Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 13 В путь!

Мы сидели за грубым деревянным столом в углу таверны Марты. Воздух пах жареным мясом, пивом и тайной. Марта, невозмутимая как скала, полировала кружку, а Флал вертел в руках какой-то странный механизм.

— Итак, князь, — начала Марта, не отрывая взгляда от сияющего стекла. — Копать нужно глубже. «Золотые Совы» — не местные. Их гнездо — в соседнем городе.

— В каком еще городе? — уточнил я, отхлебывая темное пиво. — Кроме Факерлэнда, здесь вроде ничего и нет.

Флал фыркнул, откладывая свой механизм.

— О, есть еще один, Ваша светлость. Только он не указан на картах приличных людей. Мы называем его «Ржавый Клык». Это… своего рода анти-Факерлэнд.

— Анти-Факерлэнд? — я поднял бровь.

— Именно, — кивнула Марта, наконец ставя кружку. — Если Факерлэнд — это место, где отбросы пытаются построить что-то путное, то «Ржавый Клык» — это помойка, где отбросы с наслаждением гниют. Центр всей контрабанды, работорговли и прочей грязи в регионе. Без закона, без правил. Там и сидит штаб этих «Сов».

— Прелестно, — пробормотал я. — И каков план? Штурмовать силой?

— Нет, — Марта покачала головой. — Штурмовать — значит предупредить. Гильдия узнает и уйдет в тень. Нужно проникнуть тихо. Узнать их планы, найти слабые места. А для этого… — она перевела тяжелый взгляд на меня, а затем на Ирис, которая сидела поодаль, с насмешливым видом изучая свои ногти, — Вам нужны будут тень и нож. Ирис идеально подходит на роль ножа. А ты, князь, со своей… харизмой… сможешь сыграть богатого покупателя, ищущего экзотический товар.

— То есть мне снова притворяться сутенером, как и фансервисе? — вздохнул я.

— Клиентом, — поправил Флал с ухмылкой. — С богатым кошельком и скучающим взглядом. А Ирис будет твоей… э-э-э… охраной с особыми навыками.

— А что остальным делать? — спросил я, кивая в сторону, где Лира, Элиана, Оксана, Годфрик и Мурка оживленно о чем-то спорили.

— Им — своя задача, — сказала Марта. — Пока вы будете в «Ржавом Клыке», они поднимут шум на границе. Небольшой конфликт, набег на караван гильдии — что-то, что оттянет на себя внимание и силы «Сов». Нужно, чтобы они смотрели в другую сторону, пока вы будете ковыряться у них в тылах.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая. План был рискованный, но имел смысл. Разделение сил… Ирис в качестве напарницы… Город преступников…

— Ладно, — согласился я. — Похоже, выбора у нас нет. Готовьте карты и информацию. Скоро мы наведаемся в гости к этим «Золотым Совам». Посмотрим, кто кого перехитрит.

Лесной ручей струился сквозь заросли папоротников, окутанный вечерней дымкой. В его живой воде, почти неотличимая от лунного света, стояла нимфа. Ее обнаженная фигура казалась высеченной из перламутра и лунного камня. Длинные волосы цвета серебристой ивы прилипли к мокрым плечам. Она медленно, почти ритуально, проводила руками по своим изгибам, смывая пыль дорог и запах чужих земель. Но мысленно она была далеко.

«Он даже не посмотрел…» — щемящая мысль кружилась в голове, как опавший лист на воде. — «Когда я подошла, он отвернулся. Его лицо было таким суровым, будто вырезанным из гранита. Может… может, я ему не нравлюсь?» — Она украдкой взглянула на свое отражение в воде. Прямой нос, большие глаза, губы, которые, как говорили, созданы для поцелуев… Но сейчас ей казалось, что она — бледная, ничем не примечательная луна на фоне его яркого, как солнце, Лиры. — «А вдруг я страшненькая? Вдруг он находит меня… неинтересной?»

С легким вздохом, полным непонятной тоски, она вышла на берег. Вода стекала с ее тела серебристыми каплями, оставляя на коже ощущение свежести и легкой дрожи. И в этот момент, когда она была наиболее беззащитна — мокрая, голая и погруженная в свои сомнения, — воздух перед ней сгустился и вспыхнул.

— А! Вот ты где!

Перед ней, словно из ниоткуда, возникла Роксана. Богиня стояла, излучая волны почти осязаемой власти и насмешливого любопытства. Ее платье из плетеного заката и звезд казалось дерзким вызовом скромной наготе нимфы. А ее глаза — два кусочка аметиста — с интересом скользнули по мокрому телу служанки, выискивая следы слабости.

Нимфа ахнула, инстинктивно прикрывшись руками, ее собственные тревоги мгновенно затмил леденящий ужас перед внезапно появившейся госпожой.

Роксана, все еще сияя самодовольной улыбкой, резко повернулась к нимфе. Ее взгляд, еще секунду назад насмешливый, стал жестким и повелительным.

— Ты идешь со мной, — прозвучало не как предложение, а как приказ, не терпящий возражений. В воздухе запахло озоном и исходящей от богини магией. — У меня родился гениальный план. Такой, что этот жалкий князек и его шавки даже пикнуть не успеют.

Нимфа, все еще пытаясь прикрыть свою наготу, смотрела на Роксану с растущим недоумением. Ее большие глаза выражали чистую, ничем не разбавленную растерянность.

— Какой… какой план, госпожа? — робко выдохнула она.

Роксана широко улыбнулась, и в этой улыбке было нечто хищное и зловещее. Она снисходительно потрясла пальчиком перед самым носом нимфы.

— Мы перевоплотимся, моя глупенькая. Сбросим этот божественный лоск, став… людьми. Простыми, ничем не примечательными смертными. — Она сделала паузу, чтобы усилить эффект. — И мы придем к нему. Мы предложим ему свою помощь. Свою преданность. Мы будем бороться на его стороне, станем его верными союзницами. Он примет нас, позволит нам быть рядом. Он будет нам доверять.

В голове нимфы, еще не оправившейся от шока, медленно и ясно пронеслась единственная, откровенная мысль: «Старушка совсем крышей поехала. Окончательно и бесповоротно. Мы, богиня и нимфа, будем прикидываться людьми, чтобы втереться в доверие к смертному, которого она же сама и пытается уничтожить?»

Но вслух она, конечно, ничего не сказала. Она лишь опустила голову в знак покорности, пряча от Роксаны свои полные скепсиса глаза.

— А потом… — Роксана загадочно подмигнула, и ее смех, колокольный и ядовитый, зазвенел в вечернем воздухе. — А потом, когда он расслабится и поверит нам всем сердцем… мы ударим. В самый подходящий момент. И он даже не поймет, откуда пришел конец.

Нимфа молча кивнула, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок. План был не просто безумным. Он был откровенно бредовым. Но спорить с Роксаной в таком настроении было равносильно самоубийству. Оставалось лишь покориться и надеяться, что в этом безумии есть хоть капля смысла.

Мы стояли в подсобке таверны Марты, и воздух здесь пах не только квашеной капустой и старым деревом, но и стойким ароматом чужого пота, исходящим от нашей новой «маскировки». Одежда, которую Марта с невозмутимым видом выдала нам, была простой до безобразия — потертые штаны из грубой ткани, простые рубахи и поношенные плащи.

— Спасибо, Марта, — пробормотал я, с отвращением разглядывая свои портки. От них исходил едва уловимый, но стойкий запах овец, дешевого табака и чего-то еще, о происхождении чего мне знать не хотелось.

Ирис, стоя перед запотевшим зеркальцем, смотрела на свое отражение с таким выражением, будто ей предложили нарядиться в дохлую кошку. Она покрутилась, оценивая, как грубые штаны облегают ее изящную, упругую попку, и ее нос сморщился от брезгливости.

— Я выгляжу как простушка, — изрекла она, и ее голос каплями ледяного яда падал в тишину комнаты. — Прямо как та самая Пастушка Додди, что пасла своих козочек, пока не нашла своего фермера Додика. Совершенно деревенская идиллия.

Я сердито посмотрел на нее.

— Сейчас не время для твоего ядовитого красноречия, Ирис.

Но она, словно не услышав, резко повернулась ко мне, схватила мои руки и с преувеличенной, почти карнавальной страстью начала осыпать их быстрыми, сухими поцелуями. Ее глаза при этом сияли ледяным насмешливым блеском.

— О, мой дорогой Додик! — она закатила глаза с таким пафосом, что у меня затрещали зубы. — Как мы будем счастливы в нашей хижине! Я буду доить коров, а ты — ковыряться в навозе!

Я вырвал свои руки.

— Хера себе сказки для детей нынче пошли(Пастушка Додди и Фермер Додик — сказка для детей в Драконхейме), — проворчал я, поправляя неудобный воротник рубахи. — Ладно, хватит клоунады. Запоминай легенду: мы торговцы шкурами из захолустья. Я — твой брат. Или муж. Чертовски сварливый муж.

— О, это будет несложно, — фыркнула Ирис, натягивая капюшон плаща. — Ты и в жизни-то редко бываешь иным. Пошли, «Додик». Посмотрим, насколько гнилыми оказались твои «Золотые Совы».

В углу таверны, развалившись на бочке как королева на троне, Оксана попивала вино из глиняной кружки. Ее глаза, полные насмешки, следили за нашими сборами.

— Жаль, что меня не берут, — протянула она, смакуя напиток. — Я бы с этим справилась куда веселее. И эффективнее.

Ирис, уже стоявшая у двери в своем простоватом наряде, бросила на нее уничтожающий взгляд.

— Ты? Сдать себя с первого же поста, потому что не сможешь удержаться, чтобы не подмигнуть каждому второму стражнику? Ты не похожа на приличного человека даже когда молчишь. Твоим поведением смутились бы даже в публичном доме.

Оксана медленно подняла брови, ее губы растянулись в ухмылке.

— Ну, не всем же члена бояться, дорогая. Некоторые видят в нем… потенциал.

Ирис фыркнула, надула губки и решительно взяла меня под руку, поволокла к выходу. На пороге она обернулась и бросила через плечо, ледяным тоном:

— Зато я не занимаюсь рукоблудием каждую ночь, чтобы скоротать время.

Слова повисли в воздухе, а затем… Элиана, Лира и сама Оксана синхронно повернули головы в сторону Ирис. Три пары глаз, полных возмущения, обиды и ярости, уставились на нее. Лира даже приподнялась с места, ее хвост вздыбился.

Я, наблюдая эту сцену, с удивлением перевел взгляд с Лиры на Элиану, а затем на Оксану.

— Вы что?.. Все? — не удержался я от глупого вопроса.

— И я! — весело прокричала из угла Мурка, отчего Годфрик, сидевший рядом, побагровел и уткнулся в свою кружку.

Марта, стоя за стойкой, тяжело вздохнула и подняла руку, словно собираясь что-то сказать.

— Ну, коли все карты раскрыли…

— Мы пошли! — резко перебил я, прежде чем ситуация окончательно вышла из-под контроля, и буквально выдернул Ирис за дверь таверны, оставив за спиной накаленную атмосферу и взгляды, способные прожечь сталь.

Мы покинули Факерлэнд через восточные ворота, оставив за спиной шумный хаос города-убежища. Дорога вилась среди холмов, поросших пожухлой травой и колючим кустарником. Воздух был прохладен и пах пылью и далекими дождями.

— Не такое свидание я себе представляла, — нарушила молчание Ирис, ее голос прозвучал преувеличенно-скорбно. Она шла рядом, ее руки были засунуты в карманы простых штанов.

— Свидание? — я удивленно посмотрел на нее. — Ты хочешь на свидание? Ты же не из тех, кто…

— Ой, — перебила она, качая головой с видом эксперта по недотепам. — Если девушка говорит, что не хочет цветы, то это не значит, что она действительно их не хочет. Это значит, что она будет до слез рада даже самому жалкому, нелепому букетику, подобранному у дороги. Или любой другой ерунде, подаренной неожиданно и без повода.

Я усмехнулся, глядя на уходящую вдаль дорогу.

— У вас, у людей с вашей… прямой кишкой вместо языка, жизнь, наверное, совсем иначе протекает. Ладно, твои слова я учту.

— Учли бы это наши… читатели, — с притворной меланхолией вздохнула Ирис.

— Молчать! — рявкнул я, хотя беззлобно. — Не нужно про эту ересь мне сейчас уши промывать! Хватит с меня этих фантомов.

Мы вышли на старую, разбитую торговую тропу, которую мне указала Марта. Она вела на восток, в сторону мрачных, поросших лесом гор, за которыми, если верить карте, и притаился тот самый «Ржавый Клык». Путь предстоял неблизкий и, судя по всему, не самый безопасный. Но идти нужно было пешком — два простых путника на лошадях вызвали бы лишние вопросы(все это чушь, у Марты денег нет на лошадей). Я вздохнул, поправил мешок за спиной и шагнул вперед, в неизвестность, в обществе самой язвительной и непредсказуемой своей спутницы.

Мы шагали по пыльной дороге, и я, чтобы разрядить обстановку, решил сделать Ирис комплимент, пусть и в своем стиле.

— Знаешь, хоть одежда на нас и пахнет так, будто на ней доили козла с похмелья, — начал я, — но твоя попка в этих штанишках смотрится… чертовски соблазнительно. Прямо картина.

Ирис фыркнула, не глядя на меня.

— Да. А грудь, между прочим, вот-вот вывалится из этой тряпки. Чувствую себя упакованной в мешок для картошки.

— Пока мы вдвоем, — парировал я, — пусть с тебя хоть вся одежда спадет. Я не против.

Она закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в классической трагедии.

— В такой робе мне стыдно даже думать о сексе. Это убивает всю романтику.

— Эх, — вздохнул я с напускной мудростью. — Пока ведом ты желанием, то даже самые грязные и дурно пахнущие шмотки превращаются в кружева соблазнения.

Ирис прищурилась.

— Это цитата из какой-то оперы? Или ты только что это придумал?

— Считай это неофициальным девизом всех мужчин, — важно ответил я.

Она покачала головой и вздохнула уже по-настоящему, с легкой усталостью.

— Наши читатели… они не такие. Они ценят тонкость. И эстетику.

— Ага, конечно, — фыркнул я. — Если эти твои «читатели» — мужчины, то уверяю тебя, они бы тебя и в костюме Шрека не побрезговали… э-э-э… «нагнуть», если уловить суть.

Ирис резко остановилась и уставилась на меня с искренним недоумением.

— А кто такой Шрек?

Я замер на секунду, пойманный врасплох.

— Эм… да… — замялся я, судорожно соображая. — Это… очередная сказка для детей. Очень поучительная. Про… э-э-э… болото и личную неприкосновенность. Неважно. Пошли дальше, пока солнце не село.

Я тронулся в путь, стараясь скрыть смущение, а Ирис еще какое-то время шла молча, явно пытаясь представить себе, как она выглядит в костюме некоего Шрека, и почему это должно было кого-то возбудить.

Роксана крутилась перед магическим зеркалом, сотканным из застывшего дыма и отражений забытых снов. Ее божественная сущность сжалась, приняв новую, смертную оболочку. Платиновые волосы, цвета белого золота, падали тяжелыми волнами на плечи. Глаза, прежде пылавшие магическим огнем, также сияли глубоким аметистовым цветом, а в их глубине все так же плескалась непокорная мощь. Ее знаменитые формы — пышная грудь и соблазнительные бедра — остались неизменными, подчеркнутыми простым, но хорошо сидящим дорожным платьем.

— Ах, Артур, — прошептала она, проводя рукой по новой шевелюре и сладострастно выгибая спину. — Я готова пойти за тобой хоть на край света. Стать твоим верным щитом… твоей страстью… — ее губы растянулись в широкой, хищной улыбке. — А потом… скормить твои кишки голодным минотаврам! Азха-ха-ха! — ее смех, колокольный и ядовитый, зазвенел в комнате.

Нимфа, стоявшая поодаль, с тоской разглядывала свое новое отражение. Ее кожа, когда-то отливающая нежным перламутром и зеленоватым светом лунных лужаек, теперь была обычного телесного цвета. Длинные черные волосы и простые карие глаза делали ее совершенно заурядной. Она фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ну и как тебе я? — обернулась к ней Роксана, все еще любуясь собой. — Не правда ли, гениально? Артур точно потеряет голову при виде такой… простой, но пленительной смертной. И тогда, когда он полностью расслабится…

— Выебет? — бесхитростно предположила нимфа, все еще грустя по своей утраченной зеленистой коже.

— ЧТО⁈ — Роксана резко обернулась, и аметистовые глаза вспыхнули божественным гневом. Воздух затрещал от магии.

Нимфа съежилась, осознав свою оплошность.

— Извините… я… просто ляпнула чушь. Не обращайте внимания.

— Именно что чушь! — фыркнула Роксана, снова поворачиваясь к зеркалу. — Он не посмеет даже прикоснуться ко мне с вожделением. Его жалкие пальцы будут достойны лишь целовать подол моего платья, пока я буду вершить его судьбу! Ах-ха-ха-ха!

Нимфа лишь вздохнула, понимая, что ее госпожа не только сошла с ума, но и обладает поистине безграничным тщеславием.