Человек без прошлого

Глава 5. Ночная гостья

Девушка опасливо кралась по ночному лабиринту казарм. Хорошо, что стоявший на часах Варайар был её давним приятелем. Вернее, не её, а брата. Но главное, что он всегда был благосклонен и любезен с ней, а самое главное — он жил в том же крыле, куда поселили и Эргона. Иначе кто ещё бы ей сказал, что сегодня ночью оба его соседа по комнате уйдут на дежурство?

На всякий случай Нилия накинула на себя коричневый плащ. Он сильно отличался от форменного полкового плаща Рубиновых, но в темноте сошел бы за неплохую маскировку.

Со стороны дворца проникнуть на территорию казарм через проход в примыкающей общей стене было проще, чем она думала — вот и выявлена прореха в охране! Надо будет сказать об этом отцу. Но только после. Сейчас её голова уже четвертые сутки была занята Эргоном. Ей было плевать, что он до неузнаваемости исполосован шрамами, что он болен и хромает. Ей было всё равно. Единственное, что было не всё равно — что любимый забыл её. Забыл не так, как забывают иногда солдаты в длительном военном походе, находя мимолётные замены счастью вдали от жён. Эргон упал в Леду и едва не погиб в бурлящих потоках вод безумия — так рассказал принцессе Йорег. Странно, что сам Йорег вроде бы и не узнал Эргона: он говорил о нём так, словно так и не определился, кто же из Сиадров был перед ним. Но Нилия знала наверняка — это были те самые губы, которые когда-то покрывали её поцелуями! И она во что бы то ни стало получит его сердце вновь, даже если Леда отняла его вместе с его памятью.

Девушке было страшно одной — она привыкла ходить с постоянным сопровождением. Каждый шорох домовой мыши ей казался грохотом армейских сапог. Она боялась, что в темноте не отыщет сразу комнату, где спал Эргон, или что Варайар напутал и неправильно объяснил ей, где найти любимого. Но покружив по коридорам несколько минут, Нилия все же стала у той самой деревянной двери, на которую указал Варайар. Он предупредил, что выщербил две вертикальные полоски внизу, и Нилия нагнулась, чтобы нащупать тайный знак в темноте. Одна ладонь от пола и одна от стены — где-то здесь… Да! Она коснулась пальцами двух желобков, оставленных её тайным помощником.

Её сердце перешло на галоп, когда она взялась за ручку двери, чтоб потянуть её. Нилия помедлила — вспомнился страх и холод отказа Эргона. Усилием призвав себе на помощь решительность, Нилия вошла. Ни дверь, ни половицы не скрипнули. В комнате было теплее, чем в коридоре. Маленькие окошки едва пропускали скудный луч луны в комнату. Но даже во мраке Нилия заметила, что здесь уютно. Две кровати пустовали, на третьей кто-то был — непонятно было, спал или просто ждал, пока девушка приблизится. У кроватей были постелены шерстяные коврики с длинным ворсом. Нилия шагнула ближе, аккуратной кошкой ступила на пушистый коврик и начала разглядывать лежащего на кровати мужчину — теперь стало ясно, что он действительно спал. Убедившись, что она ничего не перепутала и перед ней действительно Эргон, она немного успокоилась и наклонилась к возлюбленному.

Когда Нилия начала бережно водить пальцами по его щекам и лбу, Эргон проснулся. Наверное, на какое-то мгновение он принял её за сон, потому что слабо улыбнулся и не сдвинулся с места. Потом он резко сел на кровати и грубо убрал её руку. Его голос звучал отстраненно и холодно:

— Проникновение посторонних на территорию казарм карается утоплением в Астроне.

Нилия улыбнулась, подумав, что он шутит.

— Эргон!

— Содействие проникновению карается тем же, — затем добавил уже мягче, — Если я о тебе не доложу, это будет содействие. Пожалуйста, прелестница, покинь мою спальню. Своей красотой ты мешаешь мне спать.

Удивительно, как эти слова звучали развязно и по-хамски! Здесь он был один и на своей территории — ни тебе любезностей, ни комплиментов. Нилия не ожидала такой наглости. А где же «моя госпожа»?! А где «весенняя юность»?! Невероятно. Справившись с паузой, Нилия повторила:

— Эргон!

— Ниов.

— Нет. Ты Эргон. Ты пришел в столицу, чтобы узнать, кто ты есть.

— Я пришел узнать, кем я был. Теперь я Ниов. Мне не надо ничего, что принадлежало Эргону. В том числе и тебя.

Ну, уж нет! Нилия знала, зачем она пришла. У неё было время справиться с первым потрясением от встречи и собрать решительность в кулак. На этот раз она не будет рыдать, как дурочка. Нилия села рядом с Эргоном на кровать и взяла его за руку.

— Я хорошо помню день, когда тебя и ещё пятерых солдат посвящали в Волков. Это был день после моего шестого дня рождения. Пекло солнце, и мне было ужасно жарко стоять в плотном розовом платье с лентами. Ты стоял на площади Аират — такой гордый, такой ослепительный! Трубил рог. Когда отец повязал тебе на плечо и на лоб повязки Пылевого волка, я подумала: когда вырасту, этот красивый солдат будет моим мужем! Мне было все равно, что я маленькая, а у тебя уже, наверное, были девушки. У тебя на руке были браслеты — длинная кожаная лента с нашитыми на ней черными камушками. Ты размотал её с запястья и подарил мне. Ты сам намотал её мне на руку и завязал — тогда ты в первый раз прикоснулся ко мне. Я не снимала её днем, даже когда она не подходили к наряду. А ночью прятала под подушку и думала о том, когда же гордый воин Сиадр вновь ко мне прикоснётся. Вот, смотри — вот эта лента с камнями!

Она подвинула руку к полоске лунного света и приподняла рукав. Эргон коснулся браслетов. Пытаясь вспомнить, он стал задумчиво гладить её руку. Нилия решила не отдавать инициативу.

— Видишь, Эргон, я храню твои браслеты. Ты мне потом привозил много причудливых подарков из южных уделов. Но тот твой первый подарок — ты подарил мне его, а сам украл моё сердце в ту же секунду, — сказав, Нилия подумала, что невольно процитировала кого-то из прочитанных лириков. Наверное, прозвучало искусственно. Надо срочно исправлять положение, пока он снова не завёл свою песнь про «я тебя не помню». — Сейчас тут нет отца, служанок, Йорега. Никто не запретит нам быть такими, какие мы есть, — Нилия сплела его пальцы со своими, а вторую руку положила ему на плечо. Он уже открыл было рот, чтобы что-то возразить, но она быстро продолжила, — Мы любили ездить за город. Я уезжала под видом длительной прогулки, а потом сбегала к тебе из загородного домика. Я подговаривала служанок и дарила им свои платья, чтобы они молчали. У нас была наша ива — ты всегда ждал меня возле неё. Ива смотрелась в Астрону. А мы купались в реке вдвоём, а потом падали в траву без одежды, и ты укрывал нас своим плащом, — только бы опять не разрыдаться перед Эргоном, — Ты целовал меня и рассказывал, что ты видел в южных уделах, мой нежный Волк! Ты рассказывал про людей со смоляной кожей, про коварных шипохвостов, которые стаями нападают на наши южные деревни по ночам, про страшных лафатумов — рассказами про их крылья и бивни наши бабки пугают непослушных детей. А какие они, лафатумы? Расскажи мне еще раз! — всё несла она без умолку какой-то бред.

— Девушка, если ты сон, то ты очень назойливый сон. Я хочу уже проснуться. В своей постели. Один.

— Эргон, а помнишь, как мы с тобой однажды сбежали с пира Багровой Листвы? Мы вдвоём умчались на коне, а отец даже не хватился. Ты показал мне северную окраину Белой Долины, и…

— Да сколько же можно! — Эргон вскочил и освободился от её нежных ручек. Он смотрел куда-то в сторону, — Встань с моей постели, госпожа. Дверь там.

Луна падала на Эргона. В полумраке его шрамы выглядели зловеще. Глаза блестели — Нилии хотелось верить, что её слова растрогали Эргона и в глазах стояли слезы. Но тогда почему же он не берёт то, что принадлежало прежнему Эргону без остатка? У Нилии не осталось слов. Она стояла бессильная и безоружная перед равнодушием любимого мужчины. Больше аргументов у неё нет. Руки Нилии потянулись к завязкам корсета. Принцесса уже почти расшнуровала его и начала стаскивать с себя, шагнув к мужчине. Наверное, в темноте Эргон не сразу сообразил, что она задумала. Он стоял неподвижно и обескураженно. Потом резко подошел к ней. Схватил с кровати её плащ и сунул ей в руки. Он продолжал наступать.

— Красавица, ты знаешь, зачем пришла? Или ты только в книжках читала?

Нилия испугалась и попятилась назад. Эргон выглядел свирепо, но ей все равно нужна была победа. Он не умолкал:

— Что тебе нужно? Ты хочешь прямо здесь?.. Со мной? С хромым уродом? Ты сонетов начиталась? Ты невеста Гараима. И дай уже наконец мне поспать.

Отступая, она спиной вжалась в стену. В ход пошел её последний весьма хилый аргумент:

— Эргон, я тебя люблю! — ей стоило больших усилий опять не разрыдаться. Нилия уже и сама не знала, чего она хотела. Девушка опустила голову и беспорядочно теребила развязанные тесёмки корсета, — Люблю тебя, Эргон, люблю тебя, — перейдя на шепот, повторяла Нилия одно и то же.

Эргон сел на кровать, не глядя на нее.

— Приведи себя в порядок, а то дома увидят — подумают, что я действительно тебя… с тобой… был.

Пока она поправляла платье и накидывала плащ, он молчал. Затем произнес:

— Дверь там.

Нилия не попрощалась. Она вылетела из комнаты и быстро зашагала домой. Шла, не заботясь, видит ли её кто-нибудь. Внутри неё гнев и отчаяние столкнулись, как волна со скалой во время шторма. Проклятый Эргон! «Если б я тебя не любила, я бы сама тебя прикончила!» — подумала Нилия.

Ниов растерянно ковырял ложкой в тарелке. Он еле пережил утреннюю побудку: казалось, он проспал всего минуту или две. То и дело мелькала в памяти принцесса, которая навязчивой пчёлкой жужжала ему про любовь сегодня ночью.

Позавтракав, Ниов побрел в лазарет, который находился тут же на территории казарм. По пути он рассеянно здоровался с Рубиновыми и не переставал зевать. Несмотря на то, что он не был в строю, ему все же приходилось придерживаться солдатского распорядка. А значит, понежиться в постели и выспаться не удалось. Теперь Ниов опасался даже засыпать на казарменной койке. Он был уверен: ночная гостья точно не сдастся. Раз она пробралась даже к его постели, будут новые любовные атаки.

Попав в цепкие руки Чорнара, вырваться от врачевателя больной смог лишь к обеду. И то лишь клятвенно обещая уделить здоровью ещё пару предзакатных часов. Дав слово вернуться к вечерним процедурам, Ниов направился в Северо-западный квартал. Обедать в казармах он не стал — накормит Ретиллия. Ковыляя через мост, он радостно отметил, что боль в ноге показалась уже не такой острой. Выходит, знает Чорнар свое дело: то ли мази помогают, то ли его бесконечные воззвания к звёздным предкам.

Рестам был дома. Он встретил Ниова фразой:

— Ты, видать, из казарм своих ещё почуял, как тут обедом пахнет. Прямо к трапезе и пожаловал, друг.

Хозяйка как всегда улыбалась лучисто и приветливо. Повинуясь её рукам, на стол прыгали блюда. Аромат грибного супа смешался с запахом свежевыпеченного хлеба.

Наевшись, все молчали ещё минут пять, не в состоянии шевелиться. Потом Ниов спросил:

— А где народ? Съехали уже или у вас обитают?

Хозяйка защебетала:

— Зачем съезжать им? Чего Йорег удумал? Пусть живут себе, разве кому это в тягость? Вежливые, добрые гости.

— А резьбяр мне — доброе подспорье. Деток мы пока не нажили, помощи нет. Алестр мне вот уж третий день в лавке помогает. И сейчас я на него своё деревянное хозяйство оставил. Отличный, надо сказать, работник. Руки где надо у него, и голова на месте.

Ниову отрадно было слышать, что один его попутчик уже, можно сказать, себя пристроил. Рестам продолжал:

— Скорняку вот тяжелее тут. Шкуры-то загородом обрабатывают, сюда уже готовое всё привозят. Как бы ему обратно ехать не пришлось, ежели сынок его не придумает чего.

— А где Авит?

Хозяин хмыкнул.

— Ясное дело, где. В библиотеке с Талемом. Воякой станет, будет в правой руке меч держать, а в левой — руководство по мечевому бою!

Мужчины расхохотались, а Ретиллия заворчала.

— Ладно вам. Парень в своей деревне, может, и книг-то штуки две видывал. Пытливый мальчишка, чего ж тут такого!

За неспешным чаем серьёзных тем не поднимали. Явился Авит, занося в дом очередную стопку книг и пергаментов. За ним показался и Талем. Увидев Ниова, он заулыбался и обнял его. С чего это суровый солдат так приветлив? Ниов был уверен, причина этого — упрямо ползущие слухи о возвращении Сиадра в его лице.

Расспрашивая, что да как, они плавно перевели разговор в сторону Нилии. Ниов вспомнил, зачем пришел, и обратился к хозяевам:

— Прости меня, друг мой Рестам. Хочу у тебя снова попросить гостеприимности.

— О как! Что так? Не сравнится казарменная еда с кулинарными чудесами Ретиллии! — усмехнулся он. Ниов помолчал, а потом решил, что можно сказать правду: троица друзей да хозяйка — все вроде не из болтливых. Он осторожно начал опасную тему.

— Нилия Кронос, друзья мои. Это демон любви. И её атаки скоро могут достичь моего сердца, — по-простому заоткровенничал Ниов, словно говорил о назойливой соседской девчонке, а не о принцессе. Ретиллия опустила глаза и молча слушала. Мужчины переглянулись, присвистнули и заулыбались. Выдержав паузу, Талем произнес:

— Выходит, ты Эргон.

— Выходит, это она так решила и назначила меня Эргоном. Знаешь, что она учудила прошлой ночью? — эта фраза заставила всех напряжённо и жадно слушать Ниова. Но он решил — пусть они сами расспрашивают. В конце концов, ему, хромому и раненому, было просто-напросто лестно, что по нему страдает самая желанная невеста Кронграда. — Талем, ты уверен, что ваши казармы хорошо охраняются? Солдаты могут подвергаться нападению прямо посреди ночи, — снова пауза. Авит расплылся в улыбке, Талем удивлённо молчал. — Их атакуют красавицы, жаждущие утолить свою неразделённую страсть!

Лицо солдата сделалось перепуганным:

— Ты! С Нилией… Нилия приходила к тебе в казарму?!

— Приходила, — Ниов держал спокойный тон, забавляясь тому эффекту, который произвели его намёки. — Владыка выделил мне почётное место в казармах, которым я этой ночью предпочел бы пренебречь. Да забыл приставить ко мне пару солдат, чтобы охранять от своей влюблённой девочки.

— Если он узнает, что Нилия вчера была у тебя, он действительно приставит к тебе солдат. Они даже сопроводят тебя туда, где уже и Нилия до тебя не доберётся. В худшем случае это будет дно Астроны.

— Ты уверен, что дно Астроны для меня — это худший случай? Я уже и дно Леды видывал! — говорил Ниов самодовольно, словно победитель. Авит посуровел:

— С такими вещами шутишь, друг мой!

Талем выглядел сердитым и даже злым. Он не смотрел на Ниова. Солдат рассвирипел, словно Ниов покусился на его собственную жену.

— А теперь-ка давай без забав: что у вас с Нилией? Ясное ведь дело, она узнала тебя!

Ниов понял — больше палку перегибать не стоит. Рассказал по порядку о первой встрече с Нилией и о второй ночной аудиенции. Он умолчал о подробностях того, как девушка была готова консумировать свою любовь прямо в казарме, на солдатской койке. Ограничился лишь объяснением, что никакой взаимности с его стороны не встретив, принцесса расстроилась и ушла. Лицо Талема потеплело. Похоже, он успокоился.

— Лучше бы тебе оказаться Ранаяром.

— Уверен, принцесса не прекратит свои нападения. Мне бы деться куда-нибудь. Уехать куда? Только надо придумать куда и зачем.

Мужчины замолкли и задумались. В разговор вмешалась Ретиллия. Тихо и твёрдо она сказала:

— А я знаю, куда тебе деться. Ты один из Сиадров. Обоих не нашли после стычки у Враньего Пика. Туда тебе надо — искать брата.

Над столом повисла тишина. Мужчины переглядывались. Это было просто и очевидно.