Город, которого нет 7

3. Голос Цвета

Как и прошлый, этот текст рассыпался на крохотную светящуюся пыль и остался лежать на полу, медленно выцветая.

Комнаты менялись. Проходя мимо кабинета с монитором, я уже видел совершенно иное. Теперь здесь был альков и алтарь с силуэтом незнакомой девушки. Каменная статуетка смотрела куда-то вверх, и я тоже глянул на потолок. Куполообразный свод и витражи, за которыми вместо стен — набор колонн и синее космическое пространство.

Внезапно, статуэтка ожила и приняла облик некоей улучшенной версии Тани.

Существо начало подниматься и выходить из камня, сбрасывая одеяние и представая во всей наготе. Меня охватило сильное желание обладать ей. Сердце забилось как бешенное, мир вокруг перестал существовать, и я думал лишь о похоти.

…а затем сработала акцессия, поднятая сильными эмоциями, и подняла волю.

В следующий миг я применил астральную плеть. Способность видоизменилась под спутывающие существо верёвки.

Проходили это уже. У Луричевой, нужно отдать ей должное, это получалось намного лучше. Но суть та же. Пробить мою акцессию противник не смог.

Поняв, что это бесполезно, статуя снова стала всего лишь статуей.

— Ну и зачем? — спросил я у хозяина дома. — Ты что, извращенец?

Пrøд0лs̶h̶ай ит’ъи.

— А ты не охренел?

Недосtат̶очно дан̀̓͑̽̿̊̀̆͂͠ных dля воспрiятия.

— Ладно, сочтём это за извинения. Но если твой супер-навык — призывать буквы, то лучше скажи сразу.

Отвечать он не стал.

Дальше шёл большой зал с ложем по центру. В окнах был яркий дневной свет полуденного солнца. Обставлено было в антураже эльфийских принцесс. Ну, насколько я их представлял.

Я увидел смеющуюся Таню, играющую с сыном и дочерью.

— Папа! — воскликнула девочка и бросилась к двери.

— По-твоему я идиот и не знаю, что это иллюзия? — спросил я, и морок развеялся. И хорошо, потому как на сердце стало паскудно.

Про себя напомнил о том, что нас с ней всё это ждёт в скором будущем, и состояния тоже может быть наведённым.

— Похоже, мне попался псионик, — произнёс я, после того как несколько раз вдохнул и выдохнул. — Если в следующей комнате будут мои родители или что-то такое, я могу решить, что проще тебя убить.

Обычно я не такой вспыльчивый, но в глубине души я его ещё и покрыл отборным матом.

— В общем, ты по-людски скажи, что не любишь гостей, и я пойду. В целом, я уже понял твои пристрастия. Мне такое общение не заходит.

К счастью, следующую комнату он приготовил с соблазном иного рода.

Это была крупная библиотека с мистической литературой и учебниками стихийной магии. Пособия по ритуалистике, руководства для создания сложных печатей, контрактов с сильными духами.

А на стене… Карта Несбывшейся. На ней были отмечены жилища Руты, Лоралин, Церхеса, Альфриды, самого Лукаша. И ещё одна метка чуть выше. Верх карты уходил под потолок, и чтобы его увидеть, нужно было шагнуть за порог, что я едва не сделал.

Выругался. На этот раз матом.

Пространство менялось, комнаты сменялись друг другом, будто их генерировала пьяная нейросеть. Дверь в следующую комнату я пнул ногой. Та неожиданно выпала внутрь и показала мне белую комнату со стоячей болотной водой из которой росли тощие странные растения, почти лишённые листвы.

В общем, какой-то сюр.

Следующую дверь я тем более не пожалел. За ней было странное помещение — пол устилал густой белый туман, из которого высился медный постамент с лестницей, на вершине которой был телескоп.

— Ну и какая пакость будет здесь? — спросил я. — Это будет моё детство в мире фэнтези? Ну так я себе такое сам организовать могу…

Затем мой взгляд опустился ниже, к странной фигуре, сидящей под телескопом.

А за ним — сюрреалистичное ночное небо со светящимися облаками, яркими розовыми разводами туманностей и необычайной густотой ярких звёзд.

Существо махнуло рукой в приветствии и перед моим лицом появился текст.

Вот. Вроде бы настроился. Извини за приветствие. Но иначе мы бы просто не понимали друг друга.

Я Лукаш, один из Цветов Полночи, несущий силу Васильковых Небес. Но тебе это ни о чём не говорит, верно? Спасибо за тестирование.

Теперь я знаю о тебе всё.

— Что ты твою мать такое?

Бранные слова — символ эмоций. Я понимаю тебя. В тебе течёт сила хаоса.

Что касается контекста. Я дал тебе ответ. У тебя нет аналогов этого титула. Говоря вашим языком, мой родной мир находится за четыреста сорок четвёртым эхо от вашего. Очевидно, что наши способы восприятия отличаются.

— Теперь понял, спасибо.

Злиться на него долго не получалось. Это существо, похоже, вообще было лишено всего человеческого.

Существо со светло-серой кожей, тёмно-синие волосы с васильковыми кончиками. Некоторые из них торчали, и я с удивлением отметил, что они… делятся, как ветви деревьев, на нечто более тонкое и воздушное.

Рта и носа я не увидел, только два глаза персикового цвета.

Одежда такая же, совершенно чуждая человеку — чёрная с градиентом до синевы мантия с лоскутами, светящиеся разветвлённые белые узоры, что-то вроде шали с камнями. Но, надо отдать должное, существо было гуманоидом. Так что… может люди выглядят на каком-то эхо именно так.

Теперь я — немножко ты. В том смысле, что я пережил часть твоего опыта.

Не волнуйся, это безвредно.

— И как тебя только угораздило здесь очутиться. Сложно даже представить себе твой родной мир.

Ха-ха. Да, это так.

На самом деле, я пытался преобразовать этот дом так, чтобы он напоминал мне мой. Этот мир мне в этом помогал.

— Ты говорил, что знаешь обо мне всё. Значит, знаешь и зачем я здесь?

Это не совсем так. Я имел ввиду, что знаю, как ты мыслишь. И мыслю так же на 24%

Если понимания будет недостаточно, потребуются новые тесты. Но этого достаточно, чтобы прогнозировать твои реакции, будучи самим собой.

Но могу предположить, что ты хотел заключить со мной сделку?

— Теперь уже не уверен, — ответил я. Потому как теперь это напоминало сделку с какой-то могущественной хтонью.

На самом деле, я проснулся достаточно для коммуникации с миром. Мне нужны данные, и я буду рад завести союзника снаружи. Если это будешь ты, то с высокой вероятностью ты не используешь это во вред мне. Ты не тот человек, Полярис.

Вот же… ксенос, — произнёс я про себя.

— Какого рода данные и зачем?

Я всё ещё не понимаю, почему я в этом странном плотном мире. Мне неуютно здесь. Но я осознаю, что это некое подобие загробия. Мне нужно быть благодарным. Так говорила другая, приходившая до тебя.

— Луричева?

Да. Маска. Слишком много противоречий. Внутренний конфликт. Я не смог долго ею быть. Твоя личность приятнее. Ты меньше желаешь себе зла.

Хорошо говорил Хостер. Его родной мир был ближе к моему. Больше понимания.

Жаль, что я был слишком неразумен на этом этапе восстановления.

Буквы вспыхивали передо мной и осыпались на медный пол постамента под телескопом.

Мне вспомнилась вдруг Саша. Что она могла видеть на тысячном эхо, если этот парень из мира намного ближе к нам, настолько не похож на человека.

— Хорошо, какие данные тебе нужны и что ты мне за это можешь дать?

Память о событиях. Память об устройстве мира. Всё, что поможет мне тебя понимать. И тебе нужно будет пройти больше тестов. Для контакта достаточно этого. Для обмена — нет.

— Что взамен? Если твоя способность настолько же мутная, то…

Я не знаю, как ты её применяешь. У нас это называлось Даром Василька.

Этот мир зовёт её «спектральным откликом».

— Что делает эта способность?

Это числовой код потенциальных откликов спектра. Я не могу дать тебе все. Это несоизмеримая цена. Я дам тебе тот голос, которым обладаю сам.

— Эта способность может причинить мне вред? Какой у неё откат?

Вред? Нет, источник спектра не может быть вредом для спектра, ведь он и есть спектр.

Откат? У меня нет ответа на этот вопрос.

— От твоей способности может стать хуже?

Усталость, вероятно.

— У меня есть друзья. Ты готов дать этот Дар им в качестве платы за информацию?

Синхронизация в стадии прохождения. Нет ответа.

— Стоп… они что, вошли в дом? И ты им также промываешь голову, как и мне?

Термин промывание головы содержит негативную коннотацию. Он не отображает суть анализа, который ты проходил.

— Значит, им ты тоже выдашь свой Дар?

Нет. Сумма общих данных недостаточна. Только ты.

К тому же, скоро тебе это не понадобится.

— Почему я?

Согласно анализу, ты лидер этой группы личностей. К тому же у нас с тобой наибольшая синхронистичность личности.

Но я готов обсудить дарование голоса за более глубокий уровень анализа.

— Я подумаю. Давай начнём с меня, раз ты уже снял с нас плату за вход.

Вход на мою территорию является согласием на анализ. У меня не было возможности задать вопрос прямо до первого уровня.

— Хорошо, тогда начинай.

Лукаш встал и повернул к телескоп ко мне. От него пахло странно, будто неизвестным растением.

Смотри в васильковые небеса. Это там.

— Хм. Не зеркало? — удивился я.

Я понял твой вопрос. Инструмент «зеркало» неудобен. В его основе лежит математика. Зеркальное небо более разумный способ восприятия.

Кстати. У меня тоже вопрос. Ты уже предлагал сделку другим таким, как я. Чужакам. Что они просили взамен?

— Я могу за время повысить твой уровень инкарнации. Снизить откат твоей способности… хотя я так и не понял, в чём он.

Вот как? Я понял. Вижу. Повышение интеграции в твой мир.

Спасибо. Нет. Мне это не нужно. Мы слишком различны. Я бы хотел сохранить свою личность. Но я подумаю, если не останется другого выхода. Продолжать распад личности я не хочу ещё больше.

К устройству я подходил с большой опаской. Оно пребывало в движении, облака плыли, и кое-где среди них проступали молнии и вспышки света. Но мне ничего делать не потребовалось. Нужное само притянулось ко мне внезапно сорвалось с неба и потянулось ко мне.

Я отпрянул от телескопа, но ярко-синий васильковый цвет не проходил. Всё вокруг стало казаться васильковым. Я даже испугался, что теперь буду не способен различать цвета, и успел пожалеть, что согласился. В конце концов, наше понимание «вреда» могло быть сильно разным.

Однако затем нормальное зрение начало постепенно возвращаться.

— Всё…? — спросил я у Лукаша.

Он ответил мне смайликом с поднятым большим пальцем.

— Как этим пользоваться?

Технология очень проста. Представь Цвет.

Я поднял левую руку и представил, что она горит васильковым огнём.

И это сработало! Я посмотрел на неестественно яркий, насыщенный цвет пламени, а в следующий миг оно захватило всё поле зрения.

— Полярис, ты как? — спросила Тень.

Я лежал у неё на коленях перед странным домом неведомого иномирца в окружении товарищей. Лица были кислые у всех, кроме разве что Маруславы, которая наоборот, от копания в мозгах видимо была счастлива.

— Так же, как и вы, полагаю, — ответил я.

— Я думала, ты уже не вернёшься, — Таня вдруг прижалась мне к груди и заплакала. Я приобнял её и в этот момент ощутил, что всё уже закончилось окончательно. Запах инопланетных цветов сменила осенняя сырость. Вдалеке слышался шум небольшой речушки, пересекавшей эту часть Несбывшейся.

Чистота мокрой дождливой осени. Утро четвёртого сентября две тысячи шестого года. Я в Городе. Нулевого мира не существует. Всё хорошо.

Я получил спектральный индекс с неизвестным значением, который делает… что-то важное. Наверное.

После посещения дома Лукаша мы некоторое время шли молча. Без цели — я просто махнул рукой и пошёл по улице, думая о том, как всё происходящее выглядит для этого пришельца.

Каждый был погружён в свои мысли и не спешил начинать диалог. А я — наслаждался слегка дождливым настроением улицы.

Уже было утро… Значит, мы пробыли там всю ночь. Хотя по личным ощущениям — ещё больше. Когда мы подходили к дому, до утра уже было не так много времени, так что Несбывшаяся растянула день, или его растянул Лукаш.

Наконец, мы остановились у небольшого внутреннего дворика на самой окраине. Я бессознательно дошёл до того места, где была одна из наших встреч с Аней. Пожалуй, я даже смог бы восстановить путь к тому трактиру.

До меня постепенно начали доходить и другие мелочи нашего общения с бывшим стирателем. По идее, он должен был забраться и в голову к Красноглазке? Или хаос ему помешал? Если нет, то он смог с ней как-то поговорить?

Она сейчас выглядела так же, как и все мы, задумчивой и немного потерянной. Но если для нас это, наверное, было естественно, то для неё такое выражение лица было редкостью.

— Что он тебе дал? — наконец первой нарушила тишину Маруслава.

— Что б я знал. Сказал, представить… — я представил, как на моём пальце загорается васильковое пламя. — Похоже, не работает.

Я ощутил досаду. Но затем подумал о том, что после перезагрузки Города и стирания алтаря Мару, эхо не позволяет призывать огонь вот так просто. В гостях у Лукаша эти правила, видимо, нарушались, но не за его пределами.

— Честно говоря, я понятия не имею, что она делает.

— Что это было за существо? Что он говорил? — продолжила поток вопросов Маруслава.

— Понятия не имею. Пришелец из какого-то мира с другими законами физики. Но вроде, не злой.

— Удивительное владение пространством и восприятием! И очень глубокий анализ психологии!

— Хочешь, попрошу его взять тебя в ученицы?

— Ээ… я подумаю, — на лице Маруславы отразились смешанные чувства.

— Вот и думай, — хмыкнул я. — Пошли домой.

Путь домой оказался таким же долгим. Даже ещё более тягомотным, чем путь сюда. Даже говорить ни о чём не хотелось. К счастью, были ещё запасы бутербродов и черничной газировки.

Под конец мы будто бы даже начали оживать, но ноги всё равно гудели.

О том, чтобы расходиться по домам речь не шла. Сил у Маруславы везти домой наших гостей на дачу не было. Церхеса почти сразу сморило в сон, и я надеялся, что он не плодит свои кошмары в спящем состоянии.

Силы оставались только у Красноглазки, которая пошла что-то рисовать наверх.

Некромант только сидел на диване, обняв ноги, и пытался понять что происходит. Его с собой мы не брали, рано пока. Да и не нужно было, как выяснилось.

Уложив всех, кроме художницы, я крепко обнял Таню и улёгся на диван с ней вместе, с наслаждением вдыхая аромат любимой.

Сны в ту ночь были странными. Гиперреалистичными, с насыщенными яркими красками о мире, который я никогда прежде не видел. Пещеры, обилие светящейся флоры, невозможные виды поверхности с незнакомыми растениями тёмно-синих цветов. Небо — будто рисунок Ван Гога. Несколько солнц, проступающие звёзды, могучие разноцветные облака, собирающиеся в спирали.

Место сквозило чувством свободы и умиротворения. На фоне тёмно-синих пейзажей с невозможным небом, образ Лукаша смотрелся очень даже органично.

Город разбудил звоном проезжающего трамвая.

Вокруг была приятная суета. Таня готовила чай, Маруслава что-то рассказывала ей. Похоже, я встал последним.

— Всем сегодня снились такие чудесные сны? — спросил я вместо приветствия.

Девушки задумчиво кивнули, будто сомневались в ответе, и посмотрели друг на друга.

До меня запоздало дошло, что процесс некоей сонастройки мог идти в обе стороны. Действительно, я вроде бы видел его подружку, нечто похожее на него самого, только с розовым отливом. И даже знал, что она живёт у прозрачного моря, где бы это не находилось. Видел и его родителя — тёмно-синее болото, из которого он однажды вышел.

В любом случае, у меня сложилось понимание, почему Лукаш не хочет становиться человеком в Городе. Его родной мир был слишком другим.

— Кстати, а где наши стиратели? — спросил я, осознав, что не наблюдаю всю троицу.

— Красноглазка расширила композицию, — ответила Таня. — Ту, что с концом света. А эти двое смотрят. Наш некромант тоже в восторге от живописи.

— Надо ему какое-то имя придумать уже, а то он ведь не совсем некромант, — задумалась Маруслава.

— Может, Умбра, как его навык? — предложила Таня.

— Ему вроде бы подходит, — я пожал плечами.

В этот момент раздался стук, и я похолодел, подумав что за дверью вновь стоит Конь. Но это оказался всего лишь Полоскун.

— Йоу! Как жизнь? Ты опять начал учебный год с игнорирования универа, и я, как твой староста… о, у тебя пати? Чего меня не зовёшь?

— Не пати, а поход по Городу. Вчера бродили часов десять. Ноги отваливаются, — пожаловался я.

— Я уже хочу услышать эту историю! Ты же расскажешь?

— Куда ж я денусь. Хотя ты всё равно мне не поверишь.

— Знаешь, у тебя тут уже целая компания тех, кто верит, — хмыкнул он, глядя на приближающуюся фигуру Красноглазки с двумя стирателями, следующими за ней по пятам.

— Скажи мне, Полоскун, — ласково улыбнулась Маруслава. — Кто такой Великий Мару?

— М-м? — он повернул голову вбок. — Вроде, какой-то кот в интернете?

— То есть ты не помнишь, как в Городе объявился бог Лени и основал свой культ? — заинтересовался я.

— Это и есть твоя история? — загорелся Полоскун. — Уже интересно! Что за бог лени?

Вот почему стирателей называют именно так, — понял я. — Для первоуровневых ничего этого попросту не было.

— Тогда у меня даже две истории, — улыбнулся я. — Кстати, познакомься — Это Церхес и Умбра. А потом посмотрим на картину с концом света. Красноглазка её дорисовала.