никаких других войск — и им приходилось нелегко, поскольку на купол наседали не только полчища грибных зомби, но и Громила. Да не какой-нибудь мелкий, а на редкость здоровенный и крепкий. Больше того короля троллей, с четырьмя руками, покрытый шипами и заросший грибными вздутиями, он давил со страшной силой, и на него не действовали ни чары волшебника, ни пули Дзимвела.

Рокил всмотрелся внутрь. Янтарной силы в Громиле было немного, он словно состоял из цельного куска гранита, но она все же была. Он взялся за оборванные нити, тряхнул, дернул — и Громила сотрясся всем телом.

Но не упал. Рокил призвал молнию, ударил снова — но только заставил осыпаться пыль. Словно и правда целиком каменный, Громила отмахнулся от потока янтарной силы и нашарил взглядом Рокила.

Мертвые, пустые очи вперились в демона. Рокил с удивлением увидел, что в глазницах у чудовища сидят драгоценные камни. Потускневшие, покрытые чем-то вроде патины, но безусловно самоцветы.

Это было странно. Рокил думал, что лишь существа из плоти могут быть заражены Грибатикой. Но тут, кажется, голем, или кто-то похожий.

Он невероятно силен. Об этом Рокил думал, уже взлетая, потому что от Громилы изошла невидимая волна, и Рокила едва не смяло в кашу. Пространство разорвалось в клочья, землю будто вспахало плугом в полвспашки шириной. Воздушный поток подхватил Рокила, заставил кувыркаться… его оглушило, он услышал Дзимвела… тот что-то кричит…

Раздался грохот. К Рокилу шагал Громила… у него что, четыре ноги?.. Нет, ног две, но топочут четыре… еще один?..

Еще один. Кромку раздвинуло, будто шторки, и меж заледеневших утесов появилась гигантская обезьяна. Страшная, как сама смерть, с разверстой пастью, она неслась, ломая скалы, и Грибатика вокруг исчезала, улетучивалась…

Рокил вдруг понял, что она не просто исчезает. Она втягивается этому чудовищу в рот. В черный зев, окаймленный ужасными зубами.

Гхьетшедарий. Рокил стал подниматься, ибо не хватало еще оказаться сожранным просто заодно. Кем бы ни был этот монстр, вряд ли он будет осторожничать.

— Пойдем, — раздался над ухом спокойный голос. — Пусть им займется Гариадолл.

Рокилу помог подняться Дзимвел. Тряхнув головой и быстро приходя в себя, тот не мог оторвать взгляда от битвы титанов. Демолорд врезался в исполинского Громилу, и крушил ему череп, бил просто руками, потому что втянуть в пасть этого архиголема не получалось.

— Это был Кваштепту, — сказал Дзимвел, вместе с Рокилом отступая к куполу. — Малый бог каменного мира. Он тебе не по зубам.

Волшебник на них даже не взглянул. Он плел чары, удерживал свой барьер, пока снаружи бушевали чудовища. Гариадолл уже вогнал Кваштепту в землю и откручивал голову, но зараженный бог все еще не сдох, все еще отчаянно сопротивлялся.

— Тупой ублюдок, — раздался усталый и очень раздраженный голос демолорда. — Единственное, что меня бы порадовало — сожрать твою душу. Но тут ни хера не осталось.

И он стал бить Кваштепту головой о скалу, которую сам только что сотворил. Совсем как настоящая обезьяна, рассерженная тем, что кокос не разбивается.

— Ни разу не слышал, чтобы Гариадолл сквернословил, — заметил Дзимвел. — Кажется, вся эта кутерьма даже его немного взбодрила. Ты в порядке? Удар бога может оставить калекой, даже если это трупобог.

— В порядке, — отряхнул плечо Рокил. — Кстати, я сделал, что ты просил.

— И что? — чуть подался вперед Дзимвел.

— Ничего. Извини. Ларитры неуязвимы для моего Ме.

— Жаль… но я так и думал. Спасибо за попытку.

— Не за что. Я пошел дальше.

— Иди, но будь осторожен. У меня нет времени следить за тобой. Не забирайся слишком далеко, жди остальных. Если придешь в Грибную Звезду в одиночку, у Грибатики появится еще один громовержец.

— А мы же этого не хотим? — саркастично поддакнул Рокил, покидая купол.

На волшебника он даже не взглянул.

Пятый мир. Сквозь пургу ползут приземистые зеленые конструкты, изрыгая огонь из длиннющих носов. Вот мимо них проносится огромный бесформенный Громила, вот он залепляет собой один из конструктов, поглощая всем телом… а вот какой-то солдат, простой пехотинец, вдруг начинает расти, вздыматься к небесам!.. страшный пинок отправляет Громилу к горизонту!..

Шестой. Бесплодная пустыня, в которой должно быть очень жарко, но из-за укутавшей небо Грибатики, наоборот, очень холодно. Повсюду споры и грибные зомби, бывшие когда-то животными… и среди этого творится что-то невиданное. Пространство сворачивается, комкается, реальность ходит ходуном — и делает это человек, длиннобородый старец с черными лентами на пальцах…

Седьмой. Полчище могучих уродов, похожих на особо крупных, покрытых шипами и пластинами орков. Им противостоят точно такие же уроды, только покрытые грибами. Две армии сшибаются, словно горные лавины, крушат друг друга клинками и кувалдами, швыряются тяжеленными дисками и рвут друг другу челюсти голыми руками…

Рокил появлялся то тут, то там, ища места, где может приложить руку. Он давно потерял чувство времени, поскольку ни во сне, ни в пище не нуждался, а постоянная смена миров очень сбивала с толку.

Возможно, прошли часы. Но скорее уже целые дни. Рокил везде видел огонь, взрывы и пылающие горизонты. Он то с размаху врубался в войско каких-нибудь причудливых существ, то видел дерущихся с Громилами вексиллариев… о-о-о, как же они оттягивались!

Рокил даже не лез. Его бы не поблагодарили. Эти рогатые о помощи не просили, а Рокил и не собирался им помогать. Даже если кто-то погибнет… велика ли беда? Демоны развлекаются шинкованием грибов, но уже завтра они вернутся к шинкованию смертных.

Так что Рокил сосредоточился на зачистке. Затянувшая все вокруг плесень таяла, когда он по ней прокатывался. Молнии озаряли небеса мерцающей сетью, убийственной и беспощадной. Воздух искрился, очищаясь от наполнивших его спор. Затягивающая небо мутная пелена рассеивалась, ложные облака таяли, осыпаясь мелким пеплом, и на смену им приходили облака истинные, полные свежести, чистой воды… и еще большего количества янтарной силы.

Пахло грозой.

В полностью очищенных мирах словно захлопывались ворота. Рокил видел гигантские туманные фигуры, что повсюду вставали нерушимыми стенами. Боги никак не касались самой Грибатики, но едва та оставляла какой-то мир, как они тут же закрывали, запечатывали Кромку.

Мировая Грибница все равно со временем вернется, если ей позволят, но на какое-то время это ее остановит. Совместными усилиями боги и демоны отрезали, отсекали от расползшейся плесени все новые куски, выжигая изолированные части. Они наступали со всех сторон, окружая Грибатику все плотнее и очищая все новые миры.

В какой-то момент Рокил даже чересчур увлекся. Он забрался слишком далеко, слишком оторвался от остальных войск. В какой-то момент он перестал видеть вокруг что-либо кроме Грибатики — и понял, что зарвался, как обычно.

Он повернул назад — но Кромка почему-то стала очень плотной.

— Ну нет! — взревел он, сразу поняв, в чем дело. — Не удержишь!

Удержит. Не отпустит.

Мысль была не его. Рокил понял, что правда слишком оторвался, и защита кэ-миало перестала действовать. Он демон, так что мгновенно в грибного зомби не обратится, но дела у него плохи. Тут нет Громил, они все сейчас брошены на оборону, но Грибатика и без них, видимо, с ним справится.

Янтарной силы вокруг хватало. Она шла сквозь Рокила, он чувствовал ее в воде и воздухе. По-прежнему окруженный сверкающей сферой, он не мог покинуть этот мир — но очищал его с каким-то исступлением.

Он уничтожит столько храковой плесени, сколько успеет, прежде чем испустит последний вздох.

В голове все сильнее шумело. Вокруг били молнии. Рокил дотянулся до верхних воздушных пределов и почувствовал, как много там янтарной силы… и что можно создать ее еще больше. Неизвестно, что это за мир, но, возможно, дышать тут после Рокила будет трудно.

Плевать. Тут все равно вряд ли кто-то еще жив. Рокил воздел костистые руки, со скрежетом зубовным игнорируя ментальное давление.

Сейчас… вся планета… янтарная сила есть везде…

Возможно, его это убьет. Но главное — уничтожить столько Грибатики, чтобы она ослабила хватку и Рокил сумел уйти.

Рокил ощутил весь мир разом. Повсюду струилась янтарная сила. Она была даже там, где кончался воздух и начиналась пустота.

Рокил зацепил все пучки разом и рванул так бешено, что из-под когтей брызнула кровь. Ме Электричества подошло к своему пределу… но повсюду полыхнули молнии.

Белые столбы прочертили все сущее. Протянулись между небом и землей везде, где Рокил видел — и везде, где не видел. Он ощутил, как содрогается в конвульсиях планета, как ее со всех сторон жгут, колют раскаленные иглы.

Грибатика вспыхнула. Она загорелась в миллионе мест сразу, запылала по всей планете.

И воздух тоже загорелся. Повсюду вспыхнул пламенем, горячим и жарким. Наверное, этого бы не случилось, если бы Грибатика так не заполнила его спорами.

Рокила тоже опалило. Демонический огонь обжег собственного творца. Или он просто перенапрягся, и Ме… перестало слушаться.

С нарастающим ужасом Рокил понял, что происходит. Припадок.

— Тля… — прошептал он.

Он случайно возродил свою падучую. Болезнь, мучавшая всю жизнь, сейчас вернулась.

И не дает уйти за Кромку. Грибатика горит — и Рокил может сгореть вместе с ней…

Его охватила паника.

Он понял, что падает… и услышал грохот. Тряслось… мироздание.

Оно нарастало. Усиливалось. Ввинчивалось в уши… а потом Рокил услышал музыку.

Кромка лопнула в тысяче мест сразу! Разорвалась, как кисея — и на зараженную, пылающую планету ворвались легионы Паргорона!

Земля задрожала от поступи кульминатов. Словно живые вулканы, они раскалились докрасна и просто били руками — а жаркие ударные волны разрывали все в клочья! Над их головами парили кэ-миало, отгоняя споры, заразу и ментальное давление.

Меж ними неслась орда боевых демонов. Бесчисленные развраги и чрепокожие с неистовством зачищали грибных зомби — а над ними летели гохерримы и гхьетшедарии. Первые хлестали огненными лучами, а вторые просто пожирали Грибатику огромными кусками, одновременно рассекая пространство.

Живая всеуничтожающая лавина. Словно колоссальная борона помчалась во все стороны, оставляя за собой выжженную пустоту, счищая Грибатику с планеты, как кожуру с яблока.

Тучи рассеялись — и в небе показалось солнце. Оно горело с неистовым пылом… оно становилось больше, оно приближалось!.. Рокил увидел высоко над собой крохотного младенчика, который схватил воздух так, словно держал звезду — и звезда повиновалась! Фурундарок заставлял солнце пылать так, что зима стала летом, что мороз сменился жарой!

По измученным ушам ударил рев. Гул сотен тысяч глоток сливался… это песня! Рокил понял, что это боевая гохерримская песнь! Что легионы демонов горланят на всю планету безумный рокочущий марш! Понял, что слышит в том числе голоса демолордов — грохочущий бас Фурундарока и мощный, чуть хрипловатый голос Гаштардарона.

Они уничтожали Грибатику и в упоении распевали:

Вой и крик, плач и стон,

К вам идет Паргорон,

Гром гремит, ветра вой,

Час настал роковой!

Сквозь буран, сквозь пургу,

Мы идем ко врагу,

Страх врагов — наша страсть,

Их судьба — наша власть!

Пламя в наших глазах,

Мы несем мрак и страх,

Тьма внутри, тьма вокруг,

Верный меч, крепость рук!

Звон мечей, топот ног,

Ваш конец недалек,

Мы не знаем преград,

Мы устроим вам ад!

Все вы корм для ворон,

С нами Гаштардарон!

Удирай со всех ног,

С нами Фурундарок!

Пепел, ветер и дым,

Занес меч гохеррим,

Вой и крик, плач и стон,

К вам пришел Паргорон!

— Потише… — выдавил Рокил, безуспешно борясь с приступом и стараясь не попасть никому под ноги.

Рядом возникла рослая черная фигура с гигантским мечом. Рокила вскинуло кверху, и Гаштадарон одобрительно сказал:

— А ты ничего так жахнул, легионер. Даже немного перестарался. Плоховато выглядишь. Я шел на запах жареных грибов… но тут, похоже, еще и стейк! Жертвенный!..

Рокила поволокло сквозь пространства. Он шлепнулся уже в другом измерении, его обдало горячей кровью, а в уши ввинтился истошный крик Жертвенного…