Пробуждение 2 Испанский гамбит

Глава 25 Ночные волки

19 августа 1938 года

Лес начинался сразу за лагерем — тёмный, густой, пахнущий хвоей и сыростью.

Сергей стоял на опушке, наблюдая, как бойцы отдельной лыжной бригады исчезают между деревьями. Белые маскхалаты — даже сейчас, летом, тренировались в зимней форме — мелькнули и растворились в зелени. Через минуту лес выглядел пустым, словно никого и не было.

— Хорошо идут, — сказал он.

Командир бригады, комбриг Мамсуров, кивнул. Невысокий, жилистый, с раскосыми глазами и обветренным лицом — из осетин. За плечами — Испания, где командовал диверсионными группами.

— Три месяца тренировок, товарищ Сталин. Каждый день — марш-бросок, ориентирование, маскировка. Люди стали другими.

— Покажите, на что они способны.

Мамсуров поднял руку, подал знак. Где-то в глубине леса хрустнула ветка — единственный звук. Потом тишина.

Они пошли по тропе вглубь. Сергей — впереди, Мамсуров рядом, охрана — на расстоянии. Лес обступал со всех сторон, смыкался над головой.

— Задача сегодня? — спросил Сергей.

— Ночной рейд. Две группы по двенадцать человек выходят к условному объекту — штаб противника в пяти километрах отсюда. Задача — скрытное проникновение, захват «языка», отход без потерь.

— Противник?

— Рота охраны из соседнего полка. Предупреждены, что будет учебная атака, но не знают когда и откуда. Мотивированы — за поимку нашего бойца премия.

Хорошо. Реальные условия, реальное противодействие.

Они вышли на небольшую поляну. Здесь был разбит командный пункт — палатка, рация, карты на раскладном столе. Несколько командиров следили за ходом учений.

— Сколько времени до выхода на объект? — спросил Сергей.

— Четыре часа, товарищ Сталин. Группы выдвинулись с разных направлений, будут сближаться к полуночи.

Сергей посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, но до темноты ещё далеко. Время подождать, посмотреть, подумать.

— Расскажите о людях, — сказал он, усаживаясь на раскладной стул. — Откуда набирали?

Мамсуров сел напротив.

— Отбор жёсткий, товарищ Сталин. Из каждых десяти кандидатов брали одного. Критерии — выносливость, сообразительность, умение действовать самостоятельно. Предпочтение — охотникам, лесникам, жителям тайги.

— Сибиряки?

— В основном. Есть карелы, коми, буряты. Люди, которые в лесу как дома.

— А те, кто отсеялся?

— Обычные красноармейцы, товарищ Сталин. Храбрые, сильные — но не для этой работы. Боец лыжной бригады должен думать, а не только выполнять приказы. Принимать решения сам, когда командира рядом нет.

Это было ключевое. То, чего не хватало обычной армии — и чему пытались учить на курсах Малиновского.

— Как учите думать?

Мамсуров усмехнулся.

— Ставим задачу — и не говорим, как решать. Дойти из точки А в точку Б, не попавшись охране. Как именно — решай сам. Прошёл — молодец. Попался — разбираем, что сделал не так.

— И помогает?

— Первый месяц — половина попадалась. Сейчас — один из десяти. Люди учатся.

Стемнело быстро. Лес наполнился ночными звуками — уханьем сов, шорохом листвы, далёким лаем собак.

Сергей сидел у рации, слушая редкие доклады. Группы продвигались к цели, соблюдая радиомолчание. Только короткие сигналы — прошли точку, всё в порядке.

Мамсуров расстелил карту, показывал маршруты.

— Первая группа идёт с севера, через болото. Сложнее, но охрана там слабее. Вторая — с востока, вдоль ручья. Прикрывают друг друга.

— Что будет, если одну группу обнаружат?

— Вторая продолжает движение. Задача — выполнить, не геройствовать.

— А если обе?

— Тогда отход. Жизнь бойцов важнее учебного успеха.

Правильный подход. В Испании Сергей видел другое — бессмысленные атаки «во что бы то ни стало», горы трупов ради галочки в донесении. Мамсуров явно вынес оттуда верные уроки.

— Вы в Испании командовали диверсантами, — сказал Сергей. — Расскажите, как это было.

Мамсуров помолчал, собираясь с мыслями.

— Война там другая, товарищ Сталин. Фронт — условность. Сегодня здесь, завтра там. Города переходят из рук в руки. В такой обстановке диверсии — иногда важнее больших сражений.

— Например?

— Мост через Тахо. Держал на себе снабжение целой франкистской группировки. Мы его взорвали — четверо бойцов, ночью, прошли шесть километров по тылам. Группировка встала на неделю — не было горючего, боеприпасов.

— Потери?

— Один убит, один ранен. Двое вернулись.

Один мост — и неделя без снабжения целой группировки. Соотношение усилий и результата — фантастическое.

— Почему это не применяют шире?

Мамсуров пожал плечами.

— Не верят, товарищ Сталин. Командиры любят большие стрелы на картах — удары, охваты, окружения. Диверсии — это мелко, несерьёзно. Не для настоящих военных.

— А вы как думаете?

— Я думаю, война будущего — это не только танки и самолёты. Это связь, снабжение, тылы. Перережь коммуникации — и танки встанут без топлива. Уничтожь штаб — и армия ослепнет. Для этого не нужны дивизии. Нужны маленькие группы, которые умеют делать своё дело.

Сергей кивнул. Это совпадало с тем, что он помнил из своей прошлой жизни — спецназ, диверсионные операции, точечные удары. В двадцать первом веке это стало нормой. В тридцать восьмом — ещё ересью.

— Сколько человек в бригаде сейчас?

— Триста двадцать, товарищ Сталин. Планировали пятьсот, но не хватает подходящих людей.

— А если снизить требования?

— Тогда это будет обычная пехота в маскхалатах. Не лыжная бригада.

— Понимаю. Что нужно, чтобы расширить набор без потери качества?

Мамсуров задумался.

— Время, товарищ Сталин. И система. Сейчас набираем случайно — кто подвернётся. Нужно искать целенаправленно. Охотничьи хозяйства, лесничества, северные районы. Там люди, которые нам нужны.

— Это можно организовать. Что ещё?

— Учебная база. Здесь — хорошо, но одного полигона мало. Нужны разные условия — горы, степь, тундра. Финляндия — это леса и озёра. А завтра может понадобиться другое.

— Резонно. Готовьте предложения — где, что, сколько стоит.

В полночь рация ожила.

Треск, шипение, потом — голос, тихий, едва слышный:

— База, первая группа. Вышли на рубеж. Охрана не обнаружила.

Мамсуров взял микрофон:

— Первая, база. Вторая?

— Не видим. Связи нет.

— Принято. Действуйте по плану.

Сергей склонился над картой. Первая группа — у северной окраины условного штаба. Вторая должна быть на востоке, но молчит. Проблемы со связью или что-то хуже?

Минуты тянулись медленно. Лес молчал. Где-то далеко взлаяла собака — и тут же смолкла.

Потом — шум. Крики, выстрелы холостыми, топот ног.

— Тревога! — донеслось из темноты. — Диверсанты!

Мамсуров поднялся.

— Началось.

Они вышли из палатки. В стороне штаба — суматоха, мелькание фонарей, команды. Охрана проснулась, но поздно — судя по звукам, бойцы уже внутри периметра.

Через десять минут — доклад по рации:

— База, первая группа. Объект захвачен. «Язык» взят. Потерь нет.

Мамсуров позволил себе улыбку.

— Отлично. Отход по плану.

— Принято.

— А вторая? — спросил Сергей.

Как по заказу — треск в динамике:

— База, вторая группа. Задержались на переправе. Сейчас на подходе.

— Вторая, база. Отбой. Объект взят первой группой. Возвращайтесь.

Пауза. Потом — разочарованный голос:

— Принято, база. Возвращаемся.

Разбор провели под утро, когда обе группы вернулись в лагерь.

Бойцы сидели на траве — усталые, грязные, но довольные. Сергей стоял перед ними, слушал доклады командиров групп.

Первая группа прошла через болото — по пояс в воде, в полной темноте. Четыре часа на пять километров. Вышли точно к северной окраине, обошли посты охраны, проникли в штаб. Взяли «языка» — условного начальника штаба, спавшего в палатке.

— Как обошли посты? — спросил Сергей.

Командир группы — молодой лейтенант с азиатскими чертами лица — встал.

— Наблюдали час, товарищ Сталин. Засекли график смены, нашли мёртвую зону между постами. Прошли в ней.

— Если бы не нашли?

— Сняли бы часового. Бесшумно.

— Умеете?

— Учим, товарищ Сталин.

Вторая группа задержалась на переправе — ручей после дождей разлился, пришлось искать обход. Потеряли сорок минут.

— Что нужно было сделать? — спросил Мамсуров.

Командир второй группы — постарше, с усами — нахмурился.

— Разведать переправу заранее. Мы понадеялись на карту, а карта врала.

— Вывод?

— Карте не верить. Проверять всё лично.

— Правильно.

Сергей слушал разбор, делал заметки в блокноте. Хорошие бойцы, толковые командиры. Через год — будут ещё лучше. Если хватит времени.

— Вопрос ко всем, — сказал он, когда разбор закончился. — Вы готовили ночной рейд по лесу. А если — зима? Снег по пояс, мороз минус тридцать?

Молчание. Бойцы переглядывались.

Ответил Мамсуров:

— Зимой — сложнее, товарищ Сталин. Следы на снегу, короткий день, обморожения. Но — можно. Финны воюют зимой, и мы научимся.

— Как?

— Лыжи. Маскхалаты белые. Палатки с печками — для отдыха. Специальное питание — калорийное, не мёрзнет. И главное — тренировки. Много тренировок.

— Когда начнёте?

— В ноябре, товарищ Сталин. Когда ляжет снег.

— Начните в октябре. Пусть люди привыкают к холоду постепенно.

— Слушаюсь.

Обратный путь — на машине через карельские леса.

Сергей смотрел в окно, думал. Мамсуров сидел рядом, молчал.

— Скажите, — спросил Сергей наконец, — если придётся воевать с Финляндией — что будет главным?

Мамсуров ответил не сразу.

— Зима, товарищ Сталин. Финны — лесной народ. Они выросли на лыжах, знают каждую тропу. А наши красноармейцы — в основном из тёплых краёв. Для них зима — враг не хуже финнов.

— Что с этим делать?

— То, что делаем. Учить, тренировать, готовить. Создавать части, которые смогут воевать в лесу зимой. Не вся армия — это невозможно. Но хотя бы отдельные бригады.

— Сколько нужно?

— Минимум — три-четыре лыжные бригады. Лучше — больше. Они будут острием удара. Пробивают, нащупывают слабые места. Остальная армия — добивает.

— За полтора года успеете подготовить?

Мамсуров помолчал.

— Одну бригаду — да. Три-четыре — нет. Не хватит людей, не хватит времени.

Честный ответ. Без бравады, без обещаний.

— Тогда делайте одну — но лучшую. Образцовую. Чтобы другие учились на вашем примере.

— Сделаю, товарищ Сталин.

Машина выехала из леса на дорогу. Впереди — станция, поезд в Москву.

Сергей достал блокнот, записал: «Мамсуров. Толковый. Использовать для подготовки диверсионных кадров в масштабах армии».

Один человек — это мало. Но один человек, который понимает суть дела, стоит десяти, которые просто выполняют приказы.

Таких людей Сергей собирал по крупицам — Малиновский, Карбышев, Кошкин, теперь Мамсуров. Каждый на своём месте, каждый делает своё дело.

Может быть, вместе — успеют.

В поезде — шифровка из Москвы.

Берия докладывал: разведка получила новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки — мелкий чиновник военного ведомства — передал схемы двух узлов обороны. Не полные, но лучше, чем ничего.

Сергей развернул приложенные копии. Линии, квадраты, цифры. ДОТы, траншеи, минные поля. Кусочек мозаики — один из многих.

К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую, как в его истории.

Пока — далеко до цели. Но движение есть.

Он убрал шифровку, откинулся на полку.

За окном — ночь, леса, редкие огни станций. Карелия — край, где, возможно, придётся воевать.

Лыжники Мамсурова будут готовы. Штурмовые батальоны Карбышева — тоже. Артиллерия, танки, самолёты — подтянутся.

Вопрос — хватит ли всего этого?

Сергей закрыл глаза. До Москвы — шесть часов. Можно поспать.

Завтра — новый день. Новые проблемы, новые решения.

А пока — просто ночь в поезде, стук колёс, покачивание вагона. Короткая передышка между боями, которых ещё не было — но которые обязательно будут.