Пробуждение 2 Испанский гамбит

Глава 30 Золото

10 ноября 1938 года

( От автора: Эдуард Берзин начальник Дальстроя. В главе 6 Сергей писал в блокноте о Яне Берзине как о главе военной разведки. Это два разных человека с одной фамилией)

Каганович пришёл ровно в десять — как всегда, минута в минуту. Энергичный, громкоголосый, в отлично сшитом френче. Член Политбюро, нарком тяжёлой промышленности, нарком путей сообщения — по совместительству. Человек, который тащил на себе два гигантских ведомства и, казалось, не уставал.

— Товарищ Сталин, — он положил на стол толстую папку. — Отчёт по золотодобыче за девять месяцев. Сто два тонна. План выполняем.

Сергей взял папку, пролистал. Цифры, графики, таблицы. Главзолото — пятьдесят семь тонн. Дальстрой — сорок пять. Плюс мелочь от артелей и старателей.

— Хорошо, — сказал он. — Но мало.

Каганович поднял брови.

— Мало, товарищ Сталин? Мы на втором месте в мире. После Южной Африки. План…

— План — это хорошо. Но война требует больше. Много больше.

Сергей встал, подошёл к карте на стене. Огромная карта СССР — от Балтики до Тихого океана, от Ледовитого до Памира.

— Лазарь Моисеевич, скажите честно: мы знаем, где в стране золото?

Каганович помедлил.

— В общих чертах — да. Колыма, Алдан, Забайкалье, Урал. Разведанные месторождения…

— Разведанные, — перебил Сергей. — А неразведанные?

— Геологи работают. Но это долгий процесс, товарищ Сталин. Страна большая, специалистов мало…

— Вот об этом и поговорим.

Сергей вернулся к столу, достал из ящика несколько листов — исписанных его рукой, ночью, по памяти. Память о будущем, которое он знал. О месторождениях, которые ещё не открыты.

— Садитесь, Лазарь Моисеевич. Разговор будет долгий.

Каганович сел, достал блокнот, карандаш. Готовился записывать — как всегда, дотошно, подробно.

— Первое, — начал Сергей. — Средняя Азия. Конкретно — Узбекистан. Пустыня Кызылкум.

— Кызылкум? — Каганович нахмурился. — Там песок, товарищ Сталин. Какое золото в песке?

— Не в песке. В горах. Есть там такие горы — Тамдытау. На юго-западе пустыни. Местные знают.

Сергей развернул карту Средней Азии, ткнул пальцем.

— Вот здесь. Район называется… — он сделал вид, что вспоминает, хотя помнил отлично, — Мурунтау. Или что-то похожее. Местное название, узбекское.

— И что там?

— Золото. Много золота. Возможно — очень много.

Каганович смотрел на него с недоумением.

— Товарищ Сталин, откуда такие сведения? Наши геологи в этом районе не работали. По крайней мере, я не знаю о таких работах.

Сергей помолчал. Как объяснить? Никак. Просто приказать.

— Есть информация, — сказал он уклончиво. — Источник… назовём его надёжным. Проверить можно только на месте.

— Экспедиция?

— Да. Небольшая группа геологов. Опытных, толковых. С оборудованием, с охраной. Район сложный — пустыня, жара, безводье. Но проверить нужно.

Каганович записывал.

— Сроки?

— Весна тридцать девятого. Как потеплеет. До лета нужны первые результаты.

— Понял. Что искать конкретно?

Сергей достал один из своих листков.

— Кварцевые жилы с вкраплениями сульфидов. Золото там не россыпное — коренное, в породе. Содержание может быть низким, но объёмы… — он замолчал, подбирая слова. — Объёмы могут быть огромными.

Каганович поднял голову от блокнота.

— Товарищ Сталин, низкое содержание — это проблема. Добывать нерентабельно.

— При нынешних технологиях — да. Но технологии меняются. И потом — если запасы достаточно велики, рентабельность появится. Вопрос масштаба.

— Понял. Что ещё?

Сергей перешёл ко второму пункту.

— Восточная Сибирь. Иркутская область, Бодайбинский район.

— Ленские прииски, — кивнул Каганович. — Там работаем давно. Россыпное золото, хорошие результаты.

— Россыпное — да. А коренное?

— Коренное? — Каганович задумался. — Есть несколько мелких рудников. Но в основном — россыпи. Так исторически сложилось.

— Вот именно — исторически. А нужно смотреть шире.

Сергей снова ткнул в карту.

— Есть там один район. К северу от основных приисков. Местность называется… — он сделал паузу, — Сухой Лог. Или около того. Название может быть неточным.

— Сухой Лог, — повторил Каганович, записывая.

— Там, по некоторым данным, есть золотоносные породы. Не россыпи — коренное месторождение. Возможно, очень крупное.

— Откуда данные, товарищ Сталин?

— Тот же источник. Проверить — обязательно.

— Условия там тяжёлые, — заметил Каганович. — Тайга, бездорожье, мошка летом, морозы зимой. До ближайшей железной дороги — сотни километров.

— Знаю. Но если месторождение подтвердится — дорогу построим. БАМ когда-нибудь дотянем и туда.

Каганович кивнул, не переспрашивая. БАМ — Байкало-Амурская магистраль — пока существовал только в проектах, но Сергей не раз упоминал его как стратегическую задачу.

— Третье, — продолжил Сергей. — Красноярский край. Енисейский кряж.

— Там тоже золото есть, — подтвердил Каганович. — Работаем.

— Работаете на россыпях. А нужно искать коренные месторождения. Есть указания, что в северной части кряжа могут быть крупные залежи.

— Конкретный район?

Сергей покачал головой.

— Конкретного — нет. Но направление — север. Ближе к Подкаменной Тунгуске.

— Это совсем дикие места, товарищ Сталин. Эвенки, олени, никакой инфраструктуры.

— Значит, создадим инфраструктуру. Не сразу — постепенно. Но разведку начать нужно.

Каганович записывал, не поднимая головы. Карандаш летал по бумаге.

— Ещё?

— Ещё — Магаданская область. Дальстрой работает хорошо, Берзин… — Сергей осёкся. Берзин был расстрелян в прошлом году. Ещё до того, как Сергей смог остановить маховик. — Дальстрой работает, — продолжил он ровно. — Но нужно расширять разведку. Не только Колыма — весь северо-восток. Чукотка, Охотское побережье.

— Там условия ещё хуже, чем в Бодайбо.

— Знаю. Но золото там есть. Много золота.

Каганович отложил карандаш, посмотрел на Сергея.

— Товарищ Сталин, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Эти сведения… этот источник… Он надёжный?

Сергей выдержал его взгляд.

— Достаточно надёжный, чтобы потратить ресурсы на проверку. Если не подтвердится — потеряем немного. Если подтвердится — выиграем много.

— Понял.

— И ещё, Лазарь Моисеевич. Об этих направлениях — никому. Ни в Главзолото, ни в Геологический комитет. Экспедиции формируй лично, людей подбирай сам. Отчёты — только мне.

Каганович кивнул. Он понимал — или думал, что понимает. Секретность в таких делах была обычной практикой. Золото — стратегический ресурс, информация о месторождениях — государственная тайна.

— Сделаю, товарищ Сталин.

После ухода Кагановича Сергей долго сидел над картой.

Мурунтау. Сухой Лог. Два названия, которых ещё нет на геологических картах. Два месторождения, которые в его истории открыли через двадцать с лишним лет — в пятидесятых и шестидесятых. Гигантские запасы, миллионы тонн руды, тысячи тонн золота.

Если найти их сейчас — на двадцать лет раньше — это изменит многое. Золото — валюта. Золото — закупки за рубежом. Станки, оборудование, технологии. Всё, что нужно для подготовки к войне.

Конечно, добыча начнётся не сразу. Разведка, оценка запасов, строительство инфраструктуры — годы работы. К сорок первому не успеть. Но к сорок третьему, к сорок четвёртому — возможно. Если война затянется — а она затянется — каждая тонна золота будет на счету.

И ещё — люди. Геологи, горняки, строители. В его истории Колыму и другие золотые районы осваивали заключённые. Дальстрой — это ГУЛАГ. Рабский труд, нечеловеческие условия, сотни тысяч погибших.

Можно ли по-другому? Сложно. Люди не поедут добровольно в тайгу и пустыню — не за те деньги, которые может платить государство. Нужны стимулы, нужна инфраструктура, нужно время.

Но начать — нужно сейчас.

Сергей взял ручку, начал писать.

'Записка о расширении геологоразведочных работ по золоту.

1. Организовать в 1939 году геологические экспедиции в следующие районы:

— Пустыня Кызылкум, Узбекская ССР (район гор Тамдытау)

— Бодайбинский район, Иркутская область (северная часть Ленского золотоносного района)

— Енисейский кряж, Красноярский край (северная часть)

2. Задачи экспедиций: поиск коренных месторождений золота промышленного значения.

3. Руководство экспедициями возложить на Наркомат тяжёлой промышленности (т. Каганович).

4. Финансирование — из резервного фонда СНК.

5. Отчётность — ежемесячно, лично Председателю СНК.

6. Режим секретности — высший'.

Он перечитал, добавил ещё один пункт:

«7. Параллельно — проработать вопрос о создании специализированного геологоразведочного управления при Наркомате тяжёлой промышленности с задачей систематического поиска новых месторождений стратегического сырья (золото, уран, редкие металлы)».

Уран. Это была ещё одна мысль, которая не давала покоя. Атомная бомба, которую американцы создадут в сорок пятом. Которую СССР создаст в сорок девятом — ценой огромных усилий. Если начать раньше, если знать, где искать уран…

Но это — отдельный разговор. На потом. Сейчас — золото.

В дверь постучали. Поскрёбышев.

— Товарищ Сталин, начальник Главзолота товарищ Никишов просит принять.

Сергей нахмурился. Никишов — новый человек, назначенный после ареста Серебровского. Из системы НКВД, жёсткий, исполнительный. Но не геолог, не горняк — администратор.

— Пусть войдёт.

Никишов — плотный, коротко стриженный, в полувоенном кителе — вошёл, остановился у двери.

— Товарищ Сталин, докладываю: план по золотодобыче за октябрь выполнен на сто три процента.

— Хорошо. Садитесь.

Никишов сел — на краешек стула, напряжённо.

— Товарищ Никишов, — начал Сергей, — расскажите о состоянии геологоразведки. Не добычи — разведки.

Никишов замялся.

— Разведка ведётся, товарищ Сталин. По плану. В основном — доразведка известных месторождений, уточнение запасов…

— А поиск новых?

— Новых… — Никишов явно не ожидал такого вопроса. — Есть несколько партий в поле. Алдан, Забайкалье. Но результаты пока скромные.

— Почему скромные?

— Ресурсы, товарищ Сталин. Людей не хватает, оборудования, транспорта. Приоритет — добыча. План нужно выполнять.

— План — это хорошо. Но что будем добывать через десять лет, когда нынешние месторождения истощатся?

Никишов молчал. Ответа у него не было.

— Вот что, товарищ Никишов, — продолжил Сергей. — Геологоразведку нужно усиливать. Не за счёт добычи — дополнительно. Кадры, техника, финансирование — найдём. Ваше дело — организовать работу.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— И ещё. Нужны новые методы. Геохимия, геофизика. Не только кайло и лоток — приборы, анализы. Понимаете?

— Понимаю, товарищ Сталин. Но специалистов таких мало…

— Значит, готовить. Открывать курсы, приглашать учёных. Академия наук должна помочь — я распоряжусь.

Никишов кивал, записывал. Он был хорошим исполнителем — но не больше. Инициативы от него ждать не приходилось.

— И последнее, — сказал Сергей. — Условия для геологов. Зарплата, снабжение, жильё. Люди должны хотеть работать в геологоразведке. Не по принуждению — добровольно. Понятно?

— Понятно, товарищ Сталин.

— Через месяц жду доклад. С конкретными предложениями.

— Слушаюсь.

После ухода Никишова Сергей снова склонился над картой.

Огромная страна. Шестая часть суши. И большая часть — неисследована толком. Тайга, тундра, пустыни, горы. Где-то там — богатства, о которых ещё никто не знает. Нефть, газ, уголь, металлы. Золото.

В его истории многое открыли случайно. Геолог споткнулся о камень — оказалось, алмазы. Охотник нашёл странную породу — оказалось, уран. Случайности, везение.

А если знать заранее? Если направить людей в нужные места?

Это было нечестно, конечно. Использовать знание будущего. Но что такое «честно» в подготовке к войне, которая унесёт миллионы жизней? Если золото Мурунтау и Сухого Лога поможет спасти хотя бы часть этих миллионов — стоит ли думать о честности?

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

За окном — ноябрьская Москва. Серое небо, голые деревья, редкие прохожие в тёмных пальто. Мирный город. Пока — мирный.

Два с половиной года до войны. Девятьсот с чем-то дней.

Золото не выиграет войну само по себе. Но оно поможет купить станки, которые выпустят танки. Поможет оплатить технологии, которые сделают самолёты лучше. Поможет накормить армию, одеть, вооружить.

Каждая тонна золота — это жизни. Спасённые или потерянные — зависит от того, как распорядиться.

Вечером — ещё один разговор. С Берией.

— Лаврентий, что у нас по Средней Азии? По линии разведки.

Берия достал блокнот — он всегда носил блокнот, всегда был готов к любому вопросу.

— Средняя Азия, товарищ Сталин. Обстановка стабильная. Басмачество практически ликвидировано. Границу с Афганистаном контролируем…

— Я не о безопасности. О геологии. Есть сведения о полезных ископаемых?

Берия удивился — впервые за разговор.

— Геология — не моя область, товарищ Сталин. Это к Кагановичу, к Академии наук…

— Но ваши люди бывают везде. Пограничники, оперативники. Разговаривают с местными. Что говорят местные?

Берия задумался.

— В горах, говорят, есть золото. Старатели иногда находят — в ручьях, в россыпях. Сдают государству или прячут. Мы боремся с незаконной добычей, но…

— Не с этим борись. Наоборот — поощряй. Если местный житель нашёл золото — пусть расскажет, где. Заплатим, наградим. Понимаешь?

— Понимаю, товарищ Сталин.

— И собирай информацию. Любую. Легенды, слухи, рассказы стариков. Где что блестит, где какие породы. Всё — мне на стол.

— Сделаю.

— И ещё. Дальстрой. Там у вас… — Сергей замялся, подбирая слова, — специфический контингент. Заключённые.

— Так точно, товарищ Сталин. Основная рабочая сила.

— Среди заключённых есть геологи?

Берия поднял брови.

— Наверняка есть. После тридцать седьмого… — он осёкся.

— Вот именно. После тридцать седьмого много специалистов оказалось в лагерях. Геологов, горных инженеров. Найди их. Составь списки. Тех, кто может работать по специальности — использовать по специальности. Не на общих работах — в геологоразведке.

— Это… необычная практика, товарищ Сталин.

— Значит, станет обычной. Нам нужны специалисты. Где бы они ни находились.

Берия кивнул, записал.

— И последнее, — добавил Сергей. — Пересмотр дел. Тех, кто осуждён по ошибке — освобождать. Не всех сразу — постепенно. Но начинать нужно.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

Ночью, один в кабинете, Сергей снова смотрел на карту.

Мурунтау. Сухой Лог. Два названия, которые пока ничего не значат. Точки на карте, где ещё не ступала нога геолога.

Через двадцать лет там будут карьеры размером с города. Тысячи рабочих, сотни машин. Золото, которое потечёт в казну — тонны, десятки тонн в год.

Но сейчас — только пустыня и тайга. Только надежда на то, что память не подведёт. Что координаты, которые он выцарапал из глубин сознания, окажутся верными.

А если нет? Если он ошибся? Если в тридцать восьмом Мурунтау ещё не сформировалось как месторождение — геология штука сложная, процессы идут миллионы лет…

Нет. Глупость. Месторождения не возникают за двадцать лет. Они там — были и будут. Вопрос только в том, чтобы найти.

Сергей отложил карту, взял чистый лист.

'Задачи на ноябрь-декабрь 1938 года.

1. Геологоразведка — контроль формирования экспедиций (Каганович).

2. Списки специалистов-геологов в лагерях (Берия).

3. Совещание с Академией наук по методам разведки.

4. Проработать вопрос о создании Геологического управления…'

Список рос. Дела множились.

За окном — тишина. Москва спала. Город, который ещё не знал о золоте Кызылкумов и Сибири. О войне, которая придёт через два с половиной года. О том, что каждая тонна добытого металла будет оплачена потом и кровью — но поможет спасти миллионы жизней.

Сергей отложил ручку, откинулся в кресле.

Устал. Не физически — иначе. Усталость от бесконечного бега со временем. От попытки изменить то, что менялось слишком медленно. От знания, которое нельзя разделить ни с кем.