Пробуждение 2 Испанский гамбит

Глава 8 Эвакуация

29 января 1938 года

Телеграмма пришла в шесть утра — срочная, с пометкой «Молния».

Сергей читал, стоя у окна кабинета. За стеклом — серое январское утро, снег, редкие огни. В руках — тонкий листок, несколько строк машинописного текста.

«Положение критическое. Противник ведёт непрерывные атаки с 17 января. Потеряны высоты Мулетон и позиции у Конкуда. Республиканцы несут тяжёлые потери. Город пока удерживаем, но надолго ли — неизвестно. Интербригады введены в бой 19 января, потери катастрофические. Мороз минус 18, обморожения массовые. Малиновский».

Сергей перечитал телеграмму ещё раз.

Теруэль. Город, который республиканцы взяли штурмом в декабре — с таким трудом, такой кровью. Полковник Рей д’Аркур сдался восьмого января после трёх недель осады. Победа, которую праздновали в Мадриде и Валенсии. Первая столица провинции, отбитая у франкистов.

И вот теперь — всё рушилось.

Он положил телеграмму на стол, подошёл к карте.

Испания. Красных пятен становилось всё меньше с каждым месяцем. Теруэльский выступ — острый клин, врезающийся в территорию националистов. Республиканцы удерживали его из последних сил, а Франко бросал в бой всё новые дивизии.

Сергей провёл пальцем по линии фронта. Он помнил, чем это кончится. Теруэль падёт — не сегодня, не завтра, но падёт. Через три-четыре недели. Потом — Арагонское наступление, прорыв к морю, республика разрезана надвое.

Но пока — ещё есть время. Немного времени.

Он вернулся к столу, взял чистый лист бумаги.

'Задачи по Испании — срочные:

Он смотрел на написанное. Сухие строчки, за которыми — признание поражения. Не его поражения — он знал с самого начала, что Испания обречена. Но всё равно — горько.

В дверь постучали.

— Товарищ Сталин, — Поскрёбышев заглянул в кабинет, — товарищ Ворошилов и товарищ Шапошников прибыли.

— Пусть входят.

Совещание началось в семь.

Ворошилов выглядел хмурым — не выспался или расстроен новостями. Шапошников, как всегда, собран и невозмутим. Ещё — Литвинов, нарком иностранных дел, и Микоян, нарком внешней торговли.

Сергей не стал тратить время на вступления.

— Теруэль держится, но недолго. Все читали сводки. Вопрос — что делать дальше.

Ворошилов откашлялся.

— Товарищ Сталин, может, усилить помощь? Отправить ещё технику, ещё людей? Если республиканцы получат подкрепление…

— Не поможет, — перебил Сергей. — Франко стянул к Теруэлю лучшие части. Марокканцы, итальянцы, «Легион Кондор». У него превосходство в воздухе, превосходство в артиллерии. Мы можем послать ещё сто танков — их сожгут за неделю.

Пауза. Ворошилов замолчал, обиженно поджав губы.

— Борис Михайлович, — Сергей повернулся к Шапошникову. — Ваша оценка. Сколько продержится Теруэль?

Шапошников встал, подошёл к карте.

— При текущем соотношении сил — три-четыре недели. Франкисты готовят удар через долину Альфамбры — здесь, — он показал указкой на северо-восток от города. — Если прорвут оборону, обойдут Теруэль с севера и отрежут гарнизон. После этого — город падёт в считанные дни.

— Когда ожидается этот удар?

— Первая декада февраля. Как только установится погода. Сейчас метели, авиация не летает. Но долго это не продлится.

Сергей кивнул.

— Значит, у нас — две-три недели. Может, чуть больше. После падения Теруэля Франко начнёт большое наступление в Арагоне. К весне выйдет к морю и разрежет республику надвое. Это — вопрос решённый.

Тишина. Все смотрели на него — с удивлением, с тревогой. Говорить такое вслух было непривычно.

— Я не предлагаю сдаваться, — продолжил Сергей. — Республиканцы будут сражаться ещё год, может, дольше. Но мы должны думать о своих интересах. О том, что можно спасти — и о том, чему можно научиться.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Анастас Иванович, сколько кораблей мы можем задействовать для эвакуации?

Микоян полистал свои записи.

— На испанском направлении работают шесть грузовых судов. «Комсомол», «Игарка», «Курск», «Смидович», «Благоев», «Трансбалт». Плюс — можем привлечь ещё три-четыре из черноморского торгового флота. Итого — до десяти кораблей.

— Грузоподъёмность?

— Общая — около тридцати тысяч тонн за рейс. Время в пути — туда-обратно три недели, если без происшествий.

— Происшествия будут, — сказал Литвинов мрачно. — Итальянцы обнаглели. За последний месяц — две торпедные атаки на нейтральные суда. Пока мимо, но это вопрос времени.

— Значит, нужно действовать быстро. Пока Теруэль ещё держится — пока есть коридор к побережью. Что вывозим в первую очередь?

Шапошников ответил без колебаний:

— Людей. Советских специалистов, военных советников. Это — приоритет номер один.

— Согласен. Сколько наших сейчас в Испании?

— Около трёх тысяч человек. Лётчики, танкисты, артиллеристы, связисты. Плюс — технический персонал, переводчики, медики.

— Начинаем вывозить. Постепенно, небольшими группами, чтобы не создавать паники. Сначала — тех, кто уже выполнил задачу. Инструкторы, которые обучили республиканские экипажи. Советники, которые передали опыт. Раненые, больные. Борис Михайлович, подготовьте график — кого, когда, каким маршрутом.

Шапошников кивнул, сделал пометку.

— Второй приоритет? — спросил Сергей.

— Техника, — ответил Ворошилов, наконец включаясь в разговор. — Наши танки и самолёты. Нельзя оставлять их франкистам.

— Нашу технику — по возможности. Но я имею в виду другое. — Сергей подошёл к карте. — Немецкую технику. Трофеи.

Тишина. Все смотрели на него.

— За полтора года боёв республиканцы захватили немало немецкого и итальянского вооружения. Танки, самолёты, орудия, радиостанции. Большая часть — повреждена, но некоторые образцы — в рабочем состоянии. Или подлежат восстановлению.

Шапошников первым понял.

— Вы хотите вывезти трофеи в СССР? Для изучения?

— Именно. Мы воюем с немецкой техникой в Испании, но толком её не знаем. Какая броня у их танков? Какие радиочастоты используют? Как устроены прицелы на «мессершмиттах»? Какова реальная скорость Bf-109, а не та, что пишут в справочниках? Всё это — нужно знать. Из первых рук, а не по агентурным данным.

— Но это же… — Литвинов замялся. — Это может вызвать дипломатические осложнения. Если немцы узнают, что мы вывозим их технику для изучения…

— Немцы помогают Франко открыто, — отрезал Сергей. — Посылают «Легион Кондор», танковые подразделения, инструкторов. Бомбят Гернику, топят торговые суда. И при этом делают вид, что соблюдают «невмешательство». Мы имеем полное право изучать технику, захваченную в бою законным правительством Испании.

Литвинов кивнул, но выглядел озабоченным.

— Что именно вывозить? — спросил Шапошников. — Какие образцы в приоритете?

Сергей достал из папки список — он составил его ещё вчера вечером, после долгого разговора по телефону с Малиновским.

— Вот перечень. Самолёты — главный приоритет. «Мессершмитт» Bf-109, если удастся найти относительно целый. Хотя бы один. Это — ключ ко всему. Немцы будут летать на нём ещё десять лет, и нам нужно знать его сильные и слабые стороны. «Хейнкель» He-111 — бомбардировщик, тоже важно. Итальянские истребители — «Фиат» CR.32, они слабее, но для сравнения полезны.

Он перевернул страницу.

— Танки. Немецкий Pz.I — лёгкий, слабый, но это то, что немцы используют сейчас. Итальянские танкетки CV.33 — для полноты картины. Если найдётся что-то новее — тем лучше.

— Артиллерия?

— Противотанковые орудия — немецкие 37-миллиметровые Pak 35/36. Именно они жгут наши Т-26 как спички. Нужно понять — какая бронепробиваемость на разных дистанциях, какие снаряды используют. Зенитные орудия — 20-миллиметровые «Флак», 88-миллиметровые если повезёт. Полевая артиллерия — образцы, документация.

— Это много, товарищ Сталин, — заметил Микоян. — Несколько кораблей потребуется только на технику.

— Знаю. Но оно того стоит. Каждый захваченный «мессершмитт» — это сотни спасённых жизней в будущей войне. Если мы будем знать, как он летает — наши конструкторы сделают машину лучше.

Сергей положил список на стол.

— И ещё — радиостанции. Немецкая связь работает как часы. Их танки разговаривают друг с другом, их самолёты получают целеуказания с земли. А наши — машут флажками. Хочу знать, как устроены их рации. Какие частоты, какая мощность, какая помехоустойчивость.

Шапошников взял список, пробежал глазами.

— Это серьёзная работа. Нужны специалисты — те, кто понимает в технике и может оценить состояние образцов.

— Пошлём из Москвы. Инженеров с авиазаводов, танкостроителей, связистов. Небольшая группа — десять-пятнадцать человек. Задача — найти, отобрать, подготовить к отправке. Времени мало, работать придётся быстро.

— Когда отправлять?

— Немедленно. Завтра-послезавтра. Пока Теруэль держится — пока есть доступ к трофеям. После падения города всё усложнится.

Совещание продолжалось ещё два часа.

Обсуждали маршруты эвакуации — морем через Картахену и Валенсию, по железной дороге через Францию. Морской путь быстрее, но опаснее — итальянские подводные лодки, которые «случайно» торпедировали нейтральные суда. Сухопутный — безопаснее, но французы могли не пропустить военные грузы.

— Франция соблюдает режим невмешательства, — сказал Литвинов. — Официально они закрыли границу для военных поставок обеим сторонам.

— А неофициально?

— Неофициально — смотрят сквозь пальцы. Особенно если груз оформлен как гражданский. Блюм сочувствует республиканцам, но боится Гитлера и собственных правых.

— Значит, используем оба маршрута, — решил Сергей. — Людей — через Францию, под видом гражданских специалистов, возвращающихся из командировки. Документы — безупречные, легенды — проработанные. Никаких военных, никаких советников — просто инженеры, техники, переводчики.

— А технику?

— Морем. В трюмах торговых судов, под видом промышленного оборудования. «Станки и запчасти для советских заводов». Если кто спросит — закупки по торговым контрактам.

Микоян записывал.

— Понадобятся фальшивые накладные, таможенные декларации…

— НКВД поможет. У них есть специалисты по документам.

— А если итальянцы попытаются досмотреть корабль в море?

— Не дадимся. Наши суда, наш флаг, наш груз. Если попробуют — протест по дипломатическим каналам.

— А если силой?

Сергей помолчал.

— Тогда — инструкции капитанам. Техника ценная, но не настолько, чтобы она попала к немцам через итальянцев. Если угроза захвата — затопить. Вместе с грузом. Экипаж — в шлюпки.

Тишина. Все понимали, что это значит.

— Передам капитанам лично, — сказал Ворошилов. — Они поймут.

— Хорошо. Теперь — люди. Не только наши.

Шапошников поднял голову.

— Испанцы?

— Да. Республиканцы, которые работали с нами. Переводчики, механики, радисты. Те, кто обслуживал нашу технику, кто знает наши методы. Когда Франко победит — их расстреляют. Или бросят в тюрьму на двадцать лет.

— Товарищ Сталин, — Литвинов осторожно откашлялся, — это создаст проблемы. Эвакуация иностранных граждан… Франко будет протестовать. Международное сообщество…

— Не граждан. Специалистов. Людей, которые нам полезны и которым грозит смерть за сотрудничество с нами. Мы их не бросим.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

— Я не предлагаю вывозить всех. Это невозможно — и бессмысленно. Только тех, кто действительно ценен. Механики, которые знают наши танки изнутри. Пилоты, которые летали на наших самолётах и выжили в боях с «мессершмиттами». Радисты, связисты, переводчики с немецкого. Люди с техническим образованием и боевым опытом.

— Сколько таких?

— Точно не знаю. Малиновский оценивает — несколько сотен. Верхняя планка — тысяча человек. Больше — не потянем.

— Куда их размещать? — спросил Микоян практично. — Жильё, работа, документы…

— Распределим по заводам. Авиационным, танковым, радиотехническим. Испанский механик, который два года чинил Т-26 под бомбами — он полезнее десяти выпускников техникума. Испанский пилот, который сбил два «мессершмитта» и сам был сбит трижды — он знает то, чего не прочитаешь в учебниках.

Литвинов покачал головой.

— Это вызовет вопросы. Тысяча испанцев на советских заводах…

— Оформим как приглашённых специалистов. По договорам с советскими предприятиями. Официально — помощь братскому испанскому народу, трудоустройство беженцев. НКВД подготовит документы, проведёт проверку. Без лишнего шума.

— А семьи?

Сергей помедлил. Об этом он не подумал.

— Семьи — по возможности. Жёны, дети. Если успеем, если будет место на кораблях. Но приоритет — специалисты. Сначала — они.

После совещания Сергей остался один.

Сидел за столом, смотрел на карту. Испания — далёкая, тёплая страна на краю Европы. Полигон, где решалось будущее.

Он думал о людях, которых собирался вывезти. Механики, пилоты, радисты. Испанцы, которые поверили в республику и проиграли. Которых ждёт расстрел или эмиграция — если повезёт.

Тысяча человек. Капля в море. Сколько останется? Сотни тысяч. Миллионы. Те, кого он не сможет спасти.

Но тысячу — сможет. И эта тысяча принесёт с собой опыт, знания, навыки. Расскажет, как воюют немцы. Покажет, где слабые места в советской технике. Научит тому, чему нельзя научиться на учениях.

Холодный расчёт? Да. Но не только. Ещё — долг. Эти люди рисковали жизнью рядом с советскими добровольцами. Чинили их танки, заправляли их самолёты, перевязывали их раны. Бросить их на растерзание Франко — предательство.

Сергей взял телефон, набрал номер.

— Поскрёбышев? Соедини с Берией.

Щелчки, гудки. Потом — голос наркома, осторожный, вкрадчивый.

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Лаврентий, есть дело. Срочное и деликатное.

— Слушаю внимательно.

— В ближайшие месяцы из Испании будут прибывать люди. Две категории. Первая — наши специалисты, возвращающиеся из командировки. Лётчики, танкисты, советники. Около трёх тысяч человек, постепенно, группами.

— Это в порядке вещей. Оформление стандартное.

— Вторая категория — испанские специалисты. Механики, пилоты, техники. Те, кто работал с нашей техникой и нашими людьми. Около тысячи человек, может, чуть больше.

Пауза.

— Это сложнее, товарищ Сталин. Иностранцы, проверка…

— Знаю. Поэтому — твоя задача. Организовать приём, проверку, размещение. Документы, жильё, работа. Без лишней бюрократии, но и без разгильдяйства.

— Какой статус у этих людей?

— Приглашённые специалисты по договорам с советскими предприятиями. Официально — трудовая миграция, помощь беженцам. Распределить по авиазаводам, танковым заводам, радиопредприятиям. Пусть работают, учат язык, передают опыт.

— Понял. Сроки?

— Первая группа прибудет через три-четыре недели. К тому времени всё должно быть готово. Жильё в Москве, Ленинграде, Горьком. Распределение по предприятиям. Переводчики для первого времени.

— Сделаю, товарищ Сталин. Что-то ещё?

— Да. Списки — мне на стол. Каждый человек — фамилия, возраст, специальность, откуда родом, чем занимался в Испании, с кем из наших работал. Хочу видеть, кого принимаем. И хочу знать, если кто-то вызовет подозрения.

— Разумеется. Проверка будет тщательной.

— Тщательной — да. Но не параноидальной. Эти люди — наши союзники. Они рисковали жизнью за общее дело. Не нужно видеть в каждом шпиона.

Пауза. Берия переваривал услышанное.

— Понял, товарищ Сталин. Проверка — но без перегибов.

— Именно. Всё, Лаврентий. Жду доклада через неделю.

Сергей положил трубку.

Берия справится. Он был эффективен — это приходилось признать. Организатор, администратор. Пока его энергия направлена в нужное русло — пусть работает.

Вечером пришла вторая телеграмма из Испании — длинная, подробная.

Малиновский докладывал о ситуации под Теруэлем. Республиканцы держались, но с трудом. Потери — страшные. За две недели боёв в январе — почти двадцать тысяч убитых и раненых. Обморожения — массовые, госпитали переполнены. Немецкая авиация господствует в воздухе, «мессершмитты» расстреливают всё, что движется.

'Интербригады введены в бой 19 января. Немецкий батальон Тельмана потерял на высотах Мулетон до 1600 человек из 2000. Британский батальон — 150 убитых, канадцы — 250. Люди держатся, но надолго ли — неизвестно.

Противник готовит удар через долину Альфамбры. По данным разведки — сосредоточение марокканских частей генерала Ягуэ на северо-востоке. Направление очевидно — обход Теруэля с севера, выход на коммуникации.

Прогноз: удар последует в первых числах февраля, как только улучшится погода. Если прорвут оборону на Альфамбре — город падёт через две-три недели'.

Сергей отложил телеграмму. Малиновский был прав — как всегда. Удар через Альфамбру состоится пятого-седьмого февраля. Республиканцы будут разгромлены. Теруэль падёт двадцать второго.

Меньше месяца.

Он взял следующий лист — приложение к телеграмме.

'По вашему указанию провёл инвентаризацию трофейной техники противника на территории, контролируемой республиканцами.

Самолёты: — Bf-109B — 2 единицы. Один серьёзно повреждён (разбит при посадке, требует капитального ремонта). Второй — в относительно лётном состоянии, захвачен при вынужденной посадке пилота в декабре. Находится на аэродроме Сабадель под Барселоной. — He-111 — 1 единица, повреждён зенитным огнём, но восстановим. Оба мотора требуют переборки. — Не-51 — 4 единицы, устаревшая модель, представляет ограниченный интерес. — Fiat CR.32 — 6 единиц разной степени сохранности. — Савойя-Маркетти SM.81 — 1 единица, бомбардировщик, в плохом состоянии.

Танки и бронетехника: — Pz.I Ausf.A — 3 единицы. Два — подбиты, требуют ремонта ходовой. Один — на ходу, захвачен исправным при отступлении противника. — Итальянские танкетки CV.33 — 8 единиц разной степени сохранности. — Бронеавтомобили различных типов — 5 единиц.

Артиллерия: — Противотанковые орудия Pak 35/36 (37 мм) — 11 единиц, большинство исправны. — Зенитные орудия Flak 30 (20 мм) — 4 единицы. — Полевые орудия различных калибров — около 20 единиц.

Радиооборудование: — Танковые радиостанции Fu 5 — 7 комплектов разной сохранности. — Авиационные радиостанции — 12 комплектов. — Полевые радиостанции пехотного типа — около 30 комплектов.

Прочее: — Пулемёты MG 34 — более 50 единиц. — Оптические прицелы, бинокли, стереотрубы — в количестве. — Документация: захвачены уставы, наставления, карты, лётные книжки пилотов, технические описания.

Рекомендация: для отбора и подготовки образцов к эвакуации необходима группа специалистов из СССР. На месте таких специалистов недостаточно. Особое внимание — Bf-109 в лётном состоянии, это уникальный экземпляр'.

Сергей перечитал список.

Bf-109 в лётном состоянии. Уникальный экземпляр. Машина, на которой немцы будут господствовать в воздухе ещё много лет. Машина, которая будет убивать советских лётчиков в сорок первом.

А сейчас она стоит на аэродроме под Барселоной. Ждёт.

Он взял ручку, написал резолюцию на телеграмме:

'1. Группу специалистов — отправить немедленно. Состав: авиаинженеры (2–3 чел.), танкисты-техники (2 чел.), специалисты по связи (2 чел.), специалисты по вооружению (2 чел.). Старший — от ВВС.

И. Сталин'.

Он отложил телеграмму, откинулся в кресле.

«Мессершмитт». Лучший истребитель Европы. Скоро он будет в Москве, на испытательном аэродроме. Советские инженеры разберут его до винтика, изучат каждую деталь. Советские лётчики полетают на нём, поймут, как он ведёт себя в воздухе. Советские конструкторы — Поликарпов, Яковлев, Лавочкин — сделают выводы.

И когда в сорок первом начнётся война — может быть, у советских пилотов будет шанс. Не гарантия — но шанс. Потому что они будут знать врага.

Ради этого — стоило рисковать кораблями и людьми.

Ночью, уже в постели, Сергей думал об Испании.

Тёплая страна, оливковые рощи, синее море. Страна, которую он никогда не видел — ни в этой жизни, ни в прошлой. Страна, которая умирала сейчас, пока он лежал в тепле московской ночи.

Теруэль. Маленький город в горах, самый холодный в Испании. Сейчас там — минус восемнадцать, метели, снег по пояс. Солдаты в летних шинелях, обмороженные руки и ноги, госпитали, полные искалеченных.

И немецкие бомбардировщики над головой. И марокканцы, которые не берут пленных. И Франко, который бросает в бой дивизию за дивизией, потому что может себе это позволить.

Республиканцы проиграют. Это — неизбежно. Можно отсрочить поражение, нельзя его предотвратить. Слишком много врагов, слишком мало друзей. Германия, Италия, Португалия — против. Англия, Франция — «нейтральны», то есть трусливо умывают руки. Только СССР помогает — и этого недостаточно.

Но уроки Испании — останутся. Люди, которых он вывезет — расскажут правду о войне. Техника, которую захватит — покажет, с чем придётся столкнуться. Опыт, который обобщит — спасёт жизни.

Может быть — тысячи жизней. Может быть — миллионы.

Если успеет всё сделать. Если хватит времени.

Три года и пять месяцев до июня сорок первого. Тысяча двести с чем-то дней.

Сергей закрыл глаза.

Завтра — снова работа. Телеграммы, совещания, решения. Испания, Финляндия, Германия. Танки, самолёты, радиостанции. Люди, которых нужно спасти, и люди, которых не успеть.

Но сегодня — можно отдохнуть. Несколько часов сна, пока мир ещё не рухнул.