Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 16 Чего?

Я медленно повернулся к Ирис. Уголок моего рта дрогнул в кривой, почти веселой усмешке. В глазах, должно быть, читалось то самое «я же говорил», смешанное с адреналином и знакомой злостью на всю эту помойку.

— Радушием и не пахнет, — усмехнулся я, и голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовал. — Разве что дешевым бренди и предательством.

Ирис не ответила. Она лишь вздохнула — коротко, с легким раздражением, будто ей помешали закончить важное дело. Её руки скользнули в складки грубой одежды и вынырнули оттуда, держа уже не пустоту, а холодную сталь. В правой — длинный, узкий стилет, похожий на ледяную сосульку. В левой — более короткий и широкий клинок, зубчатый у гарды, идеальный для того, чтобы ловить и ломать чужие лезвия. Она провернула их в пальцах, и свет из грязного окна на секунду вспыхнул на отточенных гранях.

— А как же… мой букетик, Додик? — произнесла она меланхолично, и в её голосе звенела та самая ядовитая невинность. — Я ведь так на него надеялась.

Первый грузчик, тот, что пошире в плечах, не стал ждать. С низким рыком он бросился на меня, тяжелый нож занесён для рубящего удара сбоку — грубо, но эффективно. Я не отпрыгнул, а наклонился вперед, поднырнув под его взмах. Моё движение было не изящным, а резким и грязным, как и всё в этом городе. Я врезался плечом ему в солнечное сплетение, вышибая воздух. Он ахнул, и его тупое лицо исказила гримаса боли. Пока он складывался пополам, я схватил его за волосы и с размаху ударил лицом о край нашего стола. Раздался глухой, сочный звук. Стол затрещал, мужчина беззвучно сполз на пол.

Второй грузчик был хитрее. Он метнулся к Ирис, рассчитывая на её меньшие габариты. Его нож прочертил в воздухе быструю дугу, целясь в горло. Ирис не стала уворачиваться. Она сделала шаг навстречу, как в смертельном танце. Её левый, короткий клинок, метнулся вверх, поймал запястье атакующего и резко провернулся. Раздался сухой, отвратительный хруст. Мужчина взвыл от боли, и нож выпал из его неестественно выгнутой руки. Он даже не успел увидеть, как правая рука Ирис описала короткую, беспощадную траекторию. Стилет вошёл ему под нижнюю челюсть, почти беззвучно, и вышел, оставляя лишь аккуратное, темнеющее отверстие. Глаза грузчика округлились от немого удивления, и он рухнул, как подкошенный, захлебываясь собственной кровью.

Всё это заняло считанные секунды. Воздух в таверне сгустился от запаха крови, разлитого бренди и страха. Толстяк отполз за стойку, его жирное лицо было белым как мел.

Грак, стоявший у двери, довольно усмехнулся. Это был низкий, грудной звук, похожий на перекатывание булыжников. Его маленькие глаза блеснули одобрением, но с места он так и не сошел. Он просто наблюдал, скрестив руки, будто оценивая выступление на арене.

— Ой, — произнес пухлый мужчина из-за своего укрытия, и его писклявый голосок дрожал. — Ой-ой-ой… Э-э-э, Грак, милый… Кажется, они… не совсем обычные D-шки. Может, стоит… помочь?

Но Грак лишь фыркнул, словно говоря: «Твои проблемы». Он продолжал блокировать дверь, превращая таверну в клетку. Теперь в ней остались мы, трупы, трусливый хозяин, загадочные ящики и этот каменный голиаф, который явно ждал своего выхода. Или того, что мы устанем.

Я вытер лоб тыльной стороной руки, перевел дух и посмотрел на Ирис. Она уже вытирала клинки о штаны одного из грузчиков, её движения были спокойными и методичными.

— Цветочки потом, — сказал я, подбирая с пола тяжёлый нож первого грузчика. — Сначала нужно разобраться с садовником. — Я бросил взгляд на Грака, а затем на толстяка. — И выяснить, что за сорняки мы привезли в этих ящиках.

Пухляш взвизгнул — высоко, тонко, как перепуганный поросёнок. Он уставился на тела грузчиков, потом на нас, и его жирное лицо задергалось в попытке изобразить деловую любезность.

— Хорошая работа! — выпалил он, судорожно роясь в складках своего камзола. — Отличная! Я… я перечислю всю награду. И премию! Двойную! Считайте задание выполненным! До свидания!

Не дожидаясь ответа, он развернулся и, не вставая во весь рост, начал отползать за стойку, к какой-то чёрной дыре в полу, похожей на люк в подвал. Его бочкообразное тело с трудом протискивалось в проём, и на секунду показалось, что он застрянет. Но с присвистом и шумом он исчез вниз, оставив после себя лишь запах страха.

В таверне воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием и капаньем чего-то со стойки. Грак, стоявший у двери, крякнул. Он бросил равнодушный взгляд на люк, затем на нас.

— Работа выполнена, — произнёс он своим булыжниковым голосом. — Пошлите.

Он толкнул дверь, и в проём хлынул серый, вонючий свет с улицы. Он обернулся, уставившись на нас своими маленькими свиными глазками.

— Чего встали? Гильдмастер ждёт отчёта.

Я медленно перевёл взгляд на Ирис. Мой взгляд спрашивал без слов: «Закончим этот цирк тут или ещё поиграем? Стоит ли добивать этого Грака и копнуть глубже в эти ящики прямо сейчас?»

Ирис встретила мой взгляд. Она пожала одним плечом, едва заметно. В её глазах читалась усталость от вони, грязи и всей этой подлости. И трезвый расчёт: сейчас мы были на виду, а главная цель — гильдия и её главарь. Она сунула кинжалы обратно в скрытые ножны.

— Пошли, — коротко вздохнула она, уже направляясь к Граку, демонстративно вытирая ладонь о бедро, словно стирая прилипшую грязь этого места.

Я фыркнул и последовал за ней. Мы вышли на улицу, оставив за дверью таверны «Серая Ладья» два трупа, тайну в ящиках и запах несостоявшейся резни.

Грак молча взгромоздился на облучок. Мы с Ирис уселись в кузов на те же жесткие доски. Телега тронулась, её скрип теперь казался знакомым и почти успокаивающим после недавней вспышки насилия. Мы ехали обратно тем же путём, но город смотрел на нас уже иначе. Или это нам так казалось. Воздух по-прежнему вонял, драки кипели на перекрёстках, но теперь у нас за спиной была не просто скучная доставка, а задание, завершившееся кровью. И тихий, непроницаемый свидетель в лице Грака.

Темный переулок за углом от «Серой Ладьи» пах не лучше остального города, но здесь хотя бы не было людского потока. В этой относительной тишине и нашла себе временное пристанище группа «саботажников».

Флал, отойдя от основной группы, прислонился к влажной от гнили стене рядом с Оксаной. Он поправил воображаемый галстук на своей потертой куртке и облокотился одной рукой о кирпич над её головой, приняв классическую, на его взгляд, позу соблазнителя.

— Оксана, лучезарное светило этого мрачного места, — начал он, сипло стараясь придать голосу бархатные нотки. — Твоё присутствие превращает даже эту зловонную выгребную яму в… э-э-э… благоухающий сад. Твои глаза — как звёзды, пробившиеся сквозь чад этого ада. Позволь мне быть твоим… проводником в ночи?

Оксана, прислонившаяся к стене напротив, смотрела на него, не меняя выражения лица. Её губы слегка искривились в гримасе, выражавшей смесь скуки и легкого отвращения, будто она смотрела не на мужчину, а на странное насекомое, решившее прочитать ей стихи.

— Ну и чушь, — тоненько, но чётко пропищал Сквиртоник, удобно устроившись в чашечке её лифчика, как в гамаке, и щёлкая какой-то мелкий орешек. — «Благоухающий сад». Да тут дохлая крыса под забором пахнет поэтичнее.

Лира, притаившаяся в тени чуть дальше, не выдержала. Она вышла на свет, её пушистый хвост нервно подёргивался.

— Хватит уже этой хернёй страдать! — зашипела она, обращаясь ко всем сразу. — Мы в этой вонючей помойке сидим, а мой дорогой, любимый муж, между прочим, сейчас бродит где-то тут с этой… со своей служанкой! И что они делают, а? Выполняют «важную миссию»? Да они явно где-нибудь в углу занимаются непристойностями, пока мы тут кошки-мышки играем!

Сквиртоник перестал жевать. Он повернул свою крошечную головку к Лире, и на его обычно насмешливом личике появилось неожиданно серьёзное выражение.

— А кто, простите, разъебёт Роксану? — спросил он деловито. — Если они сейчас… э-э-э… время проводят, отбить ему орешки надо бы, чтобы мозги были направлены на нужное русло.

Лира фыркнула, сверкнув глазами.

— Орешки отбивать ему не надо! Мозги работают у него в нужно русле! А вот научить уважать жену, которая здесь из-за него в этой вони тусуется, — это стоило бы!

В этот момент её взгляд, метавший молнии, скользнул по концу переулка и зацепился за знакомый силуэт. По главной улице, едва различимая в вечерних сумерках, медленно тащилась та самая телега. На облучке — здоровяк, а в кузове…

— Ах, дорогой, — вздохнула Лира, и в её голосе мгновенно сменилась гамма чувств: от ярости к сладкой тревоге. Она резко обернулась к остальным. — Ну, живо! Все приготовились! Они возвращаются. И чтобы никого не заподозрили и не поймали! Начинаем выполнять план!

Флал, слегка огорошенный такой резкой сменой декораций, вздохнул. Он всё ещё стоял в своей «романтической» позе. Почти на автомате, пытаясь вернуть нить разговора, он протянул руку и взял прядь нежных волос Оксаны, поднёс к носу и с закрытыми глазами вдохнул.

— Чудный, пленительный запах, — с уставшей улыбкой пробормотал он.

Оксана посмотрела на него, потом на свои волосы в его руке. Её губы растянулись в самой бесхитростной, почти невинной улыбке.

— Ага, — просто сказала она. — Артур любит на мои волосы кончать. Говорит, шелковистые.

В переулке на секунду воцарилась гробовая тишина. А потом её разорвал истерический, писклявый смех. Сквиртоник, сидящий у неё на груди, залился так, что чуть не выпал из своего «гамака». Он катался, держась за бока, и слезы брызгали из его глаз.

— Ох! О-ох! Умора! Хи-хи-хи! — он всхлипывал от смеха. — Прямо… прямо в цель! Хи-хи-ха!

Флал застыл. Его улыбка съехала с лица, сменившись полной растерянностью и лёгкой брезгливостью. Он быстро, будто обжёгшись, убрал руку от волос Оксаны и отпрянул, вытирая ладонь о штаны. Его лицо скривилось в немой гримасе, в которой смешались шок, разочарование и полное крах всех романтических иллюзий.

Вернувшись в свою контору за стойкой и спрятавшись за бочкой с солеными огурцами, толстяк отдышался. Его страх постепенно сменился обидой и злобой. Он вытер жирный лоб грязным платком и заворчал, глядя в сторону, куда скрылась телега.

— Припомню я этому дерзкому юнцу… — бубнил он, сжимая кулаки, от которых тряслась вся дряблая рука. — И эту брюнетку… холодную тварь… я её сломлю. Сделаю своей личной игрушкой. Будешь ты у меня попискивать, красотка… А этот Грак, болван! Мог бы и помочь, а не стоять, как говорящий столб! Ну да ладно… главное — товар цел.

Он подполз к ящикам, приоткрыл крышку одного из них и заглянул внутрь. Его маленькие глазки заблестели. Он хихикнул, потирая пухлые ладони.

— Роксана будет довольна… очень довольна. С такими-то штуковинами…

Он хотел обернуться, чтобы позвать кого-то из оставшихся слуг, но перед ним вдруг возникла… фигура. Невысокая, с пышным розовым хвостом, торчащим из дырки в плаще, и парой настороженных кошачьих ушек.

— Мур-мяу, — ласково промурлыкала Лира, и её улыбка оскалила острые клыки.

Перед тем как толстяк успел вскрикнуть, её маленький, но крепкий кулачок со всей кошачьей скоростью врезался ему прямо в нос. Раздался неприятный хруст.

— Ай-ай-ай-ай! — взвыл толстяк, и слёзы брызнули из его глаз ручьём. Он схватился за лицо, из-под пальцев сочилась кровь. — Ну хватит! Что за день сегодня такой? Кто вы все такие⁈

Из тени, где раньше пряталась Лира, вышел Флал. Он смотрел на толстяка без особой симпатии, покручивая в руках какой-то мелкий гаечный ключ.

— Ха. А вот и ты, жирный трюфель. Так и знал, что ты замешан в чём-то нехорошем. — Флал присел на корточки перед рыдающим мужчиной. — Ну, давай, просвещай. Что за поставки? Для кого?

— Кто вы такие? Чего вам нужно? — пропищал толстяк, пытаясь отползти, но Лира уже поставила ножку на его бочкообразный живот, мягко, но недвусмысленно придавив его к грязному полу.

— Что за товар такой ценный? — мурлыкнула она, наклоняясь. — И чем же наша общая знакомая, Роксана, будет так «довольна»? Говори, милый, а то коготки у меня заточены.

В этот момент из темноты за стойкой раздались странные, булькающие звуки. Все на секунду замерли. Послышалось короткое, напряжённое «блр-р-р-ух!», а затем довольное вздыхание.

— Орешек был лишний, — пропищал знакомый голосок из тени.

Затем, из-за бочки с огурцами, вышагнула… маленькая белка. Но не простая. На ней был крошечный, но безупречно скроенный тёмный костюм, а на голове — такая же миниатюрная федора. В лапке она держала трость, которой ловко постукивала по полу. Она выглядела точь-в-точь как итальянский мафиози в мультфильме.

Сквиртоник подошёл к толстяку, затянулся сигарой и выпустил струйку дыма.

— Видишь ли, мой пухлый друг, — начал он голосом, полным показной усталости и власти. — Ты торгуешь под самым моим божественным носом. Но так и не выказал мне, Сквиртонико, должного уважения. Ни цветочка, ни открытки. Божественный бизнес — дело тонкое, деликатное. А эта территория… — он широко взмахнул лапкой, — считается моей сферой влияния. А Роксана… — он презрительно фыркнул, — Роксана — просто глупая баба с манией величия, которая не знает своего места в иерархии. И играет со спичками, которые могут спалить её же перья.

Флал и Лира переглянулись. В его взгляде читалось: «Он серьёзно?». В её — «Похоже, да. И, кажется, он в своей роли».

И тут, нарушая накалённую атмосферу мафиозной драмы, из-за угла выпрыгнула Оксана. В руках она лихо крутила странную, похожую на палочку, металлическую штуковину с кнопкой на конце.

— Хи-хи, смотрите, что нашла в одном ящике! — весело объявила она, нажимая на кнопку. Палочка затрепетала в её руках, издавая тихое, но настойчивое жужжание. — Она вибрирует!

Сквиртоник, не меняя серьёзного выражения, достал новую сигару, «затушил» старую о пол и «закурил» новую, вздохнув.

— Стрампоны, — с видом знатока протянул он, разглядывая вибрирующую палочку. — Обычные, магически усиленные стрампоны. Слабое место Роксаны — её тщеславие и любовь к… экзотическим удовольствиям. Я слышал слухи.

— Не просто стрампоны! — ахнула Лира, оторвавшись от толстяка и подбежав к открытому ящику. Она вытащила оттуда не просто гладкую палку, а сложный механизм с шестерёнками, пружинами и светящимися рунами. — Смотрите! Это же детали… для «Стрампонов 3000»! Легендарных! Тех самых, что могут… — она понизила голос до шепота, — доставить удовольствие даже каменной горгулье и заставить её петь арии!

В таверне воцарилась тишина, нарушаемая только жужжанием вибратора в руках Оксаны и сдержанными всхлипами толстяка.

— Вот это поворот, — наконец произнёс Флал, почесав затылок. — Значит, Роксана закупает запчасти для механизмов повышенной… комфортности. Интересно, зачем ей такой арсенал? Чтобы подкупить кого-то? Или это её личный… стратегический запас?

Сквиртоник с достоинством подошел к Оксане, деловито поглядывая на жужжащую в её руках штуковину. Он покачал своей маленькой головкой в федоре, изображая экспертный скепсис.

— Эх, — вздохнул он, — Волшебная палочка. Милая игрушка. Но она не идёт ни в какое сравнение с тем, что скрывается в ящиках. С «трехтысячниками». Это как сравнивать искорку с извержением вулкана страсти.

Лира, всё ещё держа в руках сложный механизм с шестерёнками, удивлённо перевела взгляд с детали на важничающую белку.

— Подожди, пушистый мафиози, — нахмурилась она. — Что ты вообще имеешь в виду? Чем эти железки могут быть такими уж опасными? Это же вроде как… интимные приборы.

Сквиртоник затянулся сигарой, выпустил струйку «дыма» и с видом верховного жреца, посвящающего неофитов в тайные знания, изрёк:

— Они извергают патронусы.

В воздухе повисла пауза. Даже Оксана перестала крутить вибратор.

— … Что? — недоверчиво переспросила Лира.

— Па-тро-ну-сы, — растянул Сквиртоник, наслаждаясь эффектом. — Не тех слабеньких защитников из сказок. А… специализированных. Воплощённые фантазии. Идеальные струйки чистой магии. Посланники абсолютного экстаза. Понимаешь? Это оружие, которое обходит все защиты, все запреты, все условности. Оно не атакует тело. Оно поражает самое ядро желания.

Оксана задумчиво посмотрела на свою простую вибрирующую палочку, а затем на ящики.

— Свержение мужчин… — тихо проговорила она, словно делая открытие. — Дабы женщина пала под натиском… страсти технологий?

Сквиртоник одобрительно кивнул, сверкнув бусинками-глазками.

— Умничка, Оксана. Проницательно. Именно так. Понимаю теперь, почему тебя держит Артур в своём гареме. Ты схватываешь суть.

Это было, видимо, последней каплей. Лира медленно положила деталь от «Стрампона 3000» обратно в ящик, её розовый хвост дёрнулся один раз, потом ещё. Она развернулась, подошла к Сквиртонику, который замер в позе мудрого дона, и, без лишних церемоний, легонько пнула его ногой.

— А-А-А-АЙ! — тоненький визг пронёсся по таверне, и белка в костюме, потеряв федору и всю свою мафиозную важность, кубарем полетела в сторону, мягко шлёпнувшись о мешок с мукой в углу. Из-за мешка тут же послышалось возмущённое: — Хе! Без уважения! Совсем без уважения к статусу!

Лира же, фыркнув, повернулась к остальным.

— Ладно, хватит изучать этот… арсенал разврата. Выносим всё, что может быть уликой против Роксаны. И этого, — она ткнула носком сапога в дрожащего толстяка, — берём с собой. Пусть расскажет Борку, как его ценный груз «потерялся». А насчёт Артура и его «выборов»… мы поговорим позже. Отдельно.