Пробуждение 2 Испанский гамбит

Глава 7 Зимняя форма

24 января 1938 года

Папка лежала в стопке «важное» — не срочное, но и не терпящее долгого откладывания. На обложке — машинописная надпись: «О ходе работ по зимнему обмундированию. Отчёт и предложения».

Сергей открыл, начал читать.

'Товарищу Сталину И. В.

Докладываю о результатах испытаний опытных образцов зимнего обмундирования, проведённых в период ноябрь 1937 — январь 1938 года.

Согласно Вашему указанию от июня 1937 года, Наркоматом лёгкой промышленности совместно с Интендантским управлением РККА были разработаны и изготовлены опытные образцы утеплённой формы для действий в условиях низких температур.

Испытания проводились в следующих подразделениях: 44-я стрелковая дивизия (Ленинградский военный округ), 163-я стрелковая дивизия (Ленинградский военный округ), Отдельный лыжный батальон (Мурманск).

Общее количество испытуемых комплектов: 2000 единиц'.

Сергей помнил. Летом тридцать седьмого, когда разгребал завалы после несостоявшегося «дела Тухачевского», он вдруг подумал о Финляндии. О замёрзших солдатах в летних шинелях, о тысячах обмороженных, о позоре Зимней войны.

И отдал приказ — начать разработку зимней формы. Тогда на него смотрели с недоумением: зачем? Армия воюет летом, зимой — затишье. Но приказ выполнили.

Теперь — результаты.

'Состав опытного комплекта:

Полушубок овчинный, укороченный (до колена) — для свободы движений при ходьбе на лыжах и в бою. Ватные штаны с утеплёнными наколенниками. Валенки с войлочными стельками (два размера на размер больше — для портянок и дополнительного утепления). Шапка-ушанка с опускающимися клапанами. Рукавицы меховые трёхпалые (для возможности стрельбы). Подшлемник шерстяной. Нательное бельё утеплённое (два комплекта на бойца).

Общий вес комплекта: 7,2 кг (против 4,1 кг у стандартного зимнего обмундирования)'.

Тяжелее почти вдвое. Сергей нахмурился — это проблема. Солдат и так несёт на себе оружие, боеприпасы, снаряжение. Добавить ещё три кило…

Но дальше шли результаты испытаний.

'Температурный режим испытаний: от минус 15 до минус 38 градусов по Цельсию.

Результаты:

Теплозащита: отличная. При температуре до минус 30 градусов бойцы сохраняли боеспособность в течение всего светового дня (8–10 часов) без дополнительного обогрева. При температуре минус 35–38 градусов — до 4–5 часов.

Подвижность: удовлетворительная. Укороченный полушубок не сковывает движений при ходьбе и беге. Трёхпалые рукавицы позволяют вести огонь из винтовки и пулемёта, однако работа с мелкими деталями (взрыватели гранат, затворы) затруднена.

Износостойкость: хорошая. За два месяца активной эксплуатации серьёзных повреждений не выявлено. Требуется усиление швов на локтях и коленях.

Маскировка: неудовлетворительная. Тёмный цвет полушубков демаскирует бойцов на снегу. Требуются белые маскхалаты поверх формы'.

Сергей делал пометки карандашом. Маскхалаты — очевидно, нужно добавить в комплект. Рукавицы — доработать, может, сделать съёмные напальчники для точной работы.

Дальше шёл раздел «Проблемы».

'Выявленные недостатки:

Валенки промокают при длительном нахождении в сыром снегу. Требуется пропитка или резиновые галоши.

Полушубки тяжелы и громоздки для хранения и транспортировки. На одну подводу помещается 40 комплектов против 80 комплектов стандартной формы.

Шерсть для подшлемников и белья — дефицит. Отечественное производство не покрывает потребности даже для опытной партии.

Время надевания полного комплекта: 8–12 минут. При внезапной тревоге — критически долго'.

Сергей остановился на третьем пункте. Шерсть — дефицит. Он помнил: в тридцать девятом, перед Финской войной, армия столкнулась с острой нехваткой тёплого обмундирования. Просто не было — ни шерсти, ни мощностей, ни запасов.

Здесь — полтора года форы. Можно успеть, если начать сейчас.

Перевернул страницу — и увидел то, чего ждал.

'Предложения:

Для расширения испытаний и создания резерва зимнего обмундирования предлагается:

Увеличить опытную партию до 20 000 комплектов.

Провести испытания в дополнительных климатических зонах: Забайкалье, Дальний Восток, Средняя Азия (горные районы).

Для решения проблемы дефицита шерсти — организовать закупку в Монгольской Народной Республике. По предварительным данным Наркомвнешторга, монгольская сторона готова поставить до 500 тонн овечьей шерсти по цене 1,2 рубля за килограмм (в переводе на советскую валюту). Этого количества достаточно для производства 25 000–30 000 комплектов нательного белья и подшлемников.

Параллельно — начать строительство шерстеперерабатывающего комбината в Иваново. Срок ввода — конец 1939 года. Мощность — переработка 2000 тонн шерсти ежегодно.

К 1940 году — накопить резерв зимнего обмундирования на 200 000 комплектов.

Ориентировочная стоимость программы: 47 миллионов рублей (1938–1940 гг.)

Докладывал: начальник Интендантского управления РККА комдив Хрулёв А. В.'

Хрулёв. Сергей задержался на фамилии.

Андрей Васильевич Хрулёв. В его истории — будущий генерал армии, начальник тыла Красной армии во время войны. Человек, который обеспечивал снабжение фронтов, кормил и одевал миллионы солдат. Один из незаметных героев — без него победа была бы невозможна.

Здесь и сейчас — комдив, начальник интендантского управления. И, судя по докладу, — человек думающий. Не просто выполнил приказ, а продумал систему. Монголия, комбинат в Иваново, резерв на двести тысяч комплектов.

Сергей взял чистый лист, начал писать резолюцию.

'Согласен с предложениями в целом.

Закупку шерсти в МНР — начать немедленно. Выделить валютные средства через Наркомвнешторг.

Строительство комбината в Иваново — включить в план на 1938 год. Срок — не конец 1939-го, а середина. Ускорить.

Опытную партию 20 000 комплектов — изготовить к октябрю 1938 года.

Добавить в комплект: маскхалат белый, галоши резиновые на валенки.

Рукавицы — доработать для точной работы с оружием.

Резерв 200 000 комплектов к 1940 году — мало. Пересмотреть в сторону увеличения. Жду предложений.

Тов. Хрулёва — вызвать для личного доклада.

И. Сталин'

Он перечитал написанное. Сорок семь миллионов рублей — большие деньги. Но сколько жизней спасут эти деньги, когда армия пойдёт по финским снегам? Сколько солдат не замёрзнут насмерть, не потеряют пальцы от обморожения?

Он помнил цифры потерь от обморожений в той, другой истории. Страшные цифры. Армия, не готовая к зиме, заплатила втрое дороже, чем за сами бои.

Здесь — можно иначе.

Сергей отложил папку, подошёл к карте.

Финляндия. Маленькая страна на северо-западе, зажатая между СССР и Швецией. В ноябре тридцать девятого начнётся война.

Он помнил общие контуры. Красная армия ударит, ожидая лёгкой победы. И увязнет — в снегах, в укреплениях линии Маннергейма, в финских снайперах и лыжных отрядах. Потери будут чудовищными — не столько от боёв, сколько от холода, от неготовности, от бездарного командования.

Что можно изменить?

Форму — уже начали. Двести тысяч комплектов к сороковому году — это хорошо, но мало. Армия насчитывает миллионы. Нужно больше.

Тактику — тоже. Финны воевали по-другому: мелкие группы, засады, удары по тылам. Красная армия, заточенная под массированные операции, не умела с этим справляться.

Командиров — уже работал. Тухачевский, Уборевич, Якир — живы, готовят реформу. Но успеют ли переучить армию?

И главное — отношение. Сергей помнил: в его истории разведка работала. Данные о финских укреплениях собирали, доклады писали, на стол командующему клали. А тот — не читал. Даже не открывал. Был уверен в «маленькой победоносной войне». Политработники докладывали, что финские рабочие ждут Красную армию с распростёртыми объятиями, что воевать никто не будет, что режим Маннергейма рухнет от первого удара.

Шапкозакидательство. Самоуверенность. Нежелание видеть правду.

Вот что погубило армию под Суомуссалми и на Карельском перешейке. Не отсутствие информации — отказ её воспринимать.

Сергей сделал заметку в блокноте:

«Финляндия. Разведка — проверить, что известно об укреплениях. Доклады — мне лично, не через штаб округа. Проконтролировать, чтобы дошло до исполнителей».

Потом добавил:

«Перед любой операцией — разбор данных разведки на совещании у меня. Лично убедиться, что командующий читал и понял. Никаких „маленьких победоносных“. За шапкозакидательство — снимать с должности».

И ещё:

«Политдонесения о настроениях в Финляндии — перепроверять. Не верить сказкам о „классовой солидарности“. Нужна реальная картина, а не то, что хотят услышать».

Он задумался. Проблема была глубже, чем казалось. Система приучила людей докладывать то, что от них ждут. Плохие новости — опасны. Сомнения в успехе — ещё опаснее. Проще написать, что всё хорошо, что враг слаб, что победа обеспечена.

А потом — кровь и позор.

Как это изменить? Приказами? Приказы не меняют психологию. Люди будут кивать, соглашаться — и продолжать врать. Потому что за правду наказывают, а за ложь, если она красивая, — награждают.

Нужно менять систему. Показать, что правда — ценнее лести. Что за честный доклад о проблемах не расстреливают, а благодарят. Что лучше сказать «не готовы» до войны, чем проиграть её.

Сергей добавил в блокнот:

«Создать систему независимой проверки разведданных. Несколько источников. Сравнивать, перепроверять. Не полагаться на один доклад».

И:

«Лыжная подготовка. Сколько в армии лыжных батальонов? Расширить. Учить солдат действовать малыми группами в зимнем лесу».

И:

«Связь в зимних условиях. Радиостанции на морозе — работают? Проверить, доложить».

Много вопросов. Много работы.

В дверь постучали. Поскрёбышев.

— Товарищ Сталин, пришли телеграммы из Испании.

— Давай.

Секретарь положил на стол несколько листов. Сергей пробежал глазами.

Теруэль. Франкисты начали контрнаступление. Республиканцы отбиваются, но линия фронта прогибается. Потери — тяжёлые.

Малиновский был прав. Город падёт. Вопрос нескольких недель.

Сергей отложил телеграммы. Испания, Финляндия, Германия. Три направления, три угрозы. И одна страна, которую нужно подготовить ко всему.

Он вернулся к папке с зимней формой, приписал к резолюции:

«P. S. Испытания провести также в условиях, приближённых к боевым: длительные марши, ночёвки в лесу без палаток, форсированные переходы. Нужно знать не только как форма греет, но и как в ней воевать».

Положил папку в стопку «на отправку».

Двадцать тысяч комплектов — это двадцать тысяч солдат, которые не замёрзнут. Двести тысяч — ещё лучше. Миллион — совсем хорошо.

Сергей посмотрел на часы. Половина третьего. В четыре — совещание по промышленности, в шесть — доклад Берии. А до этого — ещё две папки из стопки «срочное».

Он вернулся к столу и взялся за следующую.