Человек без прошлого

Глава 26. Брат в деле

В библиотеке было слишком пыльно, слишком пусто, слишком уныло. Запах фолиантов раздражал Ранаяра. Еще больше его раздражало то, с каким восторгом вдыхала этот запах Аргла. Зачем она притащилась за ним? Звали только его.

Троица была уже здесь. В тень колонны забился ещё кое-кто. Ранаяр пригляделся и понял, что Аргла — не единственная женщина в этой компании. Девчонка-рабыня постоянно таскалась за этими горе-вояками, как тень. Кивнув всем сразу и не сказав ни слова, он усадил невесту и сам опустился рядом с братом.

Ближайшие несколько минут он разглядывал Эргона — тот первый раз после болезни преодолел расстояние от спальни до библиотеки. Небрежно залеченные раны выглядели хуже, чем когда он только приехал с Севера. Рваные края отдавали зеленью, словно поросли мхами. Лицо тоже было изуродовано этими «мхами».

Ранаяр вглядывался — и не понимал, как Эргона не узнавали. Теперь, когда он знал, что это его брат, родные черты проявились, проступили из-под шрамов. Но вот глаза! По глазам никак не скажешь, что это тот самый гордый, самоуверенный воин, зверь в бою, страстно влюблённый в северную принцессу. Что случилось с этими глазами? Кто-то задул в них горящий фитиль. Их обладатель, казалось, вот-вот издаст последний вздох — и истлеет, испарится.

Он и сам не заметил, как разглядывание стало неловким. Левая сторона рта Эргона дернулась в намеке на улыбку. Потом он повернулся к Ранаяру и вымученно спросил:

— Ну, что, насмотрелся?

Ранаяр отвел, почти отдёрнул взгляд. Лучше перевести тему и перейти к делу.

— Зачем звали?

Вступил Авит, наклонив голову в приветствии:

— Добрый день, Ранаяр. Моё уважение, госпожа Аргла. Удобно ли тебе выслушивать наши разговоры?

Наверное, этой фразой он надеялся выпроводить Арглу. Но нет — эта суёт нос во все дела и вставляет свое мнение во всё, где её не спрашивали. Поэтому и отец и без пяти минут супруг предпочитают держать её дома. Но в этот раз она напросилась с Ранаяром: «Эти мальчишки что-то задумали! А ведь они совсем не знакомы с нашими традициями.»

И сейчас женщина бесстрашно глянула на Авита — так вызывающе, как не смотрела на мужчину ни одна женщина, воспитанная на Юге. Её брови надменно взлетели вверх — этим она, казалось, спустила тетиву и метнула сотни невидимых стрел в северянина. Но тот удивительно стойко встретил и её взгляд, и её колючие замечания:

— Удобно? Меня касается все, что происходит на моей родной земле. Особенно если это пытаются провернуть чужестранцы, — с презрением выговорила она последнее слово.

Смело. Ранаяр даже не ожидал. Он выпрямил спину в порыве восхищения своей женщиной и гордо, медленно, церемонно протянул:

— Зачем вы звали нас, северяне?

Он поймал оторопелый взгляд Эргона и только после этого понял, как тупо прозвучало это «северяне». Хотя Ранаяр скучал по родине, Юг прочно влился в его кровь. Аргла умело заменила Нилию, и он даже почти полюбил её.

Авит язвительно ответил:

— «Северяне» звали тебя затем, чтобы ты с нами продолжил начатое тобой во Враньем Пике.

Аргла отреагировала на это так, как отреагировала бы птица на хищника, разоряющего её гнездо с птенцами.

— Нет! Никаких восстаний! Никаких рабов! Мальчишка, мечтатель, мерзавец! Столько сил понадобилось Ранаяру, чтобы восстановить здоровье, силы, имя. Я не отдам тебе Ранаяра!

Последние слова она прошипела Авиту прямо в лицо. Ранаяр смотрел на женщину и не понимал — как сейчас можно было эту взбешённую кошку хоть в чем-то сравнивать со слабой, жеманной, хрупкой, прекрасной Нилией? Он взял невесту за руки и снова усадил возле себя, боясь, как бы другие не заметили её округлившейся фигуры.

— А никому и не нужно, чтобы ты жертвовал своим здоровьем и силами. — пристально глянул на Ранаяра Авит. Рядом пошевелилась рыжебородая глыба — Клов.

— Нам нужно только твоё имя.

— Я Сиадр. И это имя принесло Дайбергу смерть королевы. Ты уверен, что выбрал то самое имя? — горько усмехнулся Ранаяр.

— Ты будущий отец ребёнка Арглы. Ты аристократ Дайберга. Нокардон за тебя глотку перегрызёт. Только это и нужно, чтобы получить лояльность Юга.

Ничего от них не скрыть! Вот почему они не были против присутствия Арглы. Вот почему вызвали Ранаяра. Они были никем, и весь их якобы ловкий «план» держался только на согласии или отказе Ранаяра. План запах властью, абсолютной властью Ранаяра над северянами. Но что это был за план?

— Зачем нужно моё имя?

Но Аргла не дала им сказать ни слова.

— Как ты смеешь, мальчишка, наглый северный мальчишка, трогать род Нокардон? Мы не шипохвосты, чтобы грызть глотки! Кто ты сам такой? Какое дело тебе до нашего рода?

Невозмутимый Авит, нацепив маску занудства, развернул какие-то свои конспекты.

— Вот, смотрите. Здесь есть закон о том, что интересы несвободных в суде представляют свободные. Я перерыл все хроники, но нужных прецедентов не нашёл. Дела в основном касались увечий рабов чужими господами, женщин-рабынь и прочего. Но я также не нашёл и какого-либо другого закона, более нового, какой бы отменял или ограничивал этот древний закон. А значит…

Ранаяр продолжил за него:

— А значит, любой свободный господин может просить о свободе рабов в судебном порядке.

В углу всхлипнула Мирта, о которой все уже забыли. Эргон кашлянул и хрипло продолжил:

— Авит и Клов не могут просить, они северяне. Я ещё не внушаю доверия у Дайберга. Да и моё здоровье меня подводит. А ты здесь давно. Ты — свой. Тебя любят при дворе. Ты — отец нерожденного внука рода Нокардон. Нам нужно твоё имя и твоя помощь.

Как зыбок этот план! Он держался на одном коротком слове. Аргла замерла возле будущего супруга. Ранаяр ещё плохо оценивал риск и последствия. Он глянул на сжавшуюся в углу девчонку, которая со своей смуглой кожей в тени казалась замарашкой. Её было жалко. И возможность снова ввязаться в авантюру взяла верх. От его ответа Аргла то ли шумно вздохнула, то ли охнула:

— Будет вам моё имя.

Ранаяр прекрасно понимал, что сейчас Цедрога лучше не трогать. После ухода Иссы лезть к нему с этим дурацкими рабами было всё равно что выгонять из берлоги спящего шерстолапа. Но Эргон с Авитом пристали к Ранаяру, требуя инициировать суд. Дураки — нажили себе еще одного тихого, но коварного и невероятно опасного врага в лице беременной Арглы.

— Так вам нужно только моё имя или ещё и моё представительство в суде?

— Как пойдёт, — буднично отвечал Авит.

— Ты же Рубиновый. Тебя невозможно победить, — убеждал Клов.

Ниов отмалчивался.

Ранаяр закрывал глаза и представлял себе лицо Нилии, когда она узнает, что это он, Ранаяр, самолично причастен к установлению мира и свободы на южных границах Белой Долины. И что на самом деле из себя представляли Пылевые Волки, в том числе и её распрекрасный Эргон. И как она посмотрит на него, героя и победителя… Ранаяр с тоской оценивал Арглу. Она на фоне этих мыслей почему-то блекла и куда-то терялась. Только, казалось, он успокоил сердце в объятиях этой южной красавицы. И снова будет Нилия — расцарапает всё внутри, разорит всю крепость, что долго складывал Ранаяр в сердце!

Нилия! Пожалуй, вот она, первая и последняя причина, которая заставила его согласиться на это дурацкое освобождение рабов. На суд должны пригласить монарха Белой Долины. А с ним, была слабая надежда, возможно, приедет и Нилия.

Теперь предстояло воплотить весь этот план в жизнь. Ведь именно этого от него ждали Каррам и Исса тогда на Севере? Ну, так и пусть получают!

Ноги еле несли Ранаяра по направлению к залу для аудиенций. Он разглядывал причудливые узоры напольной мозаики, вслушивался в гулкое эхо от собственных каблуков — делал всё, чтобы отсрочить каждое мгновение встречи с владыкой. Под руку с Ранаяром шла тихая, мрачная, напуганная Аргла. Её там уж точно не ждали, но кто её может остановить?

Впереди, всё время оглядываясь на них, уверенно чеканили шаги Авит и Клов. Несмотря на то, что они были для него всего лишь мальчишки, Ранаяр уже успел оценить их напористость. Клова он даже побаивался — впрочем, кому не внушит страх эта суровая северная глыба? Разве что девчонке-рабыне, которая почему-то таскалась за ним маленькой смуглой тенью. Даже сейчас она шла в шаге сзади Клова, ни на кого не поднимая глаз.

Эргон хромал сзади Ранаяра — даже по неровному звуку его шагов можно было понять, как он с трудом подволакивает правую ногу. Звонкое отчетливое цоканье — шаг левой ногой. Возня и сумбурное шуршание — шаг правой. Цок — снова левой. Шшшарк — правой. Ранаяр то и дело оглядывался и косился на Эргона, чтобы убедиться, что он — не призрак из прошлого. Жалкий, хромой, уродливый и скрючившийся, словно старик — Ранаяр бы уже никогда в нём не узнал надменного пылкого витязя-брата. Даже голос стал сиплым, чужим — только отдалённо знакомые нотки принадлежали тому самому гордому Пылевому Волку, что очаровал Нилию.

Их процессия дошагала до зала для аудиенций. За ней — стрелометатель, дикий дракон Цедрог сейчас разнесёт их в клочья. Пока не было Иссы, глупо было соваться к нему с этими рабами.

После доклада дверь распахнулась, и процессия преодолела путь до трона. Цедрог восседал — злой, мрачный, словно из него в любую секунду был готов вырваться бешеный шерстолап. Авит осторожно начал:

— Приветствую, владыка! Мы посмели тревожить тебя по вопросу…

Владыка не выдержал.

— «Посмели тревожить»? Северяне, вы притащились сюда, чтобы сметь меня тревожить?! По вашей милости я снова потерял мою дочь! — Голос его стал мягче и спокойнее, когда он обратился к племяннице. — Аргла, милая! Отойди от этих северян, иди ко мне.

Супруга подняла тревожный взгляд на Ранаяра и аккуратно высвободила руку. Медленно приблизилась к Цедрогу, склонив голову в церемонном жесте. Тот обнял девушку за плечи и поцеловал в лоб. Она молчала.

— Не желаю говорить с вами! Чужеземцы, иное, порочное, жестокое племя! Это нас вы называете дикарями? — Цедрог поднялся с трона и шаг за шагом приближался к ним. — Мы по вашей милости лишились королевы и двух её дочерей. Ты! — Он ткнул пальцем в Эргона. — Ты клялся, что будешь беречь мою Иссу!

Эргон расправил спину, выпрямился и стал выглядеть грознее, выше и даже моложе. Он холодно произнес:

— Исса вернётся, как только ты объявишь суд.

— Какой суд? Кого ты хочешь, чтобы я судил? Себя? Аристократию Юга? Да ты вообще представляешь себе, чем обернётся такой суд? Дворцовым скандалом, по-твоему? Это будет самая настоящая война, дружок! Ты не понимаешь?!

Под сводами нависла плотная, тяжёлая пауза. Тихо, спокойно, но уверенно Авит вступил в словесную схватку:

— Едем на границу, владыка. Туда, где убили твою супругу. Где пленили твоих дочерей.

Хватанул лишнего, подумал Ранаяр. Сейчас взорвётся. И правда, Цедрог сощурил глаза и уже собирался ответить. Но Авит продолжил таким же спокойным, но более громким и напористым тоном:

— Мы пришли с миром. Без оружия. Мы хотим сделать то, чего добивался твой брат Каррам, владыка. Этого хочет твоя дочь. Этого хотят сотни людей Дайберга и всего Большого Юга, — он повел рукой в сторону Мирты. Когда все глянули на неё, девочка съежилась и вжалась в мантию Клова. Он ободряюще положил руку ей на плечо, и она в ответ подняла глаза, как пугливый заяц. — У Каррама просто не было воина, кто представлял бы интересы рабов. Из местных, — быстро добавил он.

— Каррам, — задумчиво протянул правитель. — Каррам с детства баловался своими волховьими штучками. Копался в книгах, выведывал древние секреты. И придумал себе, что род Нокард — особенный. Вызвался к северянам во Враний Пик. А северяне возомнили, что он стал залогом мира между нашими народами.

Эргон рванулся вперед так резко, что два стражника у трона даже дернулись в его сторону, но потом замерли.

— А наш союз с Иссой — это не залог мира? Так давай же наладим этот мир. Рабы бегут от вас на север, и там встречают свою смерть!

— Если крысята бегут, а ваши волчата их душат — какая выгода правящему дому от того, что я вступлю в конфликт с крупными рабовладельцами?

Ранаяр понял, что это тупик. Цедрог не хочет терять положение в обществе влиятельных южан. Иначе его просто свергнут. Упёртый Эргон со своими приспешниками не уймётся, пока не разворошит это ядовитое гнездо. А самое страшное — Ранаяр абсолютно не понимал, что делать ему и зачем он здесь. Он покосился на Арглу, которая по-прежнему стояла у трона и обеспокоенно смотрела на Ранаяра.

Безжизненная и холодная фраза Авита взрезала воздух:

— Я выдвигаю Перивсу Нокард обвинение в насилии над моей рабыней, — дёрнул подбородок вверх молодой северянин. Мирта не шелохнулась.

— Какое ещё обвинение, мальчишка? — скривился владыка Нокард, словно у него перед носом была какая-то тухлятина. — Даже если это правда — а ты не докажешь, что девчонка не врёт — она тогда ещё не была твоей рабыней!

— Закон, владыка. Есть закон! Любой из свободных господ может вступиться за любых рабов Ближнего Юга. Я выступаю от имени Мирты и обвиняю Перивса Нокард.

Цедрог захохотал.

— Ты возомнил, что у тебя есть такое право? Ты возомнил себя господином, чужеземец? Ты, мальчишка, и все твои приспешники — включая Ниова — все вы можете быть только гостями. Или изгоями. Никем более. Выбирай.

Эргон шаркнул вперед и поднял глаза на Цедрога:

— Владыка, твоя дочь…

— Моя дочь тебе не жена! — голос монарха сделался визгливым. — Все слышали? Не жена. Это знаю я, это знаешь ты, Эргон Сиадр. Теперь об этом узнает весь Дайберг. И мы будем ждать, пока вы уйдёте отсюда — или растерзаем вас прямо здесь.

Вот это новости! Ранаяр выпрямил спину и едва удержался от того, чтобы хмыкнуть. Выходит, эта гордая девица так ему и не далась. И Эргон ходил в дураках.

И всё-таки со стороны Цедрога сказать это — не по-отечески. Он намеревался утихомирить троих чужеземцев или выдворить их из страны. И лишить Иссу мужа, над которым она так рыдала. И тогда был большой риск, что через время она снова переключится на другого брата. А Ранаяру это было не надо.

Но Ранаяра-то Цедрогу выдворить не удастся — он был отцом будущего сына Арглы. Он был под покровительством родственного, пусть и вассального, господского дома — Нокардон.

Брат, Авит, Цедрог — все сосредоточенно искали, какими еще аргументами заполнить паузу. Аргла по-прежнему стояла в стороне от Ранаяра, ближе к Цедрогу. Она исподлобья смотрела на северян так, как смотрят на врагов перед битвой. Первым нарушил паузу Авит:

— Владыка, тогда будет война. Ты не остановишь нас. Ты можешь прогнать нас или даже убить — остаётся еще Исса. Она не простит тебе Эргона, владыка. — На этой фразе Эргон задышал глубже и чаще. Ранаяру стало жаль брата. Цедрог сощурился, словно из его глаз в северян должны были вот-вот полететь молнии. — Владыка, я хочу суда над Перивсом за свою рабыню. Также я выступаю от имени всех рабов Дайберга — я хочу защитить их жизни и прошу их свободы.

— Ты маленький детёныш лафатума! Ты не имеешь права просить. Ты никто. Ни один свободный господин тебя не поддержит!

Ранаяр шагнул вперед, став рядом с Авитом. Этот шаг — долгий, медленный, но решительный — гулко отозвался эхом в ушах Ранаяра. Как колокол. Как приговор.

— Я поддержу. Я имею на это право. Ранаяр, свободный господин Дайберга, отец продолжателя рода Нокардон, супруг Арглы — я поддерживаю обвинение против Перивса и требую от владыки Дайберга сделать свободными всех рабов города и прилежащей к Дайбергу земли.

Аргла смотрела на него, как хищница, готовая растерзать в любой миг. Забыв церемонии, не дождавшись ответа Цедрога, она подошла вплотную к Ранаяру. Он с болью смотрел на женщину, которая в отчаянии защищала своё счастье. Часто дыша, она задержала на любимом свой взгляд. В нем было всё — укор, гнев, любовь, ненависть. Потом она перевела взгляд на стоящего рядом Авита, метнув свои эмоции в виновника всей этой затеи и разрушителя её счастья. Неожиданно раздался звук пощёчины — даже Ранаяр не ожидал, что добропорядочная южанка на это способна! Авит поднес руку к горящей от удара щеке и прямо, открыто посмотрел на женщину. В его взгляде мелькнуло удивление и… восхищение? Ранаяр стиснул зубы: он докажет, что он сильнее и опытнее этого мальчишки, да и любого из живущих ныне воинов! Он покосился на Эргона — да, теперь и правда Ранаяр был лучше любого воина!

Аргла с вызовом встретила горячий взгляд Авита, резко отвернулась и побежала к двери. Теперь пути назад для Ранаяра не было.