Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 9 Хочешь жить? Умей вертеться!

Мы с Лирой спустились вниз. Воздух пах кофе, жареным беконом и свежим хлебом. В углу за столиком мирно трапезничали Годфрик и Мурка. Капитан выглядел заметно бодрее, а его невеста, сияя, подкладывала ему на тарелку самые лакомые кусочки.

Марта, стоя за стойкой, увидев меня, многозначительно покачала головой, словно я был бродячим котом, устроившим погром в ее идеальной кухне.

— Ну что, князь, — начала она своим низким, невозмутимым голосом, вытирая кружку. — Благодаря тебе и твоей липкой прилипале вчера у меня тут второй фронт открылся. Орки с людьми подрались, два стола вдребезги, три кружки разбиты. Настоящий хаос.

Лира, стоявшая рядом, нахмурилась и больно щипнула меня за бок.

— Что еще за переполох? — прошипела она. — Ты мне ничего не рассказывал!

Я лишь виновато улыбнулся, потирая ушибленное место.

— Простите, Марта. Это… вышло само собой. Мы возместим ущерб.

— Да ладно, — Марта махнула рукой. — Не первый раз. Главное, что живы и, кажется, целы. Садитесь, завтрак уже готов.

Мы устроились за свободным столом. Марта принесла нам две тарелки с дымящейся яичницей, беконом и ломтем хлеба. Лира, устроившись поудобнее, принялась за еду, но ее мысли были явно далеко. Она жевала и негромко бормотала себе под нос, глядя в пространство:

— Может, подослать к ней кого-нибудь? Нет, она его током шарахнет… Подменить ее утренний эль слабительным?.. Слишком мелко… Ага! Надо убедить Артура отправить ее на задание к самой Роксане! Пусть они друг друга там и выясняют, кто из них большая стерва! Идеально!

Она удовлетворенно кивнула и откусила кусок бекона, продолжая строить коварные планы, пока я пытался просто насладиться мирным завтраком и не думать о грядущих кошачьих пометах и демонических интригах.

Мы с Лирой доедали завтрак, когда по лестнице спустились Ирис и Элиана. Они шли вместе, что было уже само по себе знаковым событием. Ирис — в своем обычном строгом платье, но волосы были убраны чуть небрежнее, чем обычно, а на щеках играл легкий румянец. Элиана — в простом, но элегантном дорожном платье, ее светлые волосы перехвачены скромной лентой. Выражение лица у обеих было сосредоточенно-непроницаемым, но в глазах читалась усталость после бессонной ночи, полной шепотов и выяснений отношений.

Они молча взяли у Марты по тарелке с завтраком, и затем, словно сговорившись, направились к нашему столу. Остановившись рядом, Ирис первая наклонилась и с легким, почти невесомым прикосновением чмокнула меня в щеку. Ее губы были прохладными.

— Не помер? — сухо поинтересовалась она, отходя.

Следом подошла Элиана. Ее поцелуй был чуть дольше, теплее, и в нем чувствовалась неуверенность и робкая надежда.

— Доброе утро, мой господин, — прошептала она, и ее щека на секунду прикоснулась к моей.

Затем, не удостоив Лиру ни взглядом, они устроились за соседним столиком, погрузившись в тихую беседу, из которой доносились лишь обрывки фраз: «…абсолютно неприемлемо…», «…но если рассмотреть с точки зрения тактики…», и саркастичное от Ирис: «…да она просто хочет, чтобы ее привязали к кровати и забыли…».

Лира, наблюдая за этой сценой, лишь громко цокнула языком, но ограничилась тем, что ее хвост обвил мою ногу чуть плотнее, заявляя права на территорию.

Следующей появилась Оксана. Вид у нее был, словно у кошки, которую всю ночь таскали за хвост по кухне с посудомоечной циклом. Она сонно потерла кулачками глаза, ее обычно идеально уложенные волосы торчали в разные стороны, а походка была неуверенной. Она подошла к стойке и, зевнув во весь рот, пробормотала Марте:

— Мне бы чего-нибудь самого крепкого… Кофе, если он у вас водится. И кусок хлеба, чтобы запить эту ночь…

Марта, не проронив ни слова, налила ей глиняную кружку черного как смоль напитка, от которого даже воздух вокруг заколебался от горечи. Оксана, не глядя, залпом осушила половину, содрогнулась всем телом, и лишь после этого ее взгляд прояснился.

Она медленно обвела зал глазами, заметила Годфрика и Мурку в углу и, словно магнитом, потянулась к их столику. Подойдя, она без приглашения плюхнулась на свободный стул рядом с капитаном и безучастно опустила голову на стол со стуком.

— Мертва, — простонала она в дерево. — Полностью. Обезвожена. Мне нужна энергия… или хотя бы сочувствие.

Мурка, сиявшая как майское солнце, сочувственно наклонила голову.

— Ох, бедняжечка… Мурка может поделиться сосиской. — и протянула ей кусок на вилке.

Оксана лишь безнадежно махнула рукой, не поднимая головы.

— Не та сосиска, что мне нужна… — прорычала она в столешницу.

Годфрик, краснея, откашлялся и потупил взгляд в свою тарелку.

В этот момент дверь таверны распахнулась, впустив внутрь утренний солнечный свет и не менее солнечного Флала. Он сиял, как новенькая монета, его фиолетовый чуб был уложен с претензией на элегантность, а плащ переливался всеми цветами радуги.

— Приветствую, путники! — возгласил он, разведя руки в театральном жесте. — Вижу, ночь прошла продуктивно! Лица у всех такие… выразительные! — Его взгляд скользнул по нашей компании, задержался на Оксане, распластанной на столе, и на Лире, сжимающей в руке нож с таким видом, будто это клинок для добивания демонов. — Э-э-э… Я, пожалуй, сразу к Марте!

Он быстрыми шагами направился к стойке, где хозяйка, как изваяние, продолжала свое бесконечное таинство с кружками.

— Марта, старина! — начал он, понизив голос, но мы все равно слышали. — Пришел насчет того пропавшего дварфа. Грора. Готовы наши гости к небольшой прогулке?

Марта кивнула, не отрывая взгляда от сияющей кружки.

— Повозка на месте. На краю Пустошей, у старого указателя. Мальчишка мой сказал, что возле нее кто-то копошился, но близко не подошел — страшно стало. Шепот, говорит, слышался, и огоньки. — Она наконец посмотрела на Флала, а затем перевела тяжелый взгляд на нас. — Вы их туда проводите. И разберитесь. А я пока свяжусь с костоправом для увальня, — она кивнула в сторону Годфрика.

Флал обернулся к нам с широкой, бодрящей улыбкой.

— Ну что, команда? Готовы к небольшому приключению? Свежий воздух, живописные руины, таинственная пропажа… Идеально, чтобы проветрить головы после бурной ночи!

В ответ он получил лишь усталый вздох Лиры, ядовитый взгляд Ирис, потерянный взгляд Элианы и стон Оксаны, из которого можно было разобрать только: «…огоньки… лучше бы я умерла…»

Утро было прохладным, но солнце уже пригревало, обещая знойный день. Мы вышли из города через восточные ворота, оставив за спиной шумный Факерлэнд. Дорога вилась среди холмов, поросших жесткой, седоватой травой. Я шел, держа Лиру за руку. Ее ладонь была маленькой и теплой в моей, а розовый хвост время от времени легонько похлопывал меня по ноге, словно метроном, отбивающий ритм нашего шествия.

Рядом с нами пританцовывал Флал, его пестрый плащ развевался на ветру.

— Итак, князь, план прост, как мычание, — начал он, энергично жестикулируя. — Дорога займет часа два, не больше. Выйдем к старому каменному указателю — там уже ничего не разобрать, конечно. Рядом и стоит повозка Грора. Осмотрим ее, поищем следы. Марта говорила про огоньки и шепот — так что будь готов ко всему. Магия, знаешь ли, она разная бывает.

— Я в курсе, — кивнул я, с наслаждением вдыхая свежий воздух. После вчерашней духоты таверны и ночных баталий это было благодатью.

Флал помолчал пару минут, но его природная болтливость взяла верх. Он понизил голос, бросив взгляд через плечо.

— Слушай, а насчет той… демоницы… Оксаны, кажется? Шикарная тварь, я тебе скажу. Характер — огонь! А это я уважаю. Скажи, как к ней… э-э-э… подобраться? Может, есть какой секрет?

Я только собрался что-то ответить, как Лира, шедшая с другой стороны, громко и презрительно фыркнула.

— Пфф! Секрет? Да никакого секрета! — она мотнула головой, и ее ушки дернулись от возмущения. — Видишь в лесу сук — хвать ее и в кусты! Все просто! Она же вещь, рабыня! Чего церемониться?

Я остановился и повернулся к ней. Не повышая голоса, я сурово посмотрел ей прямо в глаза. Мой взгляд ясно дал понять: «Пересекла черту».

Лира на мгновение замерла, ее надменное выражение сменилось на мгновенную неуверенность. Ее кошачьи ушки прижались к розовым волосам, а хвост опустился и замер. Она потупила взгляд, бормоча себе под нос:

— Ну… я же просто… как есть…

— Именно что «просто» — не значит «правильно», — тихо, но твердо сказал я, прежде чем снова тронуться в путь.

Флал, наблюдая за этой сценой, сглотнул и потер затылок.

— Э-э-э, понятно… Ну, я тогда… подумаю еще…

Оставшуюся часть пути он прошел, погруженный в раздумья, но его взгляд то и дело непроизвольно уплывал назад, где, понурившись, брела Оксана. Она шла, насупившись, и когда ловила на себе его настойчивый взгляд, ее нос морщился, а на лице появлялось такое ясное и недвусмысленное выражение, что читалось без перевода: «Хули вылупился? Отстань, придурок».

Остальные наши спутники шли сзади, и по их молчанию и общему напряженному виду было ясно, что утренний мир в нашем маленьком коллективе был очень, очень хрупким.

Дорога постепенно пошла на подъем, вывела нас на каменистое плато, и мы увидели то, что искали. У подножия одинокого, разбитого молнией дерева, стояла повозка. Вернее, то, что от нее осталось.

Местность была безрадостной: пожухлая трава, редкие колючие кусты, валуны, поросшие серым лишайником. Повозка, некогда добротная дварфийская арба, была разломана надвое. Колеса лежали отдельно, одно — со спицами, вывернутыми наружу, будто гигантская рука сломала его в приступе ярости. Бочки, некоторые целые, некоторые расколотые, валялись вокруг, и сладковатый запах испорченного эля смешивался с пылью. От самой повозки остался остов, обитый железными полосами, но эти полосы были… изогнуты, скручены, словно их размягчили в горне и бросили остывать.

Флал свистнул, оглядывая разруху.

— Вот это да… Никакой химере или бандиту такое не под силу. Смотри, — он ткнул пальцем в одну из скрученных железных полос. — Это не сломано. Это именно что изогнуто, будто глина. Жара тут не пахнет… Магия. Сильная и очень, очень странная.

Лира и Мурка, не теряя времени, рассредоточились по периметру. Лира присела на корточки, проводя ладонью по земле, ее ноздри трепетали, втягивая воздух. Мурка же, двигаясь легкими, грациозными прыжками, обнюхивала каждый камень, каждый обломок, ее тигриные уши напряженно поворачивались, ловя каждый шорох.

— Ни запаха крови, ни следов борьбы, — через мгновение отчетливо сказала Лира, даже не оборачиваясь. — Пахнет железом, элем и… озоном. Словно после грозы.

— Мурка чует страх, — добавила кошколюдка, поежившись. — Старый, холодный. И еще что-то… пустое.

Я стоял рядом с Флалом, разглядывая это немое свидетельство непонятной силы.

— Похоже, твой надежный как скала Грор столкнулся с чем-то, против чего его надежность не сработала. Исчез, а повозку… поиграли в мячик.

— Или использовали как пластилин, — мрачно добавил Флал. — Шепот, огоньки… Может, это какие-нибудь духи пустошей? Но они редко когда проявляют такую физическую силу…

Наше обсуждение прервало легкое дергание за рукав. Я обернулся. Рядом стояла Оксана, смотря на меня снизу вверх большими, наивными глазами. Она потянула меня за рукав еще раз, словно маленький ребенок, потом ткнула своим изящным пальчиком в свой полуоткрытый ротик.

— Кушать, — жалобно произнесла она.

Флал, наблюдавший за этим, удивленно хмыкнул.

— Погоди-ка… Но ты же… я же видел, ты завтракала! Тот кофе… и хлеб…

Оксана проигнорировала его полностью, ее взгляд был прикован ко мне, полный немого ожидания.

В этот момент подошла Ирис. Она молча, с видом уставшей гувернантки, схватила Оксану за запястье.

— Хватит попрошайничать. Иди помоги с осмотром, — ее голос не допускал возражений. И, не дав демонессе и слова вымолвить, потащила ее за собой, прочь от нас.

Флал смотрел им вслед с полным недоумения лицом.

— Она… она что, проглотка? Только поела — и снова хочет?

Я многозначительно усмехнулся, глядя на удаляющуюся спину Оксаны, которая уже начала что-то яростно шептать Ирис на ухо.

— Еще какая, — ответил я, вкладывая в голос всю возможную загадочность. — Но не в том смысле, о котором ты подумал. Ей нужно… другое. Гораздо более специфическое питание.

Флал, похоже, так ничего и не понял, но кивнул с таким видом, будто проник в великую тайну, и снова уставился на искореженную повозку, пытаясь разгадать уже две загадки сразу.

Лира и Мурка вернулись к нам почти одновременно. На их лицах читалась сосредоточенность.

— Никаких следов когтей или зубов, — доложила Лира, скрестив руки на груди. — И земля не взрыта. Это не физическая атака. Пахнет магией, но… мертвой. Как пепел после костра.

— Мурка чует пустоту, — добавила ее рыжая спутница, поежившись. — Не чью-то… а просто Пустоту. Как дыру в мире. Она сожрала страх дварфа и сломала повозку, потому что… потому что ей было скучно.

Флал слушал, все больше хмурясь.

— Пустота? Мертвая магия? Это стыкуется с шепотом… Может, какой-то прорыв? Дыра в реальности?

Пока они обсуждали теории, Лира вдруг взяла меня под руку и решительно отвела в сторону, за большой валун, скрывая нас от остальных.

— Я все слышала, — прошептала она, ее зеленые глаза сузились до щелочек. — Про ее «специфическое питание». Может, просто отпустим ее на волю? А? Она вечно хочет кушать! Вечно тянет от тебя энергию, вечно вертится под ногами! Сказали бы, что сбежала, и все дела!

Я посмотрел на ее разгоряченное, ревнивое личико и не смог сдержать улыбки. Я поднял руку и мягко погладил ее по голове, провел ладонью по розовым волосам, почесав за ушком. Лира непроизвольно прикрыла глаза и мурлыкнула.

— Не ревнуй, — тихо сказал я и наклонился, чтобы чмокнуть ее в лоб. — Она инструмент. Опасный, но полезный. И пока она на моем поводке, она никуда не денется.

Лира открыла глаза, и в них мелькнула хитринка. Она обняла меня за шею, прижалась всем телом, а потом, глядя прямо через мое плечо на Оксану, которая мрачно ковыряла каблуком земь, показала ей свой розовый язычок в мелком и совершенно детском жесте торжества.

Оксана, заметив это, замерла. Ее губы тут же поджались в обиженную ниточку, а глаза сверкнули желтым огоньком на секунду, прежде чем она демонстративно отвернулась и принялась изучать узоры на искореженном железе повозки с преувеличенным интересом.

Тишину, нарушаемую лишь шелестом травы и нашим приглушенным разговором, разорвал звук, от которого кровь стыла в жилах. Сначала это был низкий, булькающий хрип, словно кто-то пытался вдохнуть сквозь легкие, полные гравия. Он длился несколько секунд, заставляя нас замереть на месте. А затем хрип перешел в рык. Но это был не рык зверя — ни медведя, ни волка. Это был гулкий, многоголосый рев, в котором слышался скрежет камней, вой ветра в пустоте и леденящий душу шепот, слившийся в одну чудовищную симфонию.

Мы инстинктивно сбились в кольцо, спинами друг к другу. Годфрик, хромая, выхватил меч. Лира выпустила когти, ее хвост вздыбился. Ирис замерла в готовности, в ее руках уже блеснули стальные иглы.

— Откуда⁈ — резко спросил Флал, вращая головой. — Я не вижу ничего!

Это было самым страшным. Звук не имел источника. Он не доносился из-за валунов, не рокотал в небесах. Казалось, он исходит отовсюду сразу — из самого воздуха, из-под земли, из трещин в реальности. Он вибрировал в костях, давил на барабанные перепонки, шептал прямо в сознание. Он был вокруг. Или… внутри.

Лира, прижавшись ко мне спиной, прошипела:

— Это не в ушах… Это в голове!

Мурка жалобно прижала уши к голове и присела, озираясь с диким ужасом. Элиана, бледная, но собранная, сжала рукоять меча, но ее взгляд выдавал растерянность — как сражаться с тем, чего нет?

И тут мой взгляд упал на Оксану. Она не сжималась в страхе. Напротив, она стояла прямо, ее голова была слегка наклонена, а на лице застыло не ужас, а… узнавание. И глубокая, первобытная настороженность, как у зверя, учуявшего запах своего извечного врага.

— Это не духи, — тихо, но четко произнесла она, и ее голос резанул гнетущую тишину, наступившую после рыка. — Это сама Пустота. Она проснулась. И она голодна.

— Круто! — сказал я. — Только у меня вопрос… откуда вы ска взяли все оружия⁈

— Я и тебе захватил князь! — сказал гордо Годфрик и бросил мне меч.

— Спасибо! — буркнул я. — Но, я не хочу знать откуда ты его вытащил. Никогда!