Город, которого нет 7

31. Исследовательский азарт

Меня окружили звуки и запахи фэнтезийного мира. Пели незнакомые невидимые существа. Что-то чирикало. Пахло тропиками, было тепло и сыро. В воздухе витал лёгкий аромат чего-то древесного, терпкого.

Обернулся назад — с обратной стороны портал выглядел так же, нарисованной картиной, только холстом послужил крупный серый камень.

Я взлетел чуть повыше, к первой ветви — изогнутой, на которой можно было спокойно встать вместе с мотоциклом без опасений свалиться. Дальше — бесконечные просторы титанических джунглей, где я был лишь песчинкой.

На некоторое время я залип так, будто попал в детский сон, где ты летаешь, и всё может быть только хорошо и никак иначе.

Пролетел выше над первыми ветвями и увидел удивительный инопланетный пейзаж с яркими красками, где яркая лазурная река проходила между фиолетовой и розовой растительностью. На дне реки был светло-серый песок.

В общем, я не успокоился, пока не облетел место вокруг портала, поднявшись над вершинами древесных исполинов. Лес тянулся бесконечно, лишь где-то чуть левее от меня простиралась извилистая светящаяся голубая река. Захотелось слетать и туда, но я себя остановил. Я пролетел достаточно, чтобы понимать: никакой видимой угрозы здесь не было.

Мелкое зверьё, какая-то маленькие рыбёшки в реке, много растений… огромные улитки и гусеницы, размером от крупной собаки до небольшого слона. Тропические цветастые птицы, некоторые из которых имели размах крыльев метров на пять. Но ничто из вышеперечисленного не проявляло агрессию.

Одна птица, нечто вроде красно-жёлто-зелёного воробья, пролетела какое-то время рядом со мной на расстоянии руки. Я рассмотрел его оперение и едва не погладил. В общем, мир был максимально дружелюбен.

Возможно, это тоже было частью эффекта эхо — и миры Красноглазки выстраиваются согласно утопичности Города. Возможно — виноват дух самой Красноглазки, которая несмотря на сероватую кожу, красные глаза и акульи зубы, была убеждённым сторонником пути ненасилия.

По возвращении долго описывал всё, что видел восхищённым Церхесу и Маруславе. Девушка потребовала в ультимативной форме «дать покататься», и отказать я не мог. Тем более что с управлением боевой маг и преподаватель академии как-нибудь справиться должен.

Вскоре она тоже полетела в картину, а я вместе с Церхесом принялся наблюдать за новым шедевром Красноглазки.

В целом, диагноз уже можно вынести. Опасности эти миры не представляют.

И всё же, была причина, по которой на неё сперва напала Луричева, а теперь пришла Лея. Надо понимать, если через год я не найду решение этой проблемы, она действительно нападёт, несмотря на наши хорошие отношения.

Но чем могут быть опасны Городу эти порталы?

В ту ночь после прогулки мне снилось что-то красочное и вдохновляющее. Проснулся я в прекрасном расположении духа и увидел сонную Маруславу. Она вылетала из первой картины. За её спиной был Церхес. Его глаза горели непередаваемым огнём от увиденного.

— Что, новые впечатления работают не хуже наблюдений за рисунками Красноглазки? — спросил я.

— Это просто невероятно, — ответила Маруслава за него. Глаза у неё тоже горели, несмотря на усталость. — Сейчас я сделаю чаю и всё расскажу.

— Ты на ногах еле стоишь.

— Ничего, на разговор меня хватит. Можно даже с кофе.

Разговор состоялся ещё до самого кофе, во время его готовки.

Я узнал про пять разных видов птиц, про то, что на улитках можно ездить и направлять в процессе, и о том, что на реке неподалёку стоит крепость. Брошенная, и очень давно. Сгнило всё, кроме стен. Далее крепость шла под невидимым отсюда водопадом, позволяя перейти на другую сторону. А там — оказывалось, что мы находимся на высокогорном плато, и снизу открывается вид на бескрайние ландшафты джунглей в спектре от фиолетового до алого.

В общем, впечатлений было очень много. И все — без практической пользы, к сожалению.

Тем временем, Красноглазка дорисовывала следующий шедевр.

На сей раз — скалы со множеством обрывов, покрытые сверху насыщенным карминным цветом. Прямо под обрывом шли плотные белые облака, так что казалось, что под нами белое море.

Сверху лился ослепительный белый свет. Небо было с лёгким оттенком бирюзы. А дальше — белый баобаб разметом с высотку, с далёкой карминовой кроной где-то высоко над нами, метрах в двадцати.

Летать здесь было здорово, и впечатлений тоже хватало с лихвой, но всё чаще в голову закрадывались мысли — зачем всё это? Чем кому-то мешает её рисование, если здесь совершенно безобидные миры?

На третьем холсте было уже некое синее поле с белыми цветами. Неестественно яркие краски неба уже не удивляли. Но воздух меня всё равно опьянял. В прямом смысле. Атмосфера оказалась слегка токсичной и при длительном нахождении вызывала умственную регрессию в детство.

Об этом меня предупредил аэробайк. Оказывается, умная машина анализировала состав атмосферы. Зачем это нужно было в условиях Города — не знаю, но мне очень пригодилось.

Я чувствовал в себе прилив энергии и детской радости, но не более. Ни к каким последствиям это не привело.

В отличии от Маруславы, которая потом пол дня лепила куличики из песка под домом и бегала за Красноглазкой. Зато та хоть на время отвлеклась от картин.

Мы меняли холст, и она рисовала вновь. Порой даже не делая передышки между заходами.

— А так получается дольше, — заметила Маруслава, когда пришла в себя. — Пока она разбирается с одной картиной таких размеров, она бывает занята часов на десять. Это выгодно. Нужно только менять полотна.

— Да, — кивнул я. — Тогда скажи, как это вышло, — я кивнул в сторону дальнего дома по соседству, на стене которой цвело ромашковое поле.

— Я всё время сидела рядом с ней, — заявила Маруслава. — Ну, кроме этого случая.

— Я тоже. Тогда откуда это взялось?

Мы переглянулись.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил я у Маруславы.

— Она может их воплощать, не рисуя? — ответила она вопросом.

— Надеюсь, что мы просто пропустили. Кто-то из нас уснул или что-то такое. Церхес, ты тоже за ней присматривай, а то ещё натворит дел…

Парень кивнул. Маруслава задумчиво смотрела в небо. А я думал о том, что сам вроде бы ни разу не оставлял её одну в свою смену.

На следующий день новых картин на соседних домах не появилось, что позволило нам выдохнуть с облегчением. Ещё не до конца, но тем не менее, плюс один к тому, что это мы недоглядели, а не случилось высвобождение силы Красноглазки.

Четвёртая картина была белоснежной пустошью под чёрным небом. Я заходил туда с опаской, уже зная, что миры бывают очень разными и не стоит доверять видимой нормальности.

Я залетел внутрь и полетел над белым полем. Это оказалась белоснежная трава. Она тянулась бесконечно вдаль под чёрным небом с редкими тусклыми звёздами. Будто этот мир находился на границах своей галактики и звёздной системы.

Здесь было прохладно, но терпимо. Может, градусов от восьми до десяти. На сей раз я не спешил и позволил умной машине разобраться с местностью, раз уж она такое умеет. Голосовых оповещений об опасности не появлялось, и я взлетел, сделал короткий круг над новым миром и залетел обратно.

Место было тоже уникальное в своём роде, необычное, красивое и дальше по списку. Но будучи пятым по счёту оно уже не особо впечатляло.

Красноглазка уже принялась за следующую картину. Мы смастерили ей два громадных мольберта, которые меняли по очереди, чтобы в случае порывов к рисованию она могла начать новое произведение, как только завершала старое.

Я думал над решением проблемы. Сдерживание просто ухаживанием за нуждами Красноглазки в рисовании более-менее работало. Новые картины на других домах не появились и в этот день.

Может, она просто «сформирует дом», как сказала Лея, на моей даче и всё? Здесь нет людей, некому впечатляться, не на что агриться стирателям. Они ведь чешутся только если первоуровневые начинают массово прозревать. Или дело именно в несоответствии эхо?

В любом случае, вред пока минимальный.

Я попробовал закрасить картину на соседнем доме, и вроде бы это работало. Правда, времени на это потребовалось больше, чем Красноглазке её нарисовать. Пришлось меняться с Маруславой и делать это по очереди. Красить его напрямую было невозможно — рука проходила на ту сторону. Но я нашёл выход — лить краску над порталом, чтобы потёки сделали своё дело.

В конце этого дня, глядя на шестой мир — гнилостное зелёное болото, я думал о том, что пора с этим заканчивать. Общий концепт понятен, способ сдерживания тоже, можно расслабиться и перейти к решению глобальных вопросов.

Когда картина была окончена — вывел аэробайк на прогулку, но уже без прежнего энтузиазма. И в этот раз получил второе предупреждение от системы за всё время:

— Внимание, света звезды недостаточно для восполнения заряда. Доступен полёт в течении шести часов до автоматического ухода техники на базу для подзарядки батареи.

До этого я как-то и думать забыл, что машину полагается чем-то кормить. Оказывается, всё это время она потребляла свет в Городе и в мирах, где мы были. Но вот на болоте эта тема сломалась.

Транспорт, увы, не отвечал на прямые вопросы. Он только сообщал факты, когда это было необходимо. А мой телефон, как оказалось, «не видел» ничего за пределами Города, о чём сразу же сообщила система ещё во время первого полёта.

Я облетел вокруг портала по зелёно-коричневой местности. Пахло гнилью, болотом и тиной. Местность представляла собой перемешанные топи и болота с редкими крупными валунами — это были единственные места, где можно было спокойно остановиться и оглядеться вокруг.

Ничем примечательным здесь тоже не пахло. Враждебных существ нет. Из живности — улитка высотой мне где-то до колена. Зверушка никак на меня не отреагировала и поползла себе дальше по своим делам. А я — завёл байк и полетел обратно в портал.

Рассказал Маруславе о прелестях нового мира, передал ей бразды правления, бросил скучающий взгляд на седьмой мир Красноглазки, пока ещё только зарисовку без общего концепта и отправился готовить покушать.

На еду времени особенно не было, так что я набил холодильник полуфабрикатами и ел что попало, чтобы меньше тратить на это времени и всегда быть рядом с Красноглазкой.

Всё было понятно с её порталами. Мне начинало становиться скучно. Настолько, что во время своего дежурства я с портативным компом, зашёл на форум группы.

На удивление, под моим сообщением шесть дней назад отписались почти все. Эла, Рита, Августа, Феликс, Полоскун, Лёха и даже Саша со смайликами демона и топора. Не хватало лишь Тани. И это было даже к лучшему. Пока она не пробудилась, никто не сможет засечь и Умбру.

Полярис: есть идея собраться пораньше, раз уж почти все в сборе. Кто в деле?

Пальцы нажали ввод на голографической клавиатуре, а я вдруг понял, что ещё не успел ни разу сам поохотиться в новом мире на изнанке. Даже с Ааэа не виделся — так меня затянула тема с порталами. Но сейчас я уже начал к ней остывать и подумывал вернуть старые добрые практики осознанных сновидений. Заодно гляну, как в этом цикле поживают мои старые товарищи.

— Ну как, я смотрю, ты уже горишь желанием исследовать это болото? — спросил я у Маруславы.

— Мне всё ещё интересно, как выглядят другие миры, — подтвердила Маруслава. — Но вообще, кроме наблюдения за пейзажами, делать там больше нечего. Может, попросим Красноглазку нарисовать что-то живое?

— Не буди лихо, пока тихо, — назидательно сказал я.

— Наверное, ты прав.

Мы ели тут же, на улице. Осень подбиралась всё ближе, и стоило подумать о том, где Красноглазка будет рисовать свои шедевры зимой.

На единственный приём пищи трёх занятых исследователей были пельмени с неизвестным видом чего-то, похожего на мясо. Но на вкус это было хорошо, а мир зарекомендовал себя как «заботящийся о человеке», так что я доверился местной пищевой промышленности.

Новый мир Красноглазки уже вырисовывался. Седьмой картиной был зелёный луг, скрытый между горными пиками. Место было на редкость живописным. Впрочем, как и все прочие.

Мы не ждали от этого мира ничего особенного. Маруслава отправилась исследовать болота, а я сделал ещё порцию пельменей и разнообразной закуски к ним. Поставил вариться чайник здесь же, на разожжённом костре, чтобы ни на секунду не выпускать Красноглазку из виду.

Через час Маруслава вернулась с видимым разочарованием.

— Мозг привыкает к хорошему быстро, — заметил я. — Просто избавься от чрезмерных ожиданий.

— Говоришь, как шаман, — фыркнула она. — Удачной ночи, я спать.

Мы сидели по сменам, плюс часть времени с нами сидел Церхес. Но на него полагаться в полной мере было невозможно. Он слишком залипал в то, что делала Красноглазка, и мог легко последовать за ней, если она решит разукрасить соседний дом.

Соседний дом…

При этой мысли я посмотрел туда, где мы с Маруславой мужественно два дня зарисовывали стену… и обомлел. Рисунок с цветочным полем снова горел так же, как и прежде, будто никто ничего с ним не делал.

Вскоре меня сменила Маруслава, а я отправился спать — на тестовый выход в осознанный сон. Прогуляться, пообщаться с рогатыми… ага! Сперва я не мог уснуть, а потом вдруг провалился в беспамятство безо всяких снов вовсе, и проснулся уже, когда меня будила Маруслава. Встревоженная, с лёгкой паникой на лице.

— Что случилось? — спросил я её.

— Улитки! Полярский, грёбаные улитки с болот! Они лезут к нам!!!

Я, разумеется, ничего не понял. Но действия мои были очевидны — поднялся, взял Гераний и пошёл к Красноглазке.

Зубастая самозабвенно рисовала новую картину. Какой-то ламповый пляж, на удивление очень земной и, очевидно, безопасный.

— И в чём дело? — спросил я.

— Улитки! — повторила перепуганная Маруслава и указала в сторону крупной особи с панцирем до уровня моего бедра.

— Что они делают? — спросил я, приготовившись к бою.

— Жрут всё подряд! Поляр, здесь уже ни одного дерева не осталось! И она не одна такая!

Я и впрямь проникся. Вот он — первый прорыв. И хорошо, что это улитки. Безобидные, как и все миры Красноглазки… пока что.

— На нас нападают?

— Не знаю, но я их бо… не люблю. Я из древнего рода Лакомчевых, мне не пристало…

— А-а, забей, — прервал я её и пнул улитку по панцирю.

Та подвижным бесформенным телом выгнулась, вновь перевернулась панцирем вверх и продолжила неспешный путь, не обращая на меня никакого внимания.

Есть у меня… странный пунктик. Вот, не знаю, откуда это у меня. Наверное, очень плохое качество. Но… не могу я причинять кому-то вред первым. Прямо психологический барьер какой-то. И, если эти улитки будут отвечать мне в стиле Ганди, игнорируя бесноватого меня, то я тоже ничего с ними не сделаю. Не буду я рубить то, что мне никакого вреда не причинило.

— Ну же, хреновина. Я тебя не уважаю. Отомсти мне, — провоцировал я животину, но та и во второй раз встала после пинка и развернулась в противоположную от меня сторону. Само собой, наши скорости были несопоставимы, но свои чувства улитка мне показала.

Да блин…

— Так, Маруслава, тащи сюда тачку.

— Ты серьёзно?

— В прошлых кругах здесь была. Там где стройка, видишь?

Я глянул в сторону «стройки» рядом с домом Красноглазки.

— Тьфу ты…

Ручная тачка — прошлый век. Роботы строили привозя всё нужное для строительства с собой. Так что шиш мне, а не тачка.

— А почему просто не перевезти улитку на твоём байке? — спросила Маруслава.

Хм. А действительно, почему бы?

— Сторожи Красноглазку. Я сейчас… кстати, где Церхес?

Словно в ответ раздался смех парня, который катался верхом на одной из улиток. Самой жирной из заползших сюда. Отдельный вопрос, как эту метровую хрень грузить…

— Так… а как ты планировала его грузить на байк? — спросил я, сопоставляя размеры и отсутствие грузового отделения.

— Если тебе необходимо перевозить небольшой груз, доступна система балансировки, — сообщила система из кармана.

— А есть способ погрузить тушу сюда?

— Сейчас я свяжусь напрямую с устройством. Жди, — порадовал голосовой помощник.

В ответ на байке выдвинулись две панельки, и решётчатая сетка для груза. Всё равно маловат для самой крупной, но с большинством справимся. Сколько их тут всего? Один, два, три… всего шесть штук. Всё не так плохо. А нет, семь, восемь… Всё, теперь точно всё.

— Я не стану контактировать с этими существами, — заранее предупредила Маруслава.

— Тогда убивай.

— Почему я?

— Тогда не убивай и неси тачку.

Любопытно, что к самим улиткам система отнеслась с полным равнодушием. Ну ползают себе зверушки, и фиг с ними.

— Ну, вроде работает, — осмотрел я появившийся у байка багажник. Затем поднял первую улитку. Чуть не надорвался. Понял, что без акцессии не обойтись, и стал вызывать в себе сильные эмоции. Вспомнил Таню, загрустил, осознал, что так дело не пойдёт, и отошёл заказать чего-нибудь выпить.

Да, позор мне. Чтобы вымучить из себя какие-то эмоции, я прибегаю к местному сидру. Но я понял, что ресурс эмоций не безграничен, как мне раньше казалось. И вымучивать из себя эмоции, раз за разом вспоминая одно и то же, рано или поздно станет бессмысленно. Эмоций в перепрожитой несколько раз ситуации оставалось всё меньше.

Об этом я обязательно подумаю позже. Когда-нибудь. Но сейчас нужно было сделать дело, пока слова Маруславы не стали истиной.