Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 11 Мой гарем — мои правила!

Обратная дорога в Факерлэнд была куда менее оживленной. Даже Флал приуныл, погруженный в мрачные мысли.

— Если в этом деле и правда замешаны «Золотые Совы», то самим нам не справиться, — мрачно констатировал он, бросив взгляд на Оксану, которая все еще куталась в злополучный плащ. — У них связи, деньги, наемники. Им палец в рот не клади. Даже твои… э-э-э… уникальные таланты, — он кашлянул, смущенно покраснев, — могут не сработать против хорошо организованного подполья.

Войдя в город, наша группа мгновенно разделилась. Флал, не теряя ни секунды, рванул в таверну к Марте, чтобы поделиться тревожными новостями. Годфрик, с облегчением вытирая пот со лба, потащил Мурку подкрепиться, заявив, что после такого «ужос-ужоса» ему требуется «нормальная, не тентаклевая» еда и кружка эля размером с ведро.

Мои же спутницы приняли иное решение. Лира, все еще не отпуская мою руку, властно заявила:

— Мы идем гулять. Ты должен показать нам город. И отвлечься от этих… щупалец.

И прежде чем я успел что-то сказать, я оказался в центре небольшого, но очень эффектного шествия. Лира гордо вышагивала рядом, заявляя права на мой бок. Но ее «контроль» был иллюзорным.

Элиана, словно тень, следовала за мной с другой стороны, то и дело пытаясь поймать мой взгляд или «случайно» коснуться руки, готовая в любой момент подхватить любую мою реплику. Ирис шла чуть поодаль, но ее саркастичные комментарии в адрес вывесок, прохожих и общей архитектуры долетали именно до моих ушей, требуя моей реакции — хоть кивка, хоть улыбки. А Оксана, наконец сбросившая плащ и пришедшая в себя, то и дело ныряла вперед, чтобы пройтись прямо передо мной, демонстрируя свою походку, или внезапно появлялась сбоку с вопросом: «Господин, а Вы хотите кофе? Я чувствую, тут рядом кофейня!», явно намекая, чтобы мы туда зашли вдвоем.

Зрелище было, надо сказать, впечатляющим. На нас оборачивались. Жители Факерлэнда, видавшие всякое, все же не каждый день видели князя в сопровождении столь… разнообразного и активного «гарема». На меня смотрели с любопытством, на Лиру — с уважением, смешанным со страхом, на Элиану — с легким недоумением (ее аристократическая выправка явно выделялась), на Ирис — с опаской, а на Оксану — с неподдельным интересом и похотью, которую она то игнорировала, то поощряла загадочной улыбкой.

Это была не прогулка. Это был публичный спектакль, где каждая из них отчаянно пыталась завладеть моим вниманием, а я был главным призом, который пытался просто дойти до конца улицы, не споткнувшись о чью-нибудь внезапно подставленную ножку или не ответив сразу на три заданных одновременно вопроса. Лира лишь крепче сжимала мою руку, ее хвост яростно хлестал по воздуху, а на лице читалось четкое послание ко всем остальным: «Смотреть можно, но не трогать. Он мой. И точка». Но, судя по всему, остальные с этим были категорически не согласны.

Мы двигались по оживленной улице, направляясь к рядам с ремесленными лавками — посмотреть, конечно, а не купить, ибо кошельки наши звенели пустотой. В воздухе витал запах жареной рыбы, кожи и раскаленного металла.

И вот на нашем пути, как стена, возник тот самый орк, что вчера в таверне так рьяно пытался «спасти» Оксану от моей тирании. Увидев меня, его брови поползли вверх, а взгляд, полный ярости, начал медленно путешествовать по моей свите. Он увидел Лиру, вцепившуюся в мою руку с видом собственницы. Увидел Элиану, смотрящую на меня с подобострастным вниманием. Увидел Ирис, чья поза хоть и была отстраненной, но явно указывала на то, что она — часть моей группы. И наконец, его взгляд упал на Оксану, которая в этот момент игриво теребила край моего плаща.

Ясное дело, картина «несчастной рабыни» разбивалась о суровую реальность.

— Ты… — выдохнул орк, и в его голосе было столько когнитивного диссонанса, что, казалось, его мозг вот-вот издаст хруст.

Мы прошли мимо, не удостоив его ответом. Но этого оказалось достаточно, чтобы сорвать предохранитель. За нашей спиной раздался оглушительный рев, от которого задрожали витрины.

— ДА КАК ЖЕ ТАК-ТО⁈ — заорал орк, обращаясь уже ко всей улице. — СМОТРИТЕ НА НЕГО! НА ЭТОГО РАБОВЛАДЕЛЬЦА! ОН… ОН КАК БОГИ ПРОКЛЯТЫЕ! ОН ПОКУШАЕТСЯ НА САМУЮ СУТЬ! ИСПОЛЬЗУЕТ ДОБРЫХ И НЕВИННЫХ РАЗУМНЫХ СУЩЕСТВ В СВОИХ ГРЯЗНЫХ ЦЕЛЯХ!

Улица замерла. Десятки глаз — людей, дварфов, орков — уставились на нас. В воздухе повисло враждебное, густое молчание.

Я медленно повернул голову к Оксане, которая делала вид, что с интересом разглядывает вывеску кузницы.

— Доигралась? — тихо, но отчетливо спросил я.

Она повернула ко мне личико, и на ее губах расцвела хитрая, довольная улыбка. В ее глазах плескалось не сожаление, а чистейший, неподдельный восторг от разгорающегося скандала.

— Немножко, — прошептала она, притворно виновато поджимая губы, но по взгляду было ясно — она наслаждается каждым мгновением.

Мы попытались было двинуться дальше, но было уже поздно. Человекоподобные существа — горожане, торговцы, наемники — сомкнули вокруг нас плотное, недружелюбное кольцо. Орк, побагровев от ярости, продолжал свой гневный спич, тыча в мою сторону толстым пальцем.

— ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! — ревел он, обращаясь к толпе. — ОБМАНУЛ, ЗАКОЛДОВАЛ ЭТИХ БЕДНЫХ ДЕВУШЕК! И ТЕПЕРЬ ДЕЛАЕТ С НИМИ, ЧТО ВЗДУМАЕТ! ПОКАЗЫВАЕТСЯ ПРИ ВСЕХ, КАК ЭТИ… ЭТИ НЕСЧАСТНЫЕ…

Оксана, стоявшая рядом, слушала его с видом величайшего интереса, слегка склонив голову набок. Потом она глубоко вздохнула и произнесла своим самым ясным, невинным голоском, перекрывая орчий рев:

— Господин, — сказала она, глядя на меня. — Покажите и ему свой член.

Воцарилась мертвая тишина. Орк замер с открытым ртом, его глаза стали размером с тележные колеса. Он поперхнулся, начал давиться, из его глотки вырвался хриплый, недоуменный звук.

— ЧТО⁈ Кха-кха-кха… ЧТО? — он вытаращился на Оксану. — КАКОГО⁈

— Он напрашивается, — с убийственным спокойствием констатировала Оксана, разводя руками.

— Я, если что, помогу снять штаны, — деловито предложила Элиана, сделав шаг вперед.

Я закрыл глаза на секунду, чувствуя, как подступает мигрень.

— Бля, — тихо выдохнул я. — Нас не так понимают.

— ОБ ЭТОМ Я И ГОВОРИЛ! — заревел орк, найдя наконец в себе силы. — ОН ИЗВРАЩЕНЕЦ! ОПУТАЛ ИХ СВОИМИ ПОХОТЛИВЫМИ ЧАРАМИ!

Толпа взорвалась. Уже не молчаливым осуждением, а громкими, возбужденными обсуждениями.

— Слышал? Покажи член, говорит!

— Да он, выходит, напоказ себя выставляет!

— Или это она у него такая… смелая рабыня?

— Может, он и правда маг? Гипнотизер!

— Да нет, гляди — девушки-то сами к нему льнут! Или это и есть гипноз⁈

— Говорили, вчера в таверне он в попку хотел ее драть!

— ТЕСТОСТЕРОНОВЫЙ МАГ! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы, и это прозвучало на удивление убедительно.

Мы стояли в центре этого водоворота слухов, домыслов и откровенного бреда, пока орк, все еще багровый и отплевывающийся, смотрел на нас с видом человека, который пытается понять, в каком именно измерении он сейчас оказался.

Я лениво вздохнул, чувствуя, как эта ситуация начинает меня утомлять. Поднял руку и медленно, как на параде, начал представлять свою свиту.

— Внимание, публика, — сказал я, и в наступившей тишине мой голос прозвучал особенно четко. — Объясняю один раз. — Я показал на Лиру, которая гордо выпрямилась. — Это Лира. Моя жена. Законная. — Палец переместился на Элиану. — Это Элиана. Моя вторая жена. — Затем на Ирис, которая при этих словах подняла бровь. — Это Ирис. Моя служанка… эмм… Скоро, наверное, третья жена. Потом разберемся.

Наконец, я указал на Оксану, которая смотрела на толпу с хитрой ухмылкой.

— А это… Оксана. Моя рабыня. Она хотела выебать мою армию. — Я повернулся к орку. — А это орк. Он хотел выебать Оксану, которая моя рабыня, которая хотела выебать мою армию, которая была… в общем, рабыней богини. Но при желании личном. А я ее исправил, и теперь она моя рабыня, чтобы не затрахала этот мир до смерти. — Я сделал паузу, давая информации усвоиться. — Так что, по сути, я спас этому орку жизнь. А он теперь завидует и, походу, суицидник.

Толпа замерла в попытках переварить эту многослойную абракадабру. Лица выражали полную прострацию. Я уже было развернулся, чтобы уйти, как вдруг из толпы раздался крик:

— Многоженство запрещено уставами гильдий!

Я обернулся и лениво махнул рукой.

— Мой гарем — мои правила. И официально у меня одна жена. Вторая жена — это так, условно. По настроению.

В этот момент Элиана, стоявшая рядом, больно ущипнула меня за бок, но на ее лице играла сдержанная улыбка.

Из толпы донесся чей-то потерянный голос:

— Я… я нихуя не понял. Он нам тут зубы заговаривает, что ли?

А орк… бедный орк. Он стоял, и было видно, как его мозг пытается и не может обработать половину услышанных слов. Он шевелил губами, беззвучно повторяя: «Суи… суицидник?.. Исправил… затрахать… условно…» Казалось, еще немного — и из его ушей пойдет дым. Он явно отстал на «хотел выебать Оксану» и теперь пытался построить эту мысль в логическую цепь, но у него ничего не выходило.

Я воспользовался замешательством толпы и решил добить ситуацию. Я указал пальцем на орка, все еще пытавшегося понять значение слова «суицидник».

— А вот он, — объявил я громко и отчетливо, — бабник! Чужих женщин хочет! Смотрите на него! Берегите своих жен и рабынь! А я… я не монстр. Я лапочка. Простой парень, который пытается навести порядок в этом хаосе.

Толпа замерла в полном недоумении. Взгляды метались от моего невозмутимого лица к багровеющему орку, потом к моему «гарему». Никто не знал, кому верить. Наконец, все глаза уставились на Оксану, как на главную свидетельницу.

Та лишь пожала плечами с видом полнейшего безразличия.

— Мы просто трахаемся, — заявила она на всю улицу, как будто сообщала погоду. — Вам какое дело?

В воздухе повисла гробовая тишина, после которой все взгляды снова синхронно вернулись ко мне, полные немого вопроса.

— Я так мир спасаю, — с невозмутимой серьезностью заявил я и, не дожидаясь новой волны обсуждений, решительно двинулся вперед. Мои девушки, как и подобает хорошо обученному эскорту, тут же закрыли фланги, и мы покинули круг ошеломленных горожан, оставив их переваривать услышанное.

— Ой, устал, бедненький, — тут же зашипела мне на ухо Лира, ее хвост яростно хлестал по воздуху. — Мир он спасает. Через постель. Герой невиданной скромности.

— А разве нет? — искренне удивился я. — С вами, мои милые, у меня весь член в мозолях будет. Это тяжкий труд.

— Ох, услышали ли бы тебя эти… читатели, — с притворным ужасом покачала головой Лира. — Точно бы придушили. Страдалец великий, на нем весь мир держится.

— Да не существует никаких читателей! — раздраженно буркнул я. — Хватит верить в эту чепуху! Это Мурка тебя своим «приятного аппетита» заразила!

— Есть, — неожиданно четко и сухо вставила Ирис, шагая рядом. — У меня постоянно стойкое чувство, что на меня кто-то смотрит. Особенно внимательно и пристально… когда я голая. Статистически аномальная концентрация взглядов.

— Ой, ну хватит! — отмахнулся я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. — Вот делать кому-то нечего, кроме как за нами следить! Наша жизнь — это ходим туда-сюда, спим, иногда с тентаклями воюем… Оксана! Брось ты этот огурец, я тебя прошу! Эта пришибленная все, что плохо лежит, в рот тянет!

Оксана, которая как раз умудрилась стащить с лотка огурец и уже собиралась его надкусить, надула губки.

— Читатели бы были ласковее тебя, — обиженно бросила она, пряча огурец за спину.

— Угу, — фыркнул я. — Прям и вижу этих «ласковых читателей». Сидят, наверное, где-то, и думают: «Вот бы сейчас Оксане огурец вручить, а Артуру по лбу настучать». Очень они мне нужны.

Оксана закатила глаза с таким видом, будто я несу чудовищную ересь, и провела кончиком языка по длине огурца медленным, откровенно эротичным движением.

— А я бы при них была каждый день сытой! — заявила она и громко, с хрустом откусила кончик.

— Ну-ка, ну-ка, — я поднял палец, чувствуя, как нарастает раздражение. — Покажите хоть один храм этих ваших читателей! Или святую книгу, где о них написано! Если они есть, то пусть денег нам пришлют!

— Однажды покажем, — загадочно и чуть печально вздохнула Лира, поглаживая свой хвост. — Уверена, она уже где-то пишется.

— Смотрите, какой меркантильный, — усмехнулась Ирис, холодно озирая прохожих. — Не доказательств ему, не знамений — денег ему подавай. Приземленный. Вон, иди, предложи им Оксану в обмен на мешок золота. Может, и раскошелятся.

— А я не против! — тут же оживилась Оксана, обнимая огурец, как сокровище. — Меняют вкусного демона на вкусные монеты! Справедливо!

Мы еще долго бродили по улицам, и этот абсурдный спор периодически вспыхивал с новой силой. В итоге я просто сдался и, отмахнувшись, пробормотал себе под нос, уже почти не веря в собственную правоту:

— Ну это же бред… Ну серьезно? Как кто-то, откуда-то, может… читать твою жизнь? Сидеть и следить, как ты спишь, ешь, сражаешься с тентаклями… Это же паранойя чистой воды!

Но мои доводы разбивались о каменную, почти религиозную уверенность моих спутниц. В конце концов, я просто устал. Прогулка, перепалка и постоянное ощущение, что ты в центре незримого цирка, вытянули из меня все силы.

— Все, хватит, — объявил я, разворачиваясь к таверне. — Мне нужен срочный отдых. Желательно в бессознательном состоянии.

Мы вернулись в «Усталого путника». Марта за стойкой встретила нас тем же каменным взглядом. Я, не говоря ни слова, прошел к лестнице, чувствуя, как на меня давит груз не только сегодняшних событий, но и этого странного, навязчивого ощущения, что наши жизни — это чье-то развлечение. А может, я и правда просто слишком устал.

Я зашел в нашу комнату, с облегчением закрыв за собой дверь и отгородившись от безумного дня. Девушки остались внизу, что-то оживленно обсуждая — наверняка снова тех мифических «читателей». В полумраке, освещенной лишь полоской света из окна, комната казалась тихим убежищем.

Пока мои глаза привыкали к темноте, я заметил движение на кровати. Кто-то невысокий и прыгучий подскакивал на матрасе, как на батуте. Силуэт был маленьким, с большими ушами.

— Добби? — удивился я по привычке, вспомнив забавного домовика из старой книги.

Прыжки прекратились. Фигурка замерла на одеяле и повернулась ко мне. Это был не домовик.

Это был бельчонок. Обычный, рыжий, с пушистым хвостом. Но на его мордочке была непропорционально уверенная, даже наглая ухмылка. А на крошечных глазах красовались миниатюрные, но самые настоящие затемненные очки-авиаторы.

Бельчонок встал на задние лапки, поправил несуществующий галстук и изрек голосом, который был точной, хоть и писклявой, копией бархатного баритона из той дурацкой рекламы-филлера:

— Артур фон Драконхейм. Какая, великая честь.

Я застыл на пороге, не в силах пошевелиться. Просто смотрел на говорящего бельчонка в очках, который смотрел на меня с видом владельца корпорации, инспектирующего цех.

Я ахнул, отшатнувшись к двери. Рука сама потянулась к мечу, которого при мне не было.

— Сквиртоник? — выдавил я, глядя на пушистое существо с очками.

Бельчонок грациозно поклонился, едва не задев ушами пола.

— Именно я! В своем новом, более… энергоэффективном воплощении! — он гордо выпрямился и жестом лапки показал на свое тельце. — Мобильно, незаметно, не требует много актуальной магии для поддержания формы. Идеально для оперативной работы в полевых условиях!

— Что ты, черт возьми, тут делаешь? — прошипел я, бросая взгляд на дверь. — Если тебя тут кто-нибудь увидит… Меня за колдунство пришьют! Или за почитание богов!

Сквиртоник сделал крошечную, но удивительно выразительную успокаивающую гримасу.

— Сквиртоник сильно переживал за Ваши успехи, сэр. Наблюдал со стороны. И пришел к выводу, что Вашему проекту «Стабилизация Региона Через Стратегическое Размножение» не хватает… хм… системного подхода. Ваш менеджмент хаотичен. Сквиртоник видит точки роста. И риски. Большие риски.

Он сложил лапки на груди, и его очки блеснули в полумраке.

— Вам нужен консультант. И я, как представитель корпорации, готов предоставить свои услуги. На выгодных для обеих сторон условиях, разумеется. Мы можем начать с оптимизации Вашего… хм… графика обслуживания гарема. Или с разработки индивидуальной программы мотивации для мисс Ирис. У меня есть пара идей.

— Ты что, черт побери, несешь?

Сквиртоник отмахнулся и вздохнул.

— Я по делу прибыл. Где голова Роксаны⁈