Человек без прошлого

Глава 18. На юг!

Исса молча лежала на кровати и смотрела в потолок. Её мокрые после мытья волосы спускались вниз по подушке, как тонкие змейки. Ниов сидел рядом на наспех брошенных на пол перинах, опершись спиной о стену. Хозяева спали. Середина ночи была прохладной, и в распахнутое окно то и дело влетали дуновения ветерка. Бледная кожа Иссы светилась в лунном луче. У Ниова в голове был рой вопросов. Но он молча смотрел на девушку. Она лежала в белой сорочке, вышитой кружевами, и даже не стеснялась его взглядов. Продолжая смотреть в потолок, она спросила безжизненным голосом:

— Почему ты не ушёл?

Как ей объяснить? В казармах сейчас — Эрдиф, и куча Пылевых Волков. Многие из них, наверное, были его братьями по оружию. Будут выспрашивать о жене. Зачем женился? Откуда она родом? Почему убежала? Будут трепать по плечу и радоваться, что нашёлся. И горевать, что калека. И удивляться, зачем он ушёл от красавицы-жены ночевать в казармы. И злорадствовать, как писарь, что одна из Нокард у него в плену. Как объяснить, почему он не ушел? Он ответил сиплым голосом:

— Хотел остаться.

Губы девушки вяло шевельнулись в улыбке.

— Почему не спросишь о маме и твоём дяде?

— Расскажи, если хочешь.

— Папа взял в жёны маму, но её брат так и остался рабом. Он был неудобным рабом: все время саботировал работы, поднимал других на бунт. Мама помогала ему, насколько могла. Отец неохотно отпускал её к брату. И даже закрывал глаза на его выходки. Я плохо помню дядю Агулса. Ресса, наверное, помнит его лучше.

Ниов хмыкнул. Теперь, когда он узнал об их матери, выходки Рессы ему казались циничной насмешкой над её происхождением.

— Причем тут Эрдиф Сиадр?

— Агулс постоянно внушал другим рабам мысль, что можно не мириться с судьбой. Бунты становились всё более подготовленными. Участвовало всё больше рабов. Полилась кровь. Он с кучкой других бежал на северную границу Дайберга. Мама ездила туда к нему. Она помогала провозить в их лагерь еду, вещи и даже оружие. Когда это было безопасно, она брала нас с Рессой с собой повидаться с дядей. Перивс не ездил — он не поддерживал восстания и особо не питал тёплых чувств к дяде. Рабам грозила опасность, пока они были на территории дайбергских владений. Поэтому их мечта — перейти северную границу и поселиться на свободных землях. Но Пылевые Волки расценивают это как нападение на южную окраину Белой Долины. Они убивают рабов. Иногда доходило до того, что Пылевые Волки прокрадывались в лагеря беглых рабов на дайбергских землях и истребляли их ещё до того, как те пытались перейти границу. Ночью. Когда все спали. Они поджигали лагеря, взятые в кольцо. И убивали тех, кто спасался от пожара. Так было и в тот раз, когда убили маму и дядю. Их убил тот воин. Я видела. И Ресса тоже.

Ниов шумно выдохнул. Боль за эту маленькую женщину застряла в горле и не давала говорить. Да и что сказать? Посочувствовать? Сказать, как ему жаль?

— Исса… — растерянно сглотнул Ниов.

— Я знаю, ты никогда бы не забрал меня из Дубовья, если бы знал, кто я, — совершенно бесцветно, тускло сказала Исса.

Ниов пересел ближе к кровати и облокотился головой о её подушку. Не смел коснуться, но хотелось быть ближе в эту секунду. Помолчав, он тихо сказал:

— Ты нужна мне, и я тебя забрал.

Исса молчала. Ниов закрыл глаза. В голове рисовались образы двух перепуганных девочек в шатрах, охваченных огнём. Вокруг — дым и воины. Один из них видит, как женщина пытается пробраться к детям. Взмах меча — и она лежит в крови. Это они. Смелые воины. Опытные защитники Белой Долины. Которые жгут заживо рабов и убивают женщин.

— Исса, — запинаясь, начал Ниов. — А как вы с сестрой спаслись оттуда?

Исса повернулась набок, положив руки под щёку. Её лицо было так близко. Ниов представил, что видела сейчас она — уродливое лицо с зеленоватыми шрамами. А она тихо рассказывала:

— Мы с Рессой спали в шатре. Мама была с дядей где-то снаружи, когда начался пожар. Мы выбежали из шатра и пытались разыскать маму. В тот день я впервые говорила со стихией, — последняя фраза прозвучала с ноткой гордости.

— Как это — говорила?

— Мне было шесть. Огонь нас не трогал. Я просила пожар отступить — и он начал вянуть, как умирающий цветок. Но что было толку, когда лагерь был в оцеплении Пылевых Волков! — она задумалась и умолкла. По звону в голосе было слышно, что воспоминания засели в горле комом и с трудом дают говорить.

— Шесть лет. Мой дядя убил женщину. Поджёг людей заживо, — сипло, еле слышно проговорил Ниов.

— И украл двух девочек, шести и десяти лет, — продолжила Исса, и Ниова словно окатили с головой ведром ледяной воды. У него перехватило дыхание оттого, что это всё было с ней. И сделал это его дядя, его давний кумир и герой Белой Долины. Исса рассказывала дальше, — Нам связали руки верёвками и до самого утра гнали нас куда-то по пустыне. Потом мы жили у воинов я не знаю сколько времени — может, неделю, а может, месяц. И они, казалось, прекрасно знали, кого именно они поймали. С нами обращались бережно, будто боялись повредить. Не хуже, чем на Юге обращаются с рабами.

Ниов развернулся к ней. Он не мог объять взглядом маленькую женщину с огромным прошлым. Ниов смотрел ей в глаза — не было ни слёз, ничего. Она говорила со спокойствием, которое пугало. Она закопала в себе боль, которая стала частью её. Хотелось завыть. Исса смотрела на Ниова снизу вверх. Она грустно улыбнулась.

— А потом нас выкрал дядя Каррам. Он прилетел однажды ночью на драконе. Когда он забрал нас, то отплатил пламенем за пламя. И я снова говорила со стихией. Я просила огненные цветы цвести, расцветать и множиться. Я не знаю, что было дальше — мы улетели, когда все было охвачено пожаром. Наверное, твоего дядю наградили за то, что он выжил в огне и не дал преступникам проникнуть за северную границу Дайберга.

Ей было всего шесть! А Рессе — девять. И всё это — Пылевые Волки. Всё это — то, чего он не помнил. Это был предел. Ниов уткнулся в её плечо и зарыдал. Он выплескивал из себя боль и жалость к Иссе. А она, не говоря ни слова, перебирала пальцами его волосы. Вместо того, чтобы оттолкнуть от себя одного из Сиадров, которые причинили ей столько горя.

Ниов не знал, что в глазах умещается столько слёз. Он рыдал и всхлипывал. Соленые слёзы больно жгли шрамы на лице. Исса отстранила его от себя, чтобы заглянуть ему в лицо. Наконец она грустно улыбнулась и сказала:

— Поедем вместе на юг.

Ниов от неожиданности перестал рыдать. Он удивлённо уставился на неё уставшими, распухшими глазами.

— Зачем я тебе на юге?

— Продолжить дело, начатое дядей Агулсом, Каррамом, Ранаяром и тобой.

— Мной?

— Эргоном.

— Я не Эргон. Ниов. И только Ниов, — ему хотелось отречься от всего ужасного, что могло обнаружиться в его прошлой жизни.

— Что же тогда Ниов делает в спальне у жены Эргона?

Он поцеловал открытую ладонь Иссы. Отвернулся и лёг на перину на полу у её кровати, как пёс в ногах у хозяина. Засыпая, он громко буркнул в подушку:

— Хочешь на юг? Будет тебе юг.

Снова вся компания собралась вместе. Хорошо, что нытик Истар уехал домой налаживать личную жизнь — здесь не хватало только его паники. Исса ни словом не соврала. За исключением драконов — в отношении этой темы между Иссой, Ниовом и Авитом действовал договор молчания. Йорег подозревал их в недомолвках — он то и дело хитро щурился и задавал каверзные вопросы. Сам он драконов не видел, потому что не добрался до верхнего яруса Пика. Но пока что Ниову и его спутнице удавалось вилять среди его подозрений. Да ещё и Алестр то и дело придирался к их браку.

— Ой, не пойму я, что вы за пара такая. Ну, вызволил он тебя из рабства. Куда теперь деваться? Всё равно развод тебе, дочка, уже не светит. Ну, так и жила бы с Ниовом вместе как нормальная семья. Хороший же парень, добрый. Подумаешь, немного… — он покосился на Ниова, подбирая слова — … раненый весь. Он бы тебя в обиду не дал.

Исса опустив голову слушала эту речь. Ниов разволновался и настороженно следил за женой. Алестр озвучил всё, чего ему хотелось. Послать бы куда подальше этот юг, Дайберг с его драконами, Нилию с её драконьим браслетом, пыльный Кронград и всю Белую Долину с её Пылевыми защитниками! Забрать бы Иссу отсюда и поселиться на тихом хуторе у истока Астроны. Она бы собирала травы. А он бы возил их продавать в город. И был бы с ней вместе — настоящей семьёй.

Так нет же — ей подавай восстание рабов и укрощение клыкастых летающих тварей где-то на жарком краю пустыни. И еще — Ранаяра. Ниов осторожно поднял глаза на Иссу. Девушка молчала. Да и ему нечего было ответить. Только ноющая боль уже давно переселилась из колена куда-то вглубь груди. И дело было не в болезнях. Исса была его болью во всех отношениях.

— Алестр, друг мой! Давай без моралей. Нам надо на юг.

— Какого ты лешего забыл на юге? Дались тебе эти рабы!

Исса гневно зыркнула на Алестра. Тот понял, что ляпнул не то, и съёжился, но не извинился. Ниов сорвался:

— Мне далась она! Не брат, не рабы, не Пылевые волки… Она! — Он вскочил и повёл рукой в сторону жены. Исса повернулась к нему и подняла взгляд. Он уловил восхищение, с которым девушка смотрела на него. Так не смотрел никто с тех пор, как он стал уродливым. Даже Нилия. Алестр тоже вскочил и эмоционально заговорил, помогая себе руками:

— Так может, эта лесная колдовка тебя приворожила? У нас в деревне про чернодухов недоброе говорят. Ты себя забыл. Только про неё и судачишь. Исса то, Исса это! Когда мы с тобой на дороге встретились, ты совсем другой был. Живой и человечный. Ты хотел жить. А теперь она забрала всю твою жизнь.

Клов испуганно смотрел на их противостояние. Мужчины постарше — Талем и Рестам — заинтересованно слушали ответы Ниова. Авит и Йорег то и дело переглядывались между собой, вскидывая брови. Исса вжалась в Ретиллию, продолжая с восхищением смотреть на возвышавшегося над ней Ниова. Его взбесило, как Алестр, ничего не зная, гнул свою линию.

— Я шёл сюда узнать правду о своём прошлом. И вот она — правда! Я убил того, кто хотел освободить рабов. Мой дядя убил её мать. А доблестные Пылевые Волки — и я в их числе — много лет подряд выжигают беглых рабов на юге, пока они спят. И называют это защитой границ. — Ниов опёрся о стол и приблизил своё лицо к Алестру. — А эта женщина меня спасла. И что получила? Её посадили на цепь, как собаку! Я был живой и человечный. А сейчас я ненавижу себя. И есть только одна причина, почему я хочу жить: из благодарности к ней! — ноздри Ниова вздымались и шумно гоняли воздух. Исса притихла рядом пугливым комочком. Алестр сбавил обороты, но так просто не сдавался. Он сказал уже тише:

— Ты тоже её спас. Только эта строптивая девчонка не слишком-то благодарна. Она тащит тебя на юг. Там тебя могут убить. Ты болен. А она подставляет тебя под удар. У неё свои планы на жизнь. А ты ради её планов сам себя гонишь к плахе.

Тон Ниова стал презрительным, и он ничего не мог с этим поделать:

— Что ты знаешь, Алестр? Что ты знаешь об Иссе и обо мне? Я обязан ей жизнью. И если она меня повёдет к Леде, чтобы утопить в ней — я пойду. Я обязан ей всем, что у меня есть. И я благодарен ей, что она не вытащила из Леды мою память. Я всё забыл. И я люблю её, — выдохнул он такое простое, такое бесхитростное объяснение.

Ниов возвышался над столом свирепым шерстолапом. Ему легко далось это признание, которое ни для кого уже не было секретом — даже для Иссы. В груди снова заныло. Алестр обиженно отвернулся и сел. Исса сидела рядом тихим мышонком. Когда Ниов опустился на скамью, её рука скользнула под стол и уверенно накрыла его руку. Неловкую паузу нарушил Талем.

— Я не вижу в этой девушке ни зла, ни коварства. Кем Исса станет Ниову — это их личное дело. Вопрос в том, что творится у нас на юге. И вопрос этот — государственной важности. Итак, Йорег, что мы можем сделать? — деловито поинтересовался он.

Молодой солдат важно заговорил заумным и отрешённым тоном:

— Пылевые беспредельничают на границе. По-другому и не назвать. Даже нарушают границы Белой Долины, по свидетельству очевидца, — он уставился на Иссу. — Конечно, это было много лет назад. Но не думаю, что сейчас все лучше. Наши то и дело возвращаются со смен ранеными, а владыка штампует для них новые медали. Значит, там льётся кровь. И значит, рабы уже неплохо вооружаются и учатся биться.

Талем продолжил:

— Можем ли мы остановить их? Пока рабы южного государства нарушают границу, Пылевые будут убивать. А вмешаться в рабский строй соседей — значит, развязать с ними войну.

Авит перебил:

— А у нас не рабский строй? Исса где была, по-вашему? А еще… — он покосился на Ниова, и тот кивнул, зная, о чем он собирался рассказать, — А еще мы попали в плен к банде одной… одной атаманши, — он не стал выдавать сестру Иссы. — Так вот, они постоянно воровали людей и продавали их в рабство северянам. И не говорите мне, что наш распрекрасный владыка сидит тут и не знает об этом, — язвительно заметил юноша. Талем покачал головой — ему явно не нравился такой тон в отношении короля.

В разговор вмешался Клов, который до этого притих и слушал:

— Значит, на юге будет большая война независимо от того, сделаем мы что-то или нет. И Пылевые на границе в любом случае будут в неё втянуты. Рабы-южане ничего не теряют — их кровь польется в любом случае, — тут он запнулся, видимо, припомнив, что стало с охранником в подземелье. Потом боднул головой и продолжил, — Рабовладельцы будут отстаивать свой строй. А Пылевые так или иначе будут сражаться. Границы будут затронуты, и вопрос лишь в том, на чьей стороне выступят Пылевые. Без помощи ваших Сиадров у рабов нет шансов. Выходит, разница есть только для нас: мы можем отсидеться здесь в безопасности или помочь Дайбергу сбросить рабский строй.

Ниов удивился, каким разумным оказался северянин. И как быстро он присоединился к плану Иссы и стал говорить «мы». Ниов посмотрел на супругу. Она всё ещё держала его за руку — это делало его тише и уравновешеннее.

Ниов так явственно представил себе Пылевых Волков в деле, и на ум пришла непрошенная мысль: а вдруг весь песок Белой Долины — это рабы, ранившие Пылевых там, на границе?

Клов неуклюже обратился к Иссе:

— Выходит, от тебя, госпожа, зависит будущее твоего супруга и наше. И Дайберга. Тебе и решать.

Ниов видел, как Исса растерялась от возложенной ответственности. Он едва раскрыл рот, чтобы избавить её от необходимости решать прямо сейчас, как внесла свою лепту Ретиллия:

— Всё вы по ночам государственные дела решаете. Что ж за нелюди! Дайте Иссе отдохнуть. Давайте, расходитесь уж, ночь на дворе. Спать пора. — Когда все, включая обиженного Алестра, повставали с мест и начали прощаться, она тихо обратилась к Ниову: — Ты, как и прошлой ночью, тут будешь?

Ниов покосился на Авита — он хорошо расслышал вопрос и хитро ухмыльнулся. Ниов старался, чтобы ответ звучал безразлично:

— Тут. С ней останусь.

Алестр подал руку Ниову и, не глядя в глаза, попрощался. Он отправился ночевать в пристройку к лавочке Рестама. Солдаты ушли в казармы. Авит перед тем, как уйти, наклонился к уху Ниова и шепнул:

— Она там драконов собиралась приручать, помнишь? Не испорти ей карьеру.

Подмигнув, он скрылся за дверью и вместе с Кловом отправился на постоялый двор неподалёку.

Голосов больше не было. В тишине Ретиллия и Исса звякали посудой, которую убирали со стола. Рестам подошел к Ниову и спросил:

— Про брошь брата только я знаю?

— Исса знает — она мне её подбросила. И Авит еще.

— Вот и не говори больше никому.

Ниов удивленно уставился на хозяина.

— А Талему?

— И ему не говори. Кто знает, как дело обернется. Твой брат сейчас там, на юге — никакой не Рубиновый. Без броши он обычный воин.

— А с брошью?

Рестам усмехнулся и уклончиво ответил:

— Что там случилось с ранившим тебя в руку? Так вот, у Пылевых после военной выучки это в крови. А у Рубиновых — в рубинах.

— Выходит, Леда не всё прошлое вымыла из моей крови?

— А что тебе теперь надо из твоего прошлого? Принцесса твоя? У тебя покраше есть, — он кивнул на Иссу. Ниов вздохнул и уставился себе под ноги. Тогда Рестам положил руку ему на плечо и подбодрил, — Ты не бросай её только. И смотри про брошь молчи. Никто не знает, что они без рубинов своих уже не герои преданий.

У Ниова уже не было сил думать над недоговорками Рестама. Исса помогла хозяйке домыть посуду. Потом пошла в спальню. Ниов выждал время, пока она ляжет спать. Затем зашёл следом. Хотелось быть с ней рядом. Но всё, что он мог позволить себе — снова свернуться у ее постели и слушать, как она дышит. Она уже спит или ещё нет? Ниов сонно проворковал:

— Это всё правда, что я сегодня сказал.

С постели послышался её вялый голос:

— Я знаю. Спасибо тебе.

— За что?

В тишине в ответ было слышно только равномерное дыхание спящей девушки.