Человек без прошлого

Глава 28. Тот самый день

Исса лежала, положив голову дяде Карраму на колени, а тот гладил её косу. Ей почему-то очень хотелось заплакать, но как-то не плакалось. Снова хотелось быть маленькой девочкой, и жить вместе с Рессой в лесном домике на краю Дубовья, и читать книги, и собирать травы, и путешествовать изредка с дядей по окрестным деревенькам. Хотелось закрыть глаза — и оказаться там.

Она с усилием разлепляла веки — и вот она, реальность. Она сидит здесь, на краю скалы, на краю собственной жизни, с единственным человеком, который любил её с рождения просто потому, что она такая есть. Даже отец, зашоренный дворцовыми интригами, видел в детях лишь способ жонглировать властью.

Ночь уже плавно перетекала в утро. Они с дядей переговорили, казалось, обо всём, о чём только можно. Самый главный секрет дяди теперь оказался достоянием неизвестных воров, которые обшарили кабинет Враньего Пика.

— Дядя Каррам, ты скучаешь по Враньему Пику?

— Не сказать, что скучаю. Там было… удобно. Тихо и безлюдно. Может, и скучаю.

— А я очень скучаю по Дубовью! — почему-то шёпотом, словно боясь произнести это вслух, сказала Исса. Слёзы всё перекатывались в горле и никак не могли попасть, куда им и надо было — к глазам.

— Хм, даже после… тех ужасных вещей, которые ты мне рассказала! Аварт… мерзавец! Я не ожидал от него такого. Хм, хм…

— В Дубовье я впервые увидела… его. Ниова. Знаешь, дядя, он такой… такой…

А какой? Исса даже не знала, как описать абсолютно обезображенного, сломленного человека, который был прекрасен. Она вспоминала его, его когда-то красивое, чуть-чуть надменное лицо, его взгляд, которому хотелось покоряться — он был неописуемо прекрасен!

— Да знаю я, какой он. «Ниов»! — презрительно фыркнул дядя и поправил, — Эргон! Горяч, как мальчишка. Дури в башке — хоть лопатой греби. От дури и с кронградской принцессой связался. А та за нос водила обоих братьев, зная, что просватана за генсландца.

Исса отодвинулась от дяди и села, нахмурившись.

— Он просит называть себя Ниовом. Он совсем не такой, дядя. И он… наверное… всё-таки ко мне неравнодушен, — Исса даже самой себе боялась сказать «любит».

— Девочка моя, а почему же тогда ты здесь? Посмотри на себя! Как ты только дошла до такой жизни!

— Дядя, я же… Я же продолжаю дело, которое затеял ты! Рабы…

— Рабы! — перебил дядя Каррам. — Рабы, моя девочка, в Дайберге уже много столетий. Ты росла на Севере, и не очень, может поняла. Южные владыки — и сами рабы. Рабы своих традиций. Чтобы сломать этот уклад, нужна невиданно большая сила. — Он тяжело вздохнул. — Я думал, такой силой станут мои драконы. А они погибли.

— А ты?

— Ну, что ты говоришь, девочка моя? У меня лишь облик. Никаких драконьих сил во мне нет. В моих когтях и клыках нет драконьего яда. Изрыгаю пламя — да оно просто обычное пламя. Драконье пламя — совсем другого свойства.

— Как же так?

— Когда-то, сотни сотен лет назад, всю твердь населяли драконы. Они имели два обличья и легко переходили из одного в другой. А потом случилось так, что им пришлось выбирать. Одни сохранили свою невиданную силу, но она одурманила их и превратила в глупых бездушных тварей. А другие выбрали человечью ипостась, но растеряли возможность управлять этой силой. Лишь малое количество людей сохранило в своей крови следы великого Искажения.

— Это как, дядя? Мы что же, чуть-чуть драконы?

— Можно и так сказать. Это Искажение передаётся, но не всем. Я с детства замечал в себе странные свойства, но не сразу понял, что это. Много лет мне потребовалось для того, чтобы натренировать способность обращаться в драконов. Ресса растратила свои таланты зазря. А вот ты… Видишь, Аварт — не дурак, он заметил твою связь с драконьей породой, но по незнанию назвал её чернодушием.

— Так это благодаря драконьей крови я смогла вытащить Ниова из Леды, — растерянно протянула Исса.

— Да, — коротко ответил дядя. — Совсем ты помешалась на этом своём Ниове. Что ты собираешься делать?

— Надо как-то устроить, чтобы Ниов сразился с настоящим драконом, и тот опалил его раны.

— Что за глупости! Рисковать жизнью ради… ради…

— Он тоже спас меня, — гневно ответила Исса.

— А между тем, мне нечем тебя порадовать. Девочка моя, вместе с драконьим ядом из его крови может испариться и зачарованная вода Леды.

— Это ты к чему ведёшь? Это значит…

— Он излечится от забвения, — просто, будто о какой-то бытовой ерунде, сказал дядя. — Он вспомнит, что он Эргон. Он вспомнит свою Нилию. И может так статься, что будет очень гордиться своей позорной службой на южных границах Белой Долины. И ты ему больше будешь не нужна.

Исса надолго замолчала. Ночные пейзажи поплыли и растворились — на глаза наконец навернулись слёзы. Со слезами почему-то было легче переносить эту новость.

— Дядя, я сделаю, что решила. Пусть он излечится.

«А там сама брошусь в Леду!», подумала Исса, но, конечно же, не сказала.

Каждую ночь Исса приходила к дяде. Приносила еду, утащила даже покрывало и подстилку, чтобы дяде было удобнее. Надо было связаться с Авитом. Но никакой возможности передать ему весточку не было. Вся связь в этом гиблом месте была через Дораду.

Но однажды новости из Дайберга всё-таки прилетели в драконье логово.

Как только Доргодраг уснул, Исса бежала со всех ног к Карраму. Даже не выждала час-полтора, как обычно, для безопасности. И тут же вывалила на него всё, что удалось выведать или просто подслушать у Дорады.

— Дядя Каррам, разве может это быть так просто? Суд поединком? Вот так просто — и на кону все рабы Дайберга сразу?

— Да уж, непростые у тебя друзья. Палец им в рот не клади.

— Это Авит, — с улыбкой пояснила Исса. — А почему же ты тогда хотел приручить драконов и завербовать Пылевых Волков? А они так просто хотят всё решить судом поединком?

— Просто, да не просто. Умница твой друг, что нашёл этот древний закон. Свободный человек Дайберга может просить за своих или чужих рабов и выступать от их имени. Рабы же не могут ничего. Да где мне было взять свободных рабовладельцев Дайберга, кто бы в такое ввязался? Да ещё и за всех рабов сразу! Последний раз этот закон-то и применялся, когда твой отец взял в жёны твою мать.

— Последний раз такой же точно закон, только Белой Долины, применялся, когда Ниов взял меня в жёны и забрал из Дубовья, — тихо, но с напором сказала Исса.

Дядя Каррам надолго умолк. Потом так же тихо продолжил:

— Прекрасная моя девочка! Драгоценная моя принцесса! Если ты хочешь, чтобы твой Ниов излечился, то только на поединке это и можно будет устроить. Поединок пройдёт в Солоккуме. Только там и проходили такие ритуалы. Кстати, а кого они выставили на поединок?

— Перивс как оскорблённая сторона будет отстаивать рабовладельцев, — Исса не хотела по пятому кругу рассказывать дяде о Мирте и мерзостях, которые касались её пусть не особо горячо любимого, но всё-таки брата. — А представлять интересы рабов будет Ранаяр, — бесцветно договорила она.

Каррам долго и тяжело вздыхал, погрузившись в раздумья. А потом с тревогой произнёс почти шёпотом:

— Звёздные предки! И ты готова к этому?

— К чему?

— Потерять одного из них — готова?

Что было ответить? Дядя много пропустил, пока бродил в драконьем облике по пустошам и искал, кто бы снял с него драконий браслет. Она знала только одно: она не готова была терять Ниова.

Тот самый день. Утром Исса встала — и поняла, что её почти не несут ноги. Тот самый день. И — благословенные звёздные предки! — как она устала! От понимания, что сегодня всё кончится — чем-нибудь, как-нибудь, любой ценой — на неё навалилась словно по колдовству налетевшая немощь. Так долго она терзалась в плену, в тревогах, в дороге, и снова — в плену, на этот раз в драконьем, добровольном.

— Драга! Хватит возиться. Дракон готов? — раздался голос Дорады.

В этом голосе никогда не было мягкости, ласки, или, на худой конец, жалости. Особенно по отношению к Иссе. Дорада знала, что она — принцесса, и ей доставляло особое удовольствие раздавать ей приказы.

Суд поединком требовал, чтобы на нём по древней традиции присутствовали представители касты чернодухинь как хранительниц могущества Дайберга.

Исса сносно управлялась со своим драконом. Поскольку ей удалось продержаться дольше остальных девушек в паре со своим драконом, ей не составило труда войти в эту странную делегацию.

Они прибыли в Солоккум. Там, перед ареной, прямо в глыбе камня было множество ходов. На сторону арены выходили узкие отверстия-пещеры, куда и прятали ящеров. Сами же чернодухини должны были из них наблюдать за поединками.

Когда прибыли чернодухини со своими ящерами, Солоккум был ещё пуст. Они заняли свои места так, что драконы оставались в глубине гор и их никто не видел.

Исса осталась в своей пещере наедине с драконом. Тот пофыркивал и мотал рогатой головой, недовольный новым замкнутым пространством. Исса убаюкивала его, пустив в ход драконий браслет и своё мастерство говорить со стихиями.

Робко, потихоньку из-за камня показалась фигура. Дракон учуял чужака, сощурил глаза и стал рычать и озираться. Исса вскочила на ноги и с усердием попыталась успокоить дракона: людей с копьями здесь не было, и в случае трагедии никто уже не придёт на помощь.

Из глубины пещеры вышел дядя Каррам. Он вскинул руку. Из ладоней полилась сила, усыпляющая ящера. Дракон глубоко вдохнул и успокоился. Он свернулся в дальнем углу, совсем как пёс, и ровно задышал.

— Ого! У меня так не выходило, — с уважением воскликнула Исса.

— Годы, девочка моя, годы тренировок. И драконий дар в наших жилах. У тебя ещё неплохо получается. Ты умело обращаешься со стихиями.

Наконец можно было отвлечься от дракона и выглянуть наружу. На арену начинала подтягиваться толпа. Исса выглянула подальше в надежде увидеть Ниова. Конечно, с такой высоты встретиться взглядами можно было и не надеяться. Знал ли, догадывался ли он, что сегодня после этого их кошмарного суда она заставит его встретиться один на один с драконом?

Тревога захлёстывала, сжимала сердце. Только теперь Исса начинала понимать, что за смертельную игру она затеяла. Нет, не она — поправила себя Исса. Нилия. Нилия и, между прочим, дядя Каррам. Это по их милости он оказался в Леде.

Она закрыла глаза и вспомнила свой первый шаг на этом пути. Его безвольное тело в Леде. Прекрасный воин, уничтоженный любовью, собственными амбициями и убитый драконом и водой Леды. И в тот миг, израненный, почти мёртвый, он был прекрасен. Даже стихия забвения подчинилась ей — и она ни на секунду не сомневалась, что у неё получится спасти его. Сомневаться было тогда просто некогда.

Она единственная из живущих победила воду забвения. Чего ей бояться теперь?

— Дядя, что мне делать?

— Вопрос не в том, что делать. Вопрос, готова ли ты это сделать.

Исса вопросительно посмотрела на него.

— Ведь надо, чтобы Ранаяр победил. Справедливость должна побеждать.

— Значит, Перивс должен умереть, — гневно сказала Исса. Она вспоминала, как он требовал рабыню, и как плакала Мирта. И как презрительно он принимал Ниова, северян, да и саму Иссу. И как непростительно он порочил память матери.

— Ты готова к этому?

Она была готова только к одному. Чтобы этот невыносимый день уже хоть как-нибудь закончился.

Летняя жара шла на спад, и Ниову стало легче. Нога ныла не так сильно, лихорадка отступила. Он чувствовал себя сильнее и моложе, почти как на Севере. Переход верхом в Солоккум дался ему проще, чем он думал. На подъезде к огромному месту судилищ и игр Ниов озабоченно переглянулся с Авитом и Кловом. Огромная толпа напоминала гомонящее пыльное море. Беглые рабы, свободная прислуга — все, кто пришел, тянули к ним руки.

— Защити нас!

— Вы нас не бросите?!

— Свободу нам!

— Мы не скот!

Клов нахмурил брови. Справа от него шла ещё одна лошадь — на ней ехала Мирта. Когда она увидела толпу своих соплеменников, она вскрикнула и чуть не упала. Клов подъехал к ней вплотную и взял поводья её лошади. Рабы в своем море надежды и отчаяния могли запросто стащить девушку вниз и растерзать её — просто за то, что она уже свободна. Рука Клова на всякий случай потянулась к ножнам.

Цедрог в открытой повозке церемонно ехал впереди, делая вид, будто не знает чужеземцев. Вместе с ним ехал и Перивс.

Ранаяра, Арглы и Гилта не было видно. Ниов боялся, что он струсил и передумал.

Когда Ниов въехал в Солоккум, на него нахлынули воспоминания о стене Кронграда. Солоккум — такой же древный исполин, чьи камни помнят сотни поколений рабов и господ. И точно так же рядом был Авит. Ниов перехватил взгляд юноши. Тот улыбнулся и снова поднял взгляд на громадную постройку. Ниов спросил:

— Помнишь Кронград?

— Да, да, это как стена Кронграда. Только более древняя.

— И жаркая. И пугающая. — угрюмо заметил Ниов, отвернувшись.

— Нет, более величественная. И мудрая. И… И ещё…

— Мудрая? — фыркнул Ниов.

— Знаешь, здесь, на Юге, всё какое-то древнее и мудрое. И этот Солоккум тоже. И чем южнее, тем загадочнее и древнее. — Авит понизил тон до шепота. — Знаешь, я хотел бы остаться здесь подольше и изучить Юг подробнее.

Ниов закатил глаза. Авит всё-таки неисправимый зануда! Скорей бы в Белую Долину, поближе к Кронграду. В лес, к траве и Астроне. На свежий воздух из этого пыльного плена. Правда, теперь он сильно сомневался, что доживёт до этого счастливого возвращения.

Изнутри Солоккум был пугающе огромен. Посередине был деревянный помост с бурыми пятнами — нетрудно было понять, что это за пятна и зачем он был нужен. Прямо напротив ворот, куда въехал Ниов, была скала. От ворот до скалы тянулись два полукруглых сектора с сидениями, расположенными амфитеатром.

Но что это была за скала? Это был исполин внутри исполина. У скалы было две пасти — две пещеры. Вернее, верхняя «пасть» состояла из множества отдельных выемок в скале, будто гнёзд ласточек на берегу реки. Неясно, были ли они рукотворными. Но над оформлением входов потрудились искусные камнерезы — нижняя часть была украшена изображениями ящеров. Вход в большую, нижнюю пещеру был вровень с ареной. Ниов долго искал взглядом ступени или переход, который бы вел к верхним пещерам. Там было видно какое-то копошение, но разглядеть ничего было не возможно.

Вокруг, за оцеплением конвоя, толкались и шумели простолюдины. Они спешили рассесться по местам в амфитеатре. Свободные — торговцы, ремесленники, слуги — занимали места получше, отпихивая рабов. Но невольников было втрое больше — поэтому они пришли удостовериться лично, что их рабству сегодня придет конец. Вероятно, это были те, кому незаметно удалось ускользнуть с кухонь, подсобок и других мест, куда нечасто заглядывают надзиратели.

Цедрог спешился, вслед за ним — Перивс. Ниов оглядывался, пытаясь понять, куда надо деваться дальше. Было много всадников на конях с богатой сбруей, носилок — аристократия Дайберга явилась защищать свои права. Несколько серых носилок с гербом — это прибыли законоохранители. Сзади показался ещё один экипаж. Клов пихнул Ниова и Авита и кивнул в сторону новых гостей. Из них резво выпрыгнул Ранаяр, потом с его помощью спешились поочередно Гилт и Аргла. Гилт решительно подошел к владыке, тем самым обозначив, на чьей он стороне.

Ранаяр кивнул Ниову. Наверное, стоит слезть с лошади. У Ниова не вышло спешиться так же изящно, как у Авита с Кловом — он полетел вниз, как мешок с соломой и едва удержался на ногах.

Он не успел перекинуться словом с братом — раздался крик глашатаев:

— Приветствуйте владыку Кронграда, Белой долины и Дубовья! Летислав Кронос!

Знать закопошилась, занимая места и выбирая пафосные позы для встречи северян. Ниов наспех вытер вспотевший лоб и ладони. Покосился на Ранаяра. Он облачился в форму Рубинового — и Ниов почему-то почувствовал гордость за младшего брата. Тот заметил его взгляд, усмехнулся и кивнул Ниову. Ранаяр оставался спокойным и суровым. Чего нельзя было сказать об Аргле — своевольная, но беспомощня птичка трепыхалась возле Ранаяра. Еще бы, ведь сейчас появится…

Нилия! За спешившимся Летиславом выскользнула из экипажа принцесса — словно сам Север дохнул ароматами увядающего леса, родниками, бегущими к Астроне и зябкими ветрами с берегов Вежур. Ниов был поглощён этими образами Севера, глядя на них сквозь принцессу. Только когда она кокетливо вздернула уголки губ, Ниов оттаял и очнулся. Оказывается, засмотревшись на неё, он даже не поклонился северному владыке. Он поспешно исправил эту оплошность.

Летислав выразил свое почтение южному владыке и его наследнику. Ниов с удовольствием отметил, как Цедрог недовольно сморщился. Теперь ему не сойдет с рук травля приезжих — явились покровители, которые раздуют стычку до настоящей войны при любом раскладе.

Цедрог церемонно прошагал на каменную трибуну вместе со стражей, советниками и свитой. За ним проследовал северный владыка и Нилия с шестью своими стражниками. Чарог не приехал — и, зная коварство южан, Ниов посчитал это очень разумным шагом.

Зелёные летящие рукава и юбка принцессы напоминали о летнем Дубовье, где колыхались от ветра свежие кроны деревьев. Нилия не смотрела на Ниова, но он ждал, что она вот-вот стрельнет в него взглядом. Авит пихнул Ниова в бок и кивнул в сторону. Он с неохотой оторвался от Нилии и глянул туда, куда указывал Авит. Ранаяр — вот кто был заворожен девушкой, как магией. Он хватал ноздрями запахи пыльной арены, смотрел открыто и прямо на Нилию — словно тигр перед броском. Брат не видел её долгие месяцы — и теперь она безучастно прошла мимо обоих воинов, как будто они были в её жизни не больше, чем прислугой. А Ранаяр до неприличия откровенно пожирал глазами каждую складку её юбки, каждый изгиб её тела. Ниов хотел позвать его и разорвать нить его взгляда.

Но тут его снова пихнул в бок Авит и подбородком кивнул в сторону. Аргла! Бедная женщина, она была в эту минуту одновременно и опаснее бешеного шипохвоста, и беззащитнее бабочки у огня. Авит метался на месте, тревожно глядя на неё. Ниов плотнее сжал губы и еле заметно пожал плечами.

— Не надо ей тут быть, — очень тихо, так, что разобрал только Ниов, сказал Авит.

— Она сама увязалась.

— Она не заслужила это видеть.

Ниов горько усмехнулся и отвернулся. Нашёл же друг время проявлять теплоту и заботу — да ещё и к кому! Мало ли, кто там что заслужил. Ниов уставился в помост и подумал, чем же он сам заслужил всё то, что с ним происходит.