Пробуждение 2 Испанский гамбит

Глава 29 Зимний танк

3 ноября 1938 года

Мурманск встретил ледяным ветром и колючей снежной крупой.

Сергей вышел из самолёта, поёжился. Ноябрь — и здесь уже настоящая зима. Северная, беспощадная. Термометр на здании аэродрома показывал минус двадцать два.

— Товарищ Сталин, машина ждёт, — комдив Фролов, командующий Мурманским гарнизоном, указал на крытый автомобиль с работающим двигателем.

— Далеко до полигона?

— Сорок минут, товарищ Сталин. Дорога расчищена.

В машине было теплее — печка работала на полную мощность. За окном тянулась белая пустыня, прорезанная тёмной лентой дороги. Редкие сосны, занесённые снегом, торчали как часовые.

— Как испытания? — спросил Сергей.

Фролов помрачнел.

— Сложно, товарищ Сталин. Техника не рассчитана на такой холод. Вчера из двенадцати машин завелись четыре.

— Четыре из двенадцати?

— Так точно. Остальные — замёрзли намертво. Двигатели не проворачиваются, топливо загустело, аккумуляторы сели.

Треть боеспособных машин. В первый же день сильных морозов. А ведь это ещё не настоящая зима — настоящая начнётся в декабре-январе, когда температура упадёт до минус тридцати пяти и ниже.

— Что делаете?

— Разогреваем. Паяльные лампы, костры под днищем. Часа три на каждую машину — если повезёт.

Три часа на запуск танка. В бою — это смерть. Пока экипаж возится с двигателем, противник расстреливает неподвижные машины как мишени.

Полигон располагался в распадке между сопками — естественное укрытие от ветра. На площадке стояли танки — Т-26 и БТ-7, занесённые снегом. Рядом — палатки, грузовики, полевые кухни. Суета, люди, дым от костров.

Сергей вышел из машины, направился к технике. Один из Т-26 стоял с открытыми капотами — над двигателем колдовали механики. Рядом — паяльная лампа, вёдра с горячей водой.

— Что с машиной? — спросил Сергей.

Старший механик — пожилой, с обмороженным носом — обернулся. Узнал, вытянулся.

— Масло замёрзло, товарищ Сталин. Густое как смола. Стартер не проворачивает.

— Масло зимнее?

— Так точно. Но оно на минус двадцать рассчитано. А ночью было минус двадцать шесть.

— Какое масло нужно?

— Синтетическое, товарищ Сталин. Как у финнов. Но у нас такого не производят.

Синтетическое масло. Ещё один пункт в бесконечный список проблем.

— А топливо?

— Топливо тоже загустело. Форсунки забиваются. Пока не прогреем — не заведётся.

Сергей обошёл танк, осмотрел. Броня покрыта инеем, на башне — сосульки. Внутри, наверное, холод как в морге.

— Экипаж где?

— В палатке греются, товарищ Сталин. Внутри машины — невозможно. Пальцы к металлу примерзают.

— Утепление?

— Нет утепления. Танк — железная коробка. Что снаружи минус двадцать пять, что внутри — одно и то же.

В штабной палатке — совещание. Вокруг стола — командиры танковых подразделений, инженеры, механики. Лица — хмурые, обветренные.

— Докладывайте по порядку, — сказал Сергей. — Что выявили, какие проблемы.

Начал начальник технической службы — майор с чёрными от масла руками.

— Первое — двигатели. При температуре ниже минус двадцати штатная система запуска не работает. Масло загустевает, стартеры не справляются. Нужен либо внешний подогрев, либо специальное масло.

— Что применяют финны?

— По данным разведки — синтетические масла и предпусковые подогреватели. Устройство простое: бензиновая горелка под картером. Греет масло изнутри.

— Можем скопировать?

— Можем. Но нужно производство — сотни, тысячи штук. На это — месяцы.

— Записываю. Дальше.

— Второе — топливо. Дизельное топливо на морозе парафинируется. Забивает фильтры, форсунки. Решение — присадки или арктическое топливо. У нас его не производят.

— А бензиновые машины?

— Лучше, но тоже проблемы. Карбюраторы обмерзают, тяга падает.

— Что ещё?

— Третье — ходовая часть. Гусеницы на морозе теряют эластичность, трескаются. Катки примерзают к земле — если танк простоял ночь, утром не сдвинется без посторонней помощи.

— Решение?

— Подкладывать брёвна, доски. Не ставить на голую землю. И — регулярно двигать машины, не давать примерзать.

Сергей слушал, записывал. Список проблем рос.

— Четвёртое, — продолжал майор. — Вооружение. Смазка пулемётов замерзает, механизмы клинит. Орудийный замок — тоже. Вчера на стрельбах три танка не смогли открыть огонь.

— Смазка?

— Штатная, товарищ Сталин. Зимней нет.

— А у пехоты?

— То же самое. Винтовки и пулемёты отказывают после нескольких часов на морозе. Затворы примерзают.

Танки не заводятся. Орудия не стреляют. Пулемёты отказывают. Армия, которая выйдет воевать в Финляндию зимой — замёрзнет раньше, чем встретит врага.

— Что с экипажами?

Отвечал врач — пожилой, с усталыми глазами.

— Обморожения, товарищ Сталин. За неделю испытаний — сорок семь случаев. Три тяжёлых, пальцы ампутировали.

— Причина?

— Техника. Люди работают на морозе голыми руками — в рукавицах не справиться с мелкими деталями. Металл обжигает, как огонь. Плюс — сами танки. Внутри холод собачий. Час езды — и экипаж небоеспособен.

— Что нужно?

— Утепление машин. Обогреватели, теплоизоляция. И — специальное обмундирование. Перчатки с пальцами, чтобы работать, но тёплые. Маски для лица. Валенки, которые влезают в педали.

После совещания Сергей пошёл к палаткам, где размещались испанские механики.

Их было человек тридцать — из тех, кого вывезли летом. Опытные специалисты, прошедшие войну. Теперь — изучали советскую технику и учили русских, как её чинить.

Старший — Хосе Гарсия, сухощавый мужчина лет сорока, с седыми висками — встретил у входа.

— Товарищ Сталин, — он говорил по-русски с сильным акцентом, но понятно. — Мы ждали. Есть что показать.

В палатке было теплее — гудела печка-буржуйка. На столе — разобранный танковый двигатель, рядом — какие-то приспособления из труб и жести.

— Что это? — спросил Сергей.

— Подогреватель, товарищ Сталин. Мы сделали из того, что было. В Испании — горы, зимой холодно. Не как здесь, но тоже.

Гарсия показал конструкцию — простую горелку на бензине, от которой шла труба к масляному картеру.

— Заливаем бензин, зажигаем. Горячий воздух идёт к маслу, греет изнутри. Через час — можно заводить.

— Испытывали?

— Да. Сегодня утром. Наш танк завёлся за сорок минут. Другие — ещё стоят.

Сорок минут против трёх часов. В шесть раз быстрее.

— Почему не показали раньше?

Гарсия замялся.

— Показывали. Командиру роты. Он сказал — не по инструкции. Нельзя использовать.

Не по инструкции. Опять.

— Теперь — можно, — сказал Сергей. — Сколько таких подогревателей можете сделать?

— Из подручных материалов — штук двадцать-тридцать. Но если дадут мастерскую, инструменты — сотни.

— Дадут. И ещё — нужна документация. Чертежи, инструкции. Чтобы на заводах могли производить тысячами.

Гарсия кивнул.

— Сделаем, товарищ Сталин.

— Что ещё придумали?

Испанец улыбнулся — впервые за разговор.

— Много чего. Идёмте, покажу.

Следующие два часа Сергей провёл в палатке испанцев, разглядывая их изобретения.

Утеплённые чехлы для двигателей — сшитые из брезента и старых одеял. Надеваются на танк, сохраняют тепло.

Специальная смазка для оружия — смесь оружейного масла с авиационным керосином. Не замерзает до минус сорока.

Грелки для рук — металлические коробочки с тлеющим углём. Носятся на поясе, руки греются между работой.

Простые решения. Очевидные — если думать. Но советские инженеры не думали, потому что не видели проблему. А испанцы — видели. Потому что воевали в горах, где бывает холодно.

— Как вы до этого дошли? — спросил Сергей.

Гарсия пожал плечами.

— В Испании учились на ходу. Что не работает — чинили. Что не помогает — выбрасывали. Война — хороший учитель.

— Жестокий учитель.

— Да. Жестокий. Но честный.

Вечером — отчёт Кошкина, присланный из Харькова.

'Товарищу Сталину.

Докладываю о результатах анализа зимних испытаний в Мурманске.

А-32, как и все советские танки, не приспособлен для эксплуатации при температурах ниже минус 20 градусов. Основные проблемы:

Предлагаю:

Сроки реализации — 3–4 месяца при условии приоритетного финансирования.

Кошкин'.

Три-четыре месяца. До возможной войны с Финляндией — год с небольшим. Успеют — если начнут сейчас.

Сергей взял ручку, написал резолюцию:

«Согласен. Финансирование — немедленно. Еженедельные отчёты о ходе работ. Сталин».

Ночью — разговор с Фроловым в штабной палатке.

— Скажите честно, — Сергей смотрел комдиву в глаза. — Если завтра война с Финляндией — зимой — что будет?

Фролов помедлил. Потом ответил — тихо, без бравады:

— Катастрофа, товарищ Сталин. Техника встанет в первые дни. Люди замёрзнут. Финны на лыжах будут бить нас, как хотят.

— А если через год? С учётом того, что делаем сейчас?

— Через год — лучше. Если успеем внедрить подогреватели, зимнюю смазку, обмундирование. Если обучим людей воевать на морозе. Если…

— Много «если».

— Да, товарищ Сталин. Много.

Сергей встал, прошёлся по палатке. За брезентовыми стенками — вой ветра, колючий снег.

— Значит, будем работать. Испанцев — в отдельную группу, пусть доводят свои изобретения до производства. Всё, что они придумали — на заводы, в серию. И — искать других людей с боевым опытом. Кто был на Хасане, кто воевал зимой. Собирать, учить, использовать.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— И ещё. Испытания продолжать — всю зиму. Каждую неделю — отчёт: что работает, что нет. Каждую проблему — решать на месте. Не ждать указаний из Москвы.

— Понял, товарищ Сталин.

Утром следующего дня — перед отлётом — Сергей снова пришёл к танкам.

Мороз крепчал — минус двадцать четыре. Небо — серое, низкое. Снег скрипел под сапогами.

Один из Т-26 — тот, что вчера оборудовали испанским подогревателем — стоял с работающим двигателем. Выхлоп поднимался белым облаком, мотор урчал ровно.

Рядом — экипаж, трое молодых парней в танкошлемах. Улыбались.

— Как машина? — спросил Сергей.

— Работает, товарищ Сталин! — ответил командир танка, сержант с обмороженными щеками. — Завели за сорок минут. Первый раз за неделю — без мучений.

— Внутри тепло?

— Теплее, чем было. Испанцы чехол сшили, печку самодельную поставили. Не баня, конечно, но терпимо.

Терпимо. Уже прогресс.

Сергей посмотрел на танк — старый, изношенный Т-26, переживший уже две войны. Скоро ему на смену придёт А-32 — если всё получится. Но пока — воевать этим.

— Береги машину, — сказал он сержанту. — И себя береги. Вы нужны.

— Служу Советскому Союзу, товарищ Сталин!

В самолёте, по дороге в Москву, Сергей смотрел в окно на белую землю внизу.

Финляндия — где-то там, за горизонтом. Такая же белая, такая же холодная. И армия, которая умеет воевать зимой — в отличие от советской.

Год. Может быть — чуть больше. Нужно успеть.

Подогреватели, масла, смазки, обмундирование. Тысячи мелочей, от которых зависит — будут танки ехать или встанут. Будут солдаты стрелять или замёрзнут.

В его истории — Зимняя война началась без подготовки. Танки глохли, люди мёрзли, атаки захлёбывались. Сто тридцать тысяч погибших — многие от холода, не от пуль.

Можно ли это изменить?

Он достал блокнот, начал писать.

'Задачи по зимней подготовке армии:

Список рос. Самолёт гудел моторами, покачивался на воздушных потоках.

За окном — бесконечная белая Россия. Страна, которую нужно защитить.

Любой ценой.