Человек без прошлого

Глава 24. Без неё

Дворец проснулся, но Исса не вышла к завтраку. Не выбежала к отцу. Не тосковала на подушке у раненого Ниова. Не метала гневные взгляды в Ранаяра. В то утро Дайберг умер.

Цедрог не просто орал — силой своего голоса он сотрясал стены, воздух и сам небесный свод. Авит покорно стоял перед ним, опустив голову и разыгрывая неведение. В паре шагов от него стоял и Клов, безмолвный, как могучая северная скала. Чуть сзади от него притихшая Мирта теребила край его плаща. Авиту думалось, что ей сейчас было проще всего — девочка привыкла к наказаниям и выговорам. А на этот раз они и вовсе относились не к ней.

Владыку было не остановить:

— Куда она ушла? В Чёрные кряжи? Ты-то знаешь, книжная морда, куда делась моя дочь! — Визгливый монарх погрозил пальцем перед лицом Авита, потом подскочил к Клову и продолжил свою тираду. — И ты, дикарь с шерстолапьими мозгами, тоже знаешь, я уверен, знаешь, где моя дочь! Думаешь, я из тебя не выбью правды? Думаешь, я войны боюсь? Нет, твоя родина далеко, и здесь никто не придет на помощь.

Он снова стал ходить туда-сюда, а полы его кафтана вились за ним, словно кобры, раскрывшие капюшоны в момент броска.

Надо было видеть лицо Перивса! Молодой наследник даже казался выше обычного — так гордо он вытянул шею и выпятил грудь. Авиту приходилось делать над собой усилие, чтоб не сбить чем-нибудь увесистым этот его надменный вид.

Ранаяр стоял шагах в пяти от кронпринца. На лице его был такой вид, словно от Перивса несло псарней. Когда Цедрог немного успокоился, вступил Ранаяр, чем очень удивил Авита.

— Владыка, не гневайся. Позволь сказать. Твоя благородная дочь — а в её благородстве усомнится лишь глупец — по своей природе склонна к спасению ближних. И к спасению не из чувства долга, а из сострадания.

Похоже, если Ранаяр и мог сказать что-то дельное, то начал слишком уж издалека. Потому что Цедрог повернулся на каблуках сапог и сделал два шага, оказавшись прямо перед Ранаяром.

— Наша уважаемая северная птичка защебетала на другой лад! — Потом скривился и посмотрел на грудь Ранаяра, где блестел кронградский знак солдатского отличия. — А пёрышки-то, я гляжу, у нашей птички теперь сызнова рубиновые! Купили нашу птичку орденом, вот она и поёт, как ей выгодней.

— Владыка, государь мой и будущий родич! Где моя выгода? Твоя дочь, вероятно, задумала новую интригу, вот и скрылась. — И прежде, чем Авит смог повлиять на ход разговора, Сиадр добавил. — Да вот, хоть у брата спросите. Он не может прийти по вашему зову по болезни, но вы можете прийти к нему ради дочери.

Ледяная молния полоснула Авита изнутри — ведь Ниов ещё не знает! Авит и Клов дали слово не говорить даже Ниову, что Исса отправилась туда. А Мирте достаточно было приказать молчать, ведь она рабыня.

Цедрог повернулся к двери и сделал жест своим стражникам. Они тут же стали по обе стороны Авита и Клова. Мирта испуганно отшатнулась от конвоя и расплакалась. Раздражённый правитель прикрикнул на нее:

— Замолчи! Я приказываю тебе не реветь.

Но тут Авит осмелел:

— Моей рабыне приказываю только я.

Цедрог не вступил в перепалку — только скривился и отвернулся. Дворец сотрясали шаги странной процессии: впереди шёл сам владыка, за ним — Перивс и Ранаяр, а следом — Клов и Авит под конвоем. То к одному, то к другому северянину жалась несчастная напуганная девочка — Исса не велела её оставлять одну, поэтому Мирте сегодня досталось ни за что.

Эта процессия бесцеремонно ввалилась к Ниову. Авит играл бровями, сжимал губы — пытался мимикой дать понять Ниову… А что понять? Он и так сейчас узнает.

— Где Исса, дорогой мой зять? Ты уж извини, что я к тебе без церемоний, но тебе бы отрубить твою кронградскую башку, чтоб ты сам не мучился и других не мучил. Где Исса?

Ниов оторопело переводил взгляд с гневного Цедрога на делающего знаки Авита. У Ниова на лбу блестел пот, он был вымотан болезнью. Он уставился на Авита распахнутыми глазами и приподнялся на локоть на постели, а потом просипел:

— Где моя Исса?

Авит сочувственно покачал головой, перебирая возможные ответы. Потом с усилием заполнил паузу:

— Её здесь нет, друг мой. Исса не здесь.

Слабый голос больного превратился в рык свирепого зверя:

— Где Исса, Авит?

Авит оглядел присутствующих. На нём сходились три взгляда — Ниова, Цедрога и Ранаяра. Авит старался не согнуться, не сломаться под этими взглядами. На его счастье, Клов шагнул ближе и сказал:

— Исса просто сказала, что ей нужно уйти. Мы не знаем, куда она отправилась и когда вернётся.

Враньё звучало не особо убедительно. Все знали, а кто не знал, догадывался, куда она рано или поздно отправится. Но никто не верил, что так скоро. Когда-нибудь потом.

Авит с мольбой смотрел на Клова и был в этот момент ему безмерно благодарен. Но невозмутимая ложь северянина не проняла Цедрога:

— Как же! Не знают они! Да по одним этим северным рожам видно — врут как дышат. Ничего. В тюрьме заговоришь, книжный щенок.

Из-за Клова выскочила Мирта и бросилась к ногам монарха. Неожиданная сцена! Авит окинул взглядом друзей — они тоже оторопело уставились на девчонку.

— Владыка, владыка! Пощади моего нового хозяина! Владыка, пощади господина Ниова!

— О чём ты говоришь, девочка? — уже мягче спросил Цедрог.

— Владыка, хозяин лечит господина Ниова Освободителя, хозяин один знает рецепты, которые помогают северному господину. Пощади, хозяин!

Девочка ползала в ногах у Цедрога. Она была слабой и жалкой, но, вероятно, эта слабость и тронула сердце владыки.

— Встань, девочка, — потом пристально глянул на Авита. — Я переверну все земли до самых вод Вежур, но найду мою дочь.

Когда Мирта вставала, к ней наклонился Перивс и прошипел негромко, но так, что все услышали:

— Что, побоялась лишиться хозяина? Их веселить тебе нравится больше, чем меня?

Клов перехватил девочку чуть выше локтя, чтобы помочь ей подняться. Он встретился глазами с Перивсом. Наследник не стал дожидаться реакции на свой вопрос и убрался первым. Когда он ушёл, Цедрог безжизненно выдавил, обращаясь к Ниову:

— Желаю тебе скорейшего выздоровления, сын мой. Если оно возможно при твоей хвори.

Не глядя на северян, владыка вышел. За ним удалились и его стражники. Ранаяр остался и зыркнул на Клова и Авита. Когда он понял, что те не собирались покидать друга, тоже развернулся и ушел, буркнув:

— Я зайду позже, брат.

Теперь Авиту предстоял ещё более страшный допрос — разговор с Ниовом.

Ответы Авита вились как змеи, чтобы только не открыть другу правду — Исса у чернодухинь смотрит в глаза и в пасть огненным монстрам. Ниов был слишком слаб, чтобы пустить в ход свою ярость. Юноша неумело обработал раны мазью Иссы — в этом ему помогал лекарь. Авиту было жаль своего вспыльчивого и угрюмого друга, но он ничем не мог помочь, кроме бесполезных сочувствующих взглядов. Чтобы не сболтнуть лишнего, он поскорее убрался от Ниова, как только процедуры были окончены. Хотя и так было ясно: всё Ниов понял.

Ниов свернулся на кровати — весь он был скомканным клочком боли. Иссы не было неделю — и неделю он злился на всех, на кого только можно. В особенности на Авита. Хотя на самом деле Ниов должен был ему быть благодарен. Пока Исса была рядом, она и только она по негласной договоренности ухаживала за ранами Ниова, и ему становилось легче. Теперь её не было — и эта обязанность легла на Авита, который с прилежанием и усердием спасал раненого друга. Горячка давно прошла, мазь Иссы, нежно пахнущая лавандой, затягивала раны, но они открывались вновь и извергали зелёный яд. Не хватало её рук, которыми она усмиряла жару и касалась шрамов. И просто её — её не хватало.

За дверью послышались шаги. Ниов с усилием сел на кровати. Из-за робко отворившейся двери показался Авит со склянками в руках. Увидев друга, Ниов снова свернулся на кровати и отвернулся к стенке, буркнув:

— Чего тебе?

— Ну не злись, друг. Я принес новую порцию мази. Тебе должно стать легче.

— Мне не станет легче.

— Исса говорила, эта мазь притупляет боль и раны немного затягиваются.

Ниов рявкнул, не поворачиваясь к другу:

— Мне не станет легче, пока я не узнаю, где Исса!

— Если ты узнаешь, где она, тебе уж точно не станет легче, — в голосе Авита слышалось раздражение, так не свойственное ему. Ниов повернулся. Он подумал, что сыграв на эмоциях, выудит у мальчишки правду.

— Авит, давай спокойно, по-хорошему. Мы же друзья. Исса что же, тайком сбежала? — Ниов всё и так понимал, но не хотел верить, что она решилась на это. Так просто ушла — и вырвала из Ниова самый тёплый, самый живучий кусок. Не хотелось теперь вообще ничего.

— Да, — друг опустил голову и не смотрел на Ниова.

— Так. Ты знаешь, куда она отправилась?

Молчание.

— Знаешь или нет?

— Ты тоже знаешь, куда она отправилась, — не выдержал Авит.

— К чернодухиням?

— Да.

— Надолго?

Снова молчание. Потом Авит медленно произнес:

— Этого я не знаю. Как справится, — потом его голос сделался умоляющим. — Ниов, сударь мой, друг мой! Хватит меня пытать. Я слово дал! Ну, ты же сам просил, чтобы владыка её отпустил! Ты же знал…

— Она думает, что запугает господ драконами, и все рабы сразу станут свободными? Девчонка! Маленькая наивная девчонка!

Авит молчал и не смотрел на друга. Как ему сказать, что рабы ни при чём, что Исса хочет спасти его, её супруга, пусть даже ценой своей жизни? Он решил увести разговор подальше от Иссы.

— А как, по-твоему, можно сделать рабов свободными? Ведь Каррам и Ранаяр тоже собирались использовать драконов.

— Нет, там что-то не то. Спроси у Ранаяра. Нескладно всё получается.

— Ниов, драконы — это сила и разрушение. Почему же нескладно?

— Потому что эта сила разрушила бы весь Дайберг. Это точно не входило в планы Каррама, — сосредоточенное лицо Ниова внезапно просветлело, несмотря даже на нездоровые раны. Обезображенный шрамом рот даже выдавил подобие улыбки. — А что, если представлять интересы рабов будет свободный человек? Это мог бы сделать я, или ты, или Клов. Ведь так можно избежать войны. По кронградским законам это было бы возможно.

Авит помолчал. Такой план звучал слишком просто — где-то обязательно был подвох. Он со вздохом протянул:

— Хорошо, я изучу законы и поищу, возможно ли это. Тогда и подумаем.

— Только умоляю тебя, быстрей. Исса там одна. Я не хочу, чтобы она пострадала. Надо забирать её оттуда. А она упрётся и не уйдёт, пока рабы не будут свободны. Я её знаю! — упавшим голосом добавил он.

Авит промычал что-то вроде согласия, не поднимая глаз, и ушёл.

Попрощавшись, Авит побрёл в библиотеку — здесь он проводил больше времени, чем в отведенной ему комнате.

В уголке под строгим надзором Клова сидела Мирта — она склонила голову над письменами и водила по ним пальцем. Девочка по слогам читала текст и время от времени поднимала глаза на северянина, ожидая его одобрения. Тот кивал и улыбался. Мирта улыбалась в ответ и продолжала осиливать текст. Авит привык видеть её заплаканной и грустной. Учение занимало её и давало ей маленькие победы, которые делали её счастливой. Авит тоже улыбнулся, глядя на эту странную парочку. Обычно молчаливый и холодный, как клинок, северянин совсем не пугал её грозным и угрюмым видом. Несмотря на то, что Авит был её хозяином, она тянулась к Клову и жадно хваталась за возможность научиться грамоте. Клов с ней возился, как с домашним котёнком — Авит был уверен, что даже его собственного терпения не хватило бы на то, чтобы выучить почти взрослую девочку читать.

Авита стрелой пронзил укор совести — а ведь они совсем забросили дело, по которому Исса притащила их на Юг. Надо думать, как можно свергнуть рабство, а они занимались своими делами. Авит жадно вбирал в себя знания из книг. Ниов разбирался в своих отношениях с Иссой — то есть продолжил заниматься тем же, чем занимался и в Белой Долине. Исса всё металась в своих переживаниях. Клову же действительно словно подарили беспомощного котёнка — он воспринимал возню с ней как игру и радостно занимался с ней, забыв обо всём на свете.

Если бы его друг Ниов только знал, что его жена рискует ради него, его сердце бы разорвалась на две половины — одна бы таяла от осознания её чувств к Ниову, а другая бы мучилась от опасности потерять её. Авиту казалось, словно он постоянно незримо вмешивался в их отношения, и от этого его не покидала постоянная неловкость. Пусть пока думает, что Исса спасает рабов.

Авит подошёл ближе к Мирте и Клову. Девочка отвлеклась от учения и посмотрела на своего хозяина — она уже не боялась поднимать глаза на господ. В отдалении пробил полдень. Она встревоженно тряхнула головой и упала на колени:

— Господин, господин, позволь мне увидеться с мамой!

С тех пор, как девочку освободили — то есть, передали в собственность Авиту — она посещала мать раз в день ровно в полдень. Как раз тогда мать заканчивала приготовления к обеду и у неё было время перевести дух и увидеть дочь. Исса не отпускала её одну — боялась мести Перивса. Поэтому провожала её до подсобных помещений. Теперь, когда Иссы не было, девочку туда конвоировали Авит, или Клов, или оба сразу. И хотя Авит позволил ей ходить туда сколько ей хочется, девочка каждый день бросалась в ноги и просила позволения хозяина.

Клов не дал Авиту ответить — он подал Мирте руку, совсем как принцессе.

— Пойдем!

Хотя у Авита были дела в архиве, он пошёл вместе с ними. Коридорам не было конца — стоило написать во дворце указатели, потому что обитель Дайберга напоминала целый город в городе.

Задолго до двери в кухонные и подсобные помещения запахло едой. Юноши ни разу еще не видели мать Мирты — дочь приходила к ней, а они ждали её у двери, словно это девочка была их госпожой.

На этот раз Мирта скрылась за дверью, но уже через пару минут вышла обратно. За ней выскочила женщина с изможденным преждевременно постаревшим лицом. Авит толком не успел её рассмотреть — она бросилась на колени и стала целовать полы его кафтана.

— Господин, господин, спасибо тебе за мою дочь! Спасибо, что спас её от… от господина наследника!

Клов удивлённо переглянулся с Авитом. Взрослая женщина валяется в ногах у двух мальчишек — а ведь она почти годилась им в матери!

— Встань, матушка, — произнес Клов и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Женщина схватила эту руку и стала целовать, приговаривая:

— Господин, ты так добр к моей Мирте! Спасибо тебе, господин!

Клов почти силой поднял женщину и заглянул в её лицо:

— На моей родине я не господин, и мой друг тоже. Твоя дочь всё равно, что свободна.

Мать прижала дочь к себе и расплакалась. Было горько наблюдать эту сцену. Две поломанные судьбы — а сколько еще таких судеб сломали рабские сети Дайберга? Авит хотел отвлечь женщину от её рыданий:

— Мы учим Мирту читать. Вернее, учит в основном Клов.

Девочка чуть отстранилась и подтвердила:

— Да, да, добрые господа учат меня читать. Мама, они совсем не обижают меня, и я счастлива, что меня подарили господину Авиту. Он совсем не наказывает меня.

Как нелепо это звучало для Авита, никак не свыкшегося с такой рабской покорностью! Женщина подняла глаза на юношей:

— Спасибо вам, господа! Самые добрые господа! Я всем скажу, какие милосердные господа гостят у нас во дворце. Я надеюсь, вы довольны моей дочерью и она ничем не гневит вас?

Обычно невозмутимый Клов странно повел бровями. Непонятно, о чём он подумал, но он стиснул женщину за плечи и сердито сказал:

— Твоя дочь — мой друг. Она мне не рабыня.

Женщина растерянно отпрянула и заплакала. Авит понимал её — она была рабыней не в первом поколении и счастье для дочери понимала по-своему. Клов был слишком прямодушным, чтобы понять её.

Мирта уже привыкала к свободе. Она обняла мать и что-то зашептала ей на ухо, косясь то на одного, то на другого из её провожатых. Потом крепко вжалась в маму, поцеловала в щеку, и высвободилась из объятий. Мать, смахивая слезы, с улыбкой попрощалась и скрылась за дверью. Только тогда Мирта бросилась к Клову под ноги. Да сколько же можно! Сколько же в этой девочке будет сидеть эта упрямая покорность!

— Господин! Господин, ты назвал меня другом! Господин, ты так добр. Возьми меня себе так же, как я принадлежала господину наследнику.

Девочка смотрела умоляюще и со слезами, совсем так, как только что смотрела её мать. Авит вглядывался в лицо Клова, но в полутемном коридоре не мог прочитать в нём ничего определённого. Подавляя вспышки неведомо каких, но очень сильных эмоций, Клов мотнул головой, отвернулся от девочки и быстро зашагал прочь, оставив Авита и сидящую на коленях растерянную Мирту в полутьме коридора.