Человек без прошлого

Глава 2. Столица

Ещё десяток-другой шагов — и Ниов войдёт в этот пыльный, шумный, гомонящий, людный мир: такой представлялась ему столица все эти четыре месяца. Сердце заколотилось чаще. Его чувства, казалось, разделял только Авит. Юный и мечтательный, он благоговейно уставился на огромные распахнутые врата Кронграда. Их спутники неспешно тащились чуть позади и были заняты увлечённой болтовнёй. Ниов и Авит переглянулись.

— Ну, что?

Авит молча положил руку на плечо Ниову. Они словно делили одно волнение на двоих. Вместе они решительно зашагали к северо-западным вратам.

Стена лежала перед ними огромной и грузной грядой, словно смуглый древний исполин прилег позагорать в закатных лучах. Старые камни прерывались воротами, а над ними — башенкой из более светлых камней. Было ясно, что возраст башенки и ворот просто младенческий по сравнению с вековой историей стены. За ней надёжно скрывался город, в который попасть можно было лишь через шесть ворот по периметру крепостных стен. Искрясь бронзовыми отблесками в угасающем солнце, каменные стены взбудоражили в груди Ниова необъяснимое волнение. Возможно, там, за ними его покорно ждёт его прошлое, которого он не помнит.

Он снова взглянул на Авита. Увлечённый юноша восхищался величием столичной крепости. Если Ниов пришёл сюда за былым, то мечты Авита несли его сюда в надежде найти здесь будущее. Ниов оглянулся на Алестра и Истара — их внимание тоже захватила колоссальная стена.

Налюбовавшись монументальным сооружением, Ниов опустил глаза к Северо-западным вратам. Помимо важных патрульных в броских костюмчиках здесь стояла четверка ребят посуровее. Их форма была темно-оливковой, а сверху неё были наброшены коричневые плащи. В руках они держали посохи, которые, Ниов не сомневался, были гораздо более серьезным оружием, чем казалось на первый взгляд. Стражники уже заметили четверку глазеющих путешественников и не спускали с них глаз. Грозный вид дал понять: будет жёсткий допрос и, возможно, досмотр. Ниов направился к вратам, за ним последовали остальные. Приближаясь, Ниов заметил, как на груди одного из постовых, с правой стороны, где плащ был немного откинут, блеснула алая искра.

— Добрый вам вечер, стражники! — первым заговорил Ниов, по привычке ниже наклоняя голову, укрытую капюшоном. Тщетно: всё равно ведь потребуют снять.

— Доброго здравия, путник. Покажи свое лицо, — приказал тот, кто, вероятно, был начальником их смены.

Ниов медленно снял капюшон и спокойно взглянул в глаза патрульному. Тот не дрогнул, хотя и переглянулся мельком с соратниками. Сразу видно, люди подготовленные. Рубиновые — а у Ниова не было сомнений, что это были они — вглядывались в лица его спутников.

— Покажи, что под накидкой. Оружие?

Ниов спокойно скинул плащ и обернулся кругом, давая себя досмотреть.

— Теперь ты, — страж кивком указал на Авита. Тот покорился, продолжая благоговейно пялиться на солдата. Затем ту же процедуру прошли и Истар с Алестром. Но допрос не закончился:

— Зачем в столицу?

Истар затараторил:

— Понимаешь, уважаемый, сын тут у меня. Жена моя ушла, а куда мне одному деваться! Вот я к сыну и пошёл, — слова беспорядочно сыпались, как горох из перевёрнутого мешка, — а он у меня тоже защитничек! Как вы, уважаемый, рубиновый тоже. Найти бы мне его, вот сердце б и порадовалось! Как казармы ваши-то разыскать, не подскажешь, уважаемый воин?

Суровое лицо чуть потеплело.

— А эти все с тобой, что ль?

— Да, это мои все, мои! — разволновавшись, снова закудахтал Истар, — меня Истаром величай. Истар Гурд я. Этот вот, Алестр, сосед мой, добрый человек, рукастый резьбяр. А это племянничек евойный, смотри, добрый воин, — он подтолкнул Авита поближе к стражнику. — Мечта у него знаешь, какая? Тоже солдатиком стать хочет, Родину боронить.

Стражники хмыкнули. Главный спросил, подбирая слова:

— А этот… раненый который, кем тебе будет, отец?

Истар замялся, и это покоробило Ниова.

— Это мой… друг тоже хороший. Пусти нас, добрый воин, ноги уже не несут.

— Куда пойдешь, отец?

— Где казармы рубиновых? Туда мне надо, сын у меня там.

— Путник, казармы полка — это государственная тайна, я не проведу тебя туда и путь не укажу. Всё, чем помочь могу — напишешь письмо сыну, я передам. Как зовут-то его?

— Йорег Гурд сынок мой зовется, не видал его уж четыре годочка. Смилуйся, добрый страж, передай весточку.

— Йорег Гурд? Его я знаю. Все его знают. Ну, ладно, не задерживайте. У меня служба. Туда вон проходите все четверо во врата, там впишете себя в книгу прибытия. Киракс, проводи! — Тут же один из порхавших неподалеку «попугайчиков» отделился от стайки патрульных и подбежал к гостям столицы. Он наткнулся на нескрываемое презрение четверки рубиновых, поэтому поспешил выполнить приказ. Начальник бросил вслед Истару, — Я сменяюсь, когда лучи солнца перестанут падать на стену. Буду ждать тебя с письмом на той стороне ворот. Талем моё имя. До встречи!

— Благодарствую, добрый воин Талем! Спасибо и вам, доблестные солдаты! Бывай, я приду на закате!

Истар затрепыхался в благодарностях и поклонах, а потом поспешил за Кираксом и остальными к писарю, который вел книгу прибытия.

Ниов не ошибся: каменный муравейник гомонил, копошился и звенел. Перед закатом горожане спешили засветло закончить свои дела и попасть домой. Оглядевшись вокруг, Авит поинтересовался:

— Куда нам теперь?

— Кажется, придется ждать Талема. Денег на гостиницу у меня нет.

— Да не волновайтесь вы, друзья, — подал голос Истар, — сын весточку получит и придёт. Он не может не прийти.

— Ага, получит. Нужны мы шибко Талему твоему. Вон, рожа суровая какая, — угрюмо пробурчал Алестр, — сейчас мы тут достоимся, потом впотьмах нас твои распрекрасные рубиновые в тюрягу какую и упекут.

— Зачем в тюрьму? Тут нет комендантских часов, мирное же время, — возразил Ниов. — Стой смирно, раз уж пришел. Нам ничего больше не остаётся.

Четвёрка озиралась по сторонам настороженно, даже как-то враждебно. Все здесь было каменным, пыльным, незнакомым. Горожане безразлично сновали мимо, на город упорно наползали сумерки, но Ниову казалось, будто каждый норовит разглядеть под накидкой его шрамы. Становилось прохладнее. Он сильнее закутался в шерстяной плащ и похромал в сторону. Нога разнылась, и Ниов уселся на ступеньку ближайшего домика, в котором разместилась какая-то торговая лавка. Наконец на мощёной улице показалась знакомая фигура. Талем вернулся один, что совсем не обнадёживало. Он успел переодеться в гражданскую одежду, но посох и орден по-прежнему были с ним.

— Не могу порадовать тебя, Истар. Йорег сегодня на ночной смене на юге, у Пылевых ворот, он только заступил на дежурство. Твоё письмо у меня. Ты сможешь увидеться с ним только завтра на рассвете.

— Ой, незадача, вот так дело! — запричитал Истар.

— Добрый солдат, а что ты нам посоветуешь? Денег у нас по два медяка на брата, ночевать негде, в дороге мы попримялись, куда ж нам теперь податься? — уверенно вмешался Алестр.

— Я не могу самовольно пустить вас в казармы. Но у меня брат живет неподалёку, он, как и ты, резьбяр, лавка тут у него. Идем! Я попрошу за вас.

Ниов поднялся и, переваливаясь, похромал за троицей друзей и Талемом, отстав на три шага. Талем по-прежнему косился на него с опаской. Не доверяет. Главное, чтоб хоть на улице не оставил.

Ниов проснулся оттого, что солнце настойчиво заглядывало в окно и грело ему щёку. Рассвет давно миновал. Ему единственному досталась постель и перина: добродушная хозяйка настояла на том, чтобы хромой и раненый путешественник отдыхал на полноценном ложе. Остальным раскинули перины рядом прямо на полу. Звучный трехголосый храп говорил о том, что Ниов проснулся первым. Но Ниов не спешил вставать.

Накануне вечером Рестам, брат Талема, и его жена Ретиллия приняли постояльцев радушно. Их совершенно не пугал уродливый вид несчастного. Ниов в очередной раз пересказал свою историю. Ретиллия всё охала и вскидывала руки, а Талем, который задержался у брата, хмыкал и переспрашивал. После долгих разговоров вымытые, сытые и измотанные гости повалились спать.

Теперь же, сладко потянувшись, Ниов встал с кровати. Чистую одежду одолжил им хозяин — возле кровати аккуратно лежала еще нетронутая стопка. Ниов подобрал себе штаны и рубаху, надел поверх них свой пояс с кошельком, обул Рестамовы башмаки и захватил тонкий плащ. Выглянул в окно: их собственные пыльные одежды были уже выстираны и аккуратно развешаны во дворе на веревках. Аккуратно ступая, чтоб не разбудить друзей, Ниов похромал из комнаты. У печи копошилась хозяйка в цветастом фартуке.

— Доброе утро, госпожа моя Ретиллия! — поклонился Ниов.

— Ха! Утро! День уже почти! И тебе доброго здравия, — звонко отозвалась хозяйка. Ловко управляясь с домашними делами, она порхала по комнате, словно проворная птичка, — я не госпожа, добрый путник Ниов, я из простых. Господа у нас в Кронграде обитают во дворцах или в казармах. А мы с Рестамом люди рабочие, скромные. Мы не господствуем. Иди умойся и к столу.

— Спасибо. А где Рестам?

— В лавке, где ж ещё быть ремесленнику. День на дворе в разгаре.

— Я к нему схожу, хозяйка.

— Сходишь, сходишь. Вот поешь — и сходишь. Давай к столу, остыло уж всё. А я сейчас ещё пирожки достану.

Волнение от путешествия унялось, и на душу Ниова камнем легла тоска. Он ждал, пока Рестам закончит вырезать из куска древесины куколку и посвятит пару минут своему хромому постояльцу. Пахло свежими опилками. Ниов разглядывал деревянные игрушки, дудочки, фигруки и роскошные резные стулья, которые скорее походили на троны. Здесь было много окон, и солнце щедро поливало лучами причудливые изгибы светлого дерева.

Наконец Рестам оторвался от работы.

— Ну, как тебе мои штуковины? Нравятся?

— Очень, господин мой Рестам. Ты мастер.

— Как спалось тебе, Ниов? Сними уже свой капюшон, чего я там не видел!

Ниов скинул хозяйский плащ.

— Спасибо, добрый господин, всё хорошо.

Рестам усмехнулся и повторил то, что раньше ему уже объясняла Ретиллия:

— Мы тут не господа. Господа там, поближе к центру обитают. А мы так, на господских задворках.

Ниов решил сразу же перейти к расспросу:

— Расскажи про Рубиновых. Ведь твой брат там служит, ты много о них знаешь!

— Ты уже видел, Талем не особо многословен. Может, сын твоего друга окажется болтливее и расскажет тебе.

— Ну, всё-таки, Рестам, пожалуйста, расскажи.

— Ты и сам, наверное, много успел уже узнать, даром что память потерял. Чего тебя так интересует Рубиновый полк?

Ниов раздумывал несколько секунд, а потом решил, что брату солдата можно доверять. Вместо ответа он без слов извлёк из поясного кошелька брошь. В лучах солнца четыре багровых рубина на ней горели, словно капельки крови. Рестам вытаращил глаза и переводил взгляд то на своего постояльца, то на рубиновый орден. Потом выдохнул и спросил:

— Откуда ты это взял?

— Это было при мне, когда меня нашли у Истрицы.

— Ты… Ты Рубиновый?! — голос Рестама зазвучал перепуганно и благоговейно.

— Я не знаю. Орден был не на мне, а в кармане, так сказали лекари, что нашли меня.

— Ты рубиновый!

Ниов горько усмехнулся:

— Сейчас я хромой и уродливый безумец. А кем я был — это мне, надеюсь, хоть кто-нибудь в Кронграде расскажет.

— Когда вы идете к Йорегу? — быстро спросил ремесленник.

— Не знаю. Они еще спали, когда я пошел к тебе.

— Ты обязательно должен познакомиться с Йорегом! — решительно заявил он. По правде говоря, Ниов подумывал, не поскитаться ли по столице незамеченным, чтобы из слухов и уличной болтовни выудить что-то полезное для себя. Он вообще думал не идти к Йорегу. Но события складывались стремительнее, чем он ожидал.

— Успеется, — с неохотой ответил Ниов. Он не озвучил своих страхов: а что, если он был врагом рубиновых и сорвал эту брошь с какого-нибудь убитого солдата?

— Ниов, ты должен, должен увидеться с Йорегом! — разволновался Рестам.

— Хорошо, — буркнул Ниов, смотря куда-то в сторону. Голову звездопадом прошивали мысли. Столько времени он шел в столицу, расспрашивал людей, познавал мир по-новой. А теперь, уже в Кронграде, Ниов попался в сети страха. Вот оно, прошлое — он уже на пороге. Но что, если в нем обнаружится что-то ужасное? И всё же стоит пойти до конца! — Хорошо, — повторил он, — пойду будить наших. Как найти Йорега?

— Не спеши будить их. У Йорега сегодня не будет смены. Талем сказал, что придет с ним ко мне домой, как отдежурит на Северо-западных.

— Так ты, выходит, знаешь Йорега?

Рестам хитро улыбнулся:

— У нас все знают Йорега Гурда. Он служил патрульным к северу от столицы, хотел стать Пылевым волком. А потом он напросился в отряд на задание, суть которого я не знаю. Государь наш послал куда-то ко Враньему Пику человек шесть десятков: там были и патрульные, и Пылевые волки, и даже парочка Рубиновых, хотя они от столицы обычно не отходят. Нам, простолюдным, толком-то ничего и неведомо, ясно только, что дело государственной важности, кто тут будет уж нос свой совать? Канул отряд как не было, Йорег один воротился целым, да еще на себе двоих раненых приволок. Вот с тех пор он большая шишка в Кронграде и жених завидный среди девиц!

— И давно это было? — рассеянно спросил Ниов.

— Ну, полгода ещё не минуло. На заре зимы всё приключилось. С тех пор в столице всё тихо.

— А до этого?

— И до этого мирно было. Государственные дела, династические браки да интриги — вот чем уже добрую сотню лет заняты в Кронграде. Иногда — стычки с кочевниками далеко на юге, там Пылевые волки не дремлют.

Ниов растерянно смотрел на свои руки. На ладони алыми каплями горела брошь. Он удивлялся тому, что в памяти не шевельнулось ни крупинки прошлого. Только захотелось, чтобы поскорее пришел Йорег.

— Спасибо тебе, Рестам. До вечера!

Ниов запрятал брошь обратно, встал и побрел к выходу. До прихода Йорега он успеет еще походить по окраине столицы и осмотреться.

Солнце село, и сразу стало прохладнее. Черно-серые тучи уродливыми пятнами торчали на вечернем небе, заслоняя звезды. Ниов начал замерзать — тонкая накидка Рестама совсем не грела. Он, словно вор, высматривал рубиновых из-за угла, прячась за углом дома, отстоящего на три жилища от Рестамова.

Наконец он услышал, как две пары сапог звонко впечатывали шаги в мощеную дорогу. Он без труда узнал силуэт Талема. С ним был другой — пожилистей и половчее. Ниов видел, как отперлась дверь в ответ на стук, как они поприветствовали хозяев и скрылись внутри.

Больная нога решительно заявила Ниову, что день скитания по окраинам столицы не прошел даром. Он сполз прямо на землю и, поморщившись, вытянул ногу. Сейчас дома не до Ниова: долгожданная встреча Истара с сыном, долгие рассказы, разговоры, ужин… Ужин! Голодный и усталый, Ниов всё-таки нашел в себе силы подняться и похромать к дому. В окне мерцали отсветы горящих фитилей. Ниов стоял перед дверью, раздумывая, как себя повести. Наверное, его шаги услышали: не прошло минуты, как Рестам распахнул дверь.

— Заждались уж тебя!

— Ну, где ты шатаешься, Ниов? — завелся Алестр, только Ниов шагнул в комнату, служившую и столовой, и кухней. Здесь было тесно для стольких гостей, но хозяйка расторопно и умело подавала на стол ароматную домашнюю стряпню. Истар не сводил глаз с молодого человека, на груди которого горели четыре алых камня. Юноша повернул голову к Ниову.

— Я уже наслышан о тебе, загадочный путник!

— Доброго вечера!

— Ниов, да убери ты свой дурацкий капюшон! — нетерпеливо выкрикнул Истар.

Ниов покорился. Предъявив свое изуродованное лицо, он с интересом смотрел, как отреагирует юноша. Авит переводил взгляд то на одного, то на другого. Йорег вглядывался в то, что минуту назад скрывал капюшон — силился рассмотреть за шрамами черты. Ниов весь съёжился под этим взглядом. Йорег, вероятно, это почувствовал, потому что отвернулся к отцу и безмятежно спросил:

— Как матушка? Ты не рассказал ведь еще, отец!

Ох и зря он спросил! Истар запричитал, швыряя слова сразу горстями:

— Ах, моя Мири! Моя продажная, неверная, изменчивая Мири! Йорег, сыночек, наша матушка, наша Мири нынче бросила нас! Сынок, я сходил с ума, скитаясь по пустой комнате, а она тем временем веселилась через два дома от нашего! И с кем — с этим криворуким, ужасным Ротергом! Не мил я теперь моей Мири!

Юноша помрачнел и уставился куда-то на стол, перестав жевать. Потом, не заботясь о том, что эту семейную драму слушают еще пятеро, сурово спросил:

— Давно?

— Ох, Йорег, давно, ох, и давно! Уж третий месяц моя Мири с Ротергом живет! Ушла от меня моя Мири!

— Надо бы домой съездить, навестить матушку, — помолчав, горько добавил Йорег. Сразу было ясно, он не нытик, как отец.

— Как же я буду теперь без Мири!

— Я съезжу, как смогу, отец. Хватит, — этим он поставил точку в стенаниях Истара.

Ниов исподлобья смотрел на Йорега и Талема, с любопытством разглядывая военных. Талем еще не успел переодеться в штатское после смены, а о принадлежности юноши к солдатам говорила только брошь и гордая, уверенная осанка.

Ретиллия поставила тарелку перед Ниовом и присела рядом с супругом. Она, как и положено женщине, разрядила сумбурный воздух бессмысленной бытовой фразой:

— Ешь утку, Ниов! Ты же весь день не ел.

— Да, кстати, где ты шатался, дружище? — встрял Алестр, — Мы тут Йорегу про тебя рассказывали, да ты лучше сам расскажи. Может, он чего про Леду знает, ага?

Ниов не знал, с чего начать. Он глянул в глаза Рестаму, ища поддержки. Этот работящий простолюдин излучал теплоту и доброту, впридачу ко всему он один знал маленький секрет Ниова.

— Ну, расскажи с начала всё, что помнишь. С тех пор, как тебя нашли, — поддержал его хозяин дома. Ниов завёл по-новой затёртую до дыр историю:

— Меня нашли в Дубовье, на берегу Истрицы, у того места, где река сбегает по оврагу вниз, а там, — он выдержал паузу, — а там впадает в воды Леды.

Йорег занервничал и вскочил на ноги. Звякнула посуда на столе.

— Говори, человек! Говори! Я знаю этот голос.

Ниов сглотнул. Он услышал, как сердце заскакало быстрее галопа. Подняв глаза на Йорега, он с надеждой ждал, что тот сейчас произнесёт его настоящее имя и расскажет всё о его прошлом. Но юноша уставился на шрамы и увечья. Разглядывая его, он сказал:

— Шрам, что тянется от уголка твоего рта, изменил твою речь. Но я, кажется, узнаю тебя. Говори же, господин Ниов!

Ниов про себя усмехнулся: «Сразу и в господа записал уж!»

— Добрый воин Йорег, скажи мне моё имя!

— Я не узнаю тебя, но твоя речь похожа на кое-чью речь. Я знал их давно.

— Кого — «их»? — спросил Талем.

— Господин Йорег, ты узнал меня?

— Тебя… невозможно теперь узнать, — горько отозвался рубиновый, — но ты, твой голос напоминает одного из братьев Сиадр, что погибли при схватке с Каррамом. Вернее, пропали и считаются погибшими, — поправился он.

— Сиадр… Каррам… Нет, я не помню! — обхватив руками голову, воскликнул Ниов. Юноша молча разглядывал его. Тогда заговорил Талем:

— Каррам жил во Враньем Пике. Колдуны после сорока лет своего шаманства идут на покой. Престолоблюститель им обязан выслать в дар то, что они попросят. Всегда это было не более, чем старой традицией, и дар этот был символичным. Но последние колдуны просили то сундук с ценностями, то табун лошадей. Выходило, что выслать волхва на дожитие влетало казне в копеечку. А этот старый пень и вовсе умом тронулся: затребовал у Летислава его дочь, Нилию! Жениться он, что ли, вздумал на седьмом десятке лет. И на ком — на юном цветочке, на Нилии, которой нет ещё и восемнадцати!

Ниов сидел, спрятав голову в ладони. В сознании метался вихрь имён — Каррам, Летислав, Нилия — которые ему ни о чём не говорили и не будили никаких воспоминаний. Рестам и Ретиллия заметили состояние Ниова:

— Ну, поздно уже, отдыхать пора, господа мои солдаты. Леда с ума не свела, так вы сведёте своими рассказами! Завтра договорим, добрые мои воины, — властно распорядился хозяин дома.

— А ну-ка давайте доедайте, что тут еще осталось! — заворковала его супруга. Ниов был несказанно благодарен им обоим.

Складывая мысленно кусочки головоломки, он скомканно попрощался с гостями. Йорег выглядел не меньше растерянным. Разобнявшись с отцом, он попрощался. К тому же пообещал прийти назавтра днём, если хозяева не будут возражать. Ретиллия затараторила:

— Конечно, конечно, добрый воин Йорег Гурд! Принимать тебя гостем — большая честь для нас.

Наконец дом угомонился. Ниов сидел за опустевшим столом, пока Ретиллия суетливо прибиралась. Алестр с Истаром скрылись в комнате, которую хозяева отвели гостям под спальню. Авит дожидался тишины, молча стоя в стороне. Ниов был благодарен ему за это молчание. Когда все разошлись и улеглись, Авит подошел, тронул Ниова за плечо и сказал:

— Пошли?

Ниов кивнул и без расспросов последовал за ним. Авит взял свою накидку и пошел к двери. Укутавшись сразу в два плаща, Ниов вышел на улицу вслед за Авитом. Было по-весеннему свежо. Усевшись на крыльцо и прижавшись друг к другу боками, они вначале молчали, уставившись на чернильные пятна туч на тёмно-синем полотне. А потом долго говорили ни о чем — о дырявых сапогах, стёртых в дороге, о симпатичной горничной в трактире за день пути до Кронграда, о неудобных мощёных улочках на окраине столицы и о попугайском облачении патрульных. Ниов был благодарен Авиту за эти разговоры. Когда мрак ночного неба едва приобрел светло-сизые рассветные оттенки, оба поняли, что их сморило. Доплелись до постелей и рухнули в сон — без мыслей и раздумий.