Человек без прошлого

Глава 30. Заступник

Дайберг будто накрыло одной тревожной пеленой. Цедрог уже был готов признать за рабами свободу и считать поединок проигранным — в конце концов, он потерял единственного сына и наследника. Но то тут, то там вспыхивали потасовки. У владыки было достаточно наёмной охраны, чтобы охранять покой своего дома. А ещё у него было достаточно денег — это во многом решило проблему. Он попросту начал платить своим рабам жалование, и теперь они были вроде как на работе.

Только одна рабыня всё оставалась в своём добровольном рабстве, как её ни отпускай. Мирта всё таскалась за генсландцем, и даже заплакала однажды, когда её в очередной раз Авит пытался силой «отпустить»:

— Не прогоняй меня, добрый господин! Куда мне идти?

— И правда, куда ей идти? Вокруг, почитай, гражданская война. Что ты теперь, выставишь девчонку просто за дверь? — вторил ей Клов.

Авит хмыкнул и покачал головой.

— Ну, раз такие дела, пусть она считает себя твоей рабыней и за мной не таскается. — Он повернулся к девочке, которая вытирала слёзы. — Поняла? Ты теперь его! — благословил её Авит на новую службу.

И не сказать, чтоб не ожидал такой реакции. Она кинулась ему в ноги.

— Добрый господин!

И рассыпалась в нескладных благодарностях, растекаясь по полу, как Клов её ни поднимал.

Авит утомился смотреть на эту картину и ушёл. Сами разберутся теперь. Он тяжело ступал по мозаичному дворцу, удивляясь, как это Цедрог не вышвырнул его за шкирку. Терпит. Скорбит. Трясётся за дочь.

Ноги как-то сами собой донесли его до покоев Иссы. Авит с опаской окинул взглядом резную деревянную дверь. Прекрасно знал, кого там сейчас встретит.

Он постучал. Открыла служанка.

Исса с Арглой в обнимку сидели на диване. Слёзы, казалось, прожгли им глаза за эту неделю и вытоптали горячие дорожки на щеках. Аргла плакала по Ранаяру. А вот по ком плакала Исса? Авит подошёл к ней и погладил её по плечу. Если и по Ранаяру, то она никогда в этом не признается ни Аргле, ни кому-нибудь ещё.

Она встрепенулась и обернулась на Авита. Вместе с ней и Аргла. Что выражал её взгляд? Авит утомился угадывать и беззатейливо спросил:

— Ненавидишь меня?

Аргла молча поджала губы и отвернулась, снова уставившись в какую-то точку у окна. Исса усмехнулась и сказала:

— Ты совсем как Ниов! Стал похож на него. Повадками, и даже фразами.

О чём она вспоминала? Он аккуратно обошёл диван и сел на полу у ног обеих женщин.

— Прекрати говорить так, будто его нет, моя госпожа! Я всё делал для него и для тебя, чтобы вы оба… Чтобы у вас всё было как надо. А ты сидишь тут живого оплакиваешь. — Авит сердито, даже грозно сдвинул брови, — Ведь по нему ты плачешь? Или по ком?

— А ты знаешь, Авит, — тут её голос сорвался, и она перешла на шёпот, — ты знаешь, что делает драконье пламя? Оно выжгло всё, что было у него в крови. — Она помолчала, потом прокашлялась и снова очень тихо продолжила, — Оно выжгло чары Леды. Он помнит Нилию. Он забыл меня, и снова любит свою кронградскую принцессу.

Шум с улицы на миг выдернул Авита из завораживающей атмосферы скорби, что царила в её покоях. Но он мотнул головой и снова погрузился в это вязкое, тягучее состояние, в котором находились обе женщины.

Что за дурь она несёт? Вроде же не падала ни в какие реки слабоумия и глупости. Или это так на неё действует любовь? Авит аж подскочил и сжал кулаки, глядя на неё сверху вниз.

— Исса, очнись. Если он и вспомнил что-то из прошлой жизни, с какого лафатумского хвоста ты взяла, моя госпожа, что он забыл всё, что было после Леды? Он не забыл ни тебя, ни меня. Просто он болен. Дай ему время.

— Он неизвестно где. И неизвестно ещё, в порядке ли! — в отчаянии Исса закрыла лицо руками.

— Так ты что же, просто так отпустишь своего мужа? Даже если он и вспомнит какую-то там… эту дрянную… Нилию! — вступила Аргла. Приподнялась, оперевшись на подушки, и посмотрела на Иссу. И вот уже снова это грациозное поигрывание линии плеч, и слёз будто и не было, и этот взгляд дикой кошки.

— А что ты предлагаешь? Если даже я его разыщу. А вдруг он уже не захочет меня видеть?

Невнятный шум будто приближался откуда-то со стороны коридора. И Авит — не ушами, а каким-то внутренним чутьём — угадывал в нём какую-то потасовку. Он встрепенулся и встал, ища глазами, за что зацепиться, чтобы понять, что происходит.

Женщины, похоже, тоже поняли, что дело неладно. Поначалу они вжались в диван, но быстро сориентировались и тоже вскочили. Крики и лязг оружия приближались. Что-то стукнуло в дверь. Женщины вздрогнули. Тогда Авит сгрёб их и поставил за собой, а сам стал лицом к двери.

Распахнулась одна створка двери, а вторая — и вовсе рухнула на пол. Словно лютый зверь, в комнату Иссы ворвался…

Авит не сразу его узнал. Он был не в своей блистательной форме. Да и видел его Авит лишь мельком, неявно, там, на мосту за воротами южного города.

Эрдиф Сиадр! Вооружённый мечом и кинжалом Пылевой Волк ворвался в комнату южной принцессы.

— Пришёл мстить? — шагнул на него Авит.

— Ты! Дрянной мальчишка! Это ты заварил! Это из-за тебя погибли оба мои племянника!

— Эргон жив!

— Эргон сошёл с ума. А Ранаяр… А эта южная девка, которую Ранаяр обрюхатил… — ткнул он кинжалом в сторону Арглы, — Как тебя там, Нокардон? Что, уже новый герой приласкал? Быстро же ты забыла своего жениха!

Авит услышал, как Аргла сзади шумно выдохнула. Звёзды, хоть бы ей там плохо не стало от всех этих передряг! Он сжал кулаки. Нечего было предпринять, чтобы спасти женщин. Но и злить ещё сильнее и без того распалённого злостью Сиадра не стоило. Как он только тут оказался!

— Эрдиф, не сходи с ума. Подумай об искуплении вины. Ранаяр сам вызвался. Твой род, на нём ведь тоже вина за…

— Ах ты, визгливый детёныш лафатума!

За спиной у него в дверном проёме стали собираться люди. Южане. Опасливо заглядывали слуги, переминались с ноги на ногу часовые и стражники — надо сказать, тоже воины не хуже Рубиновых. Авит поначалу выдохнул с облегчением. А потом вспомнил — Пылевой Волк ведь никому не даст себя ранить безнаказанно. Наверное, так он и пробрался во дворец. Оставил за собой горстки пыли. Пылевые раньше не нарушали границу, и здесь, на Юге, они были лишь красивой легендой. Конечно, никто и не думал, что один из них ворвётся прямо во дворец. Надо было что-то делать.

— Эрдиф, здесь женщины, они ни в чём не виноваты.

Авит почти чувствовал спиной, как в нескольких шагах позади дрожат от страха две и так натерпевшиеся мышки. Он хотел обернуться, хотя бы боковым зрением убедиться, что с ними всё хорошо. Но не смел разорвать нить взглядов с Эрдифом.

— Эти?.. А эта южная… Нокард! — с нажимом выговорил он, — дочь презираемого на Севере рода!

— Она не Нокард. Она Сиадр. Да! — Авит увидел, как ниточка губ Эрдифа изогнулась. — Она жена Эргона Сиадра. Твоего племянника. Такого же, как Ранаяр!

— Ха! Эргон, похоже, правильно сбежал от неё. Сбежал от своего позора!

— Эрдиф, чего ты хочешь?

В дверном проёме мелькнули южные стражи, просто вооружённые мужчины и даже сам владыка Цедрог. А разговор всё, если можно так выразиться, не клеился. И Авит ума не мог приложить, куда надо его вести.

— Это ты всё! Это ты устроил тот поединок! Ну, давай же, напади на меня, мальчишка! — мерзко захохотал Эрдиф, кидаясь на Авита.

— Всё-таки пришёл мстить, — Авит и сам удивился, как спокойно, как обыденно прозвучало это из его уст. Даже с трудом узнал свой голос. В одну секунду он почувствовал себя усталым и потрёпанным.

Эрдиф достал кинжал и провёл им близко от Авита. Тот словно заледенел и так и стоял нерушимой глыбой.

— Давай. Напади на меня. Уничтожь меня. Ты же так ненавидишь меня, заступник рабов!

Авит прекрасно знал, что с ним будет, оставь он на Пылевом хотя бы царапину. В голове всплыло, как корёжился стражник в логове Рессы. И как рассыпался в пыль Перивс у всех на глазах.

Исса и Аргла сзади, казалось, не только дышали, но даже и думали шумно. Авит весь покрылся испариной — будто ледяная глыба вдруг вздумала таять.

— Атакуй! Что же ты?.. Слабак! Хиляк! Только и можешь, что умничать и законы цитировать! — всё шипел Эрдиф, кидаясь на Авита уже с мечом.

Но Авит не вёлся на эти провокации. Он мысленно просил звёзды, чтобы только девушки не выкинули чего-то эдакого в своём стиле. Пусть уж лучше стоят и не привлекают внимания.

— Давай, напади на меня! Ха! Попробуй! — всё кричал Эрдиф ядовито и колко.

Авит стоял и смотрел куда-то мимо него, мимо его острого, злого взгляда из-под косматых бровей. Сказать по правде, в эту секунду он был готов уже ко всему.

Тогда Сиадр-старший перешёл к делу. Он прислонил меч лезвием к предплечью Авита и медленно повёл вниз. Ткань рубахи разошлась, и кожа не успела обнажиться, как сразу раскрасилась алой полосой. Какая-то из девушек— то ли Исса, то ли Аргла — всхлипнула от ужаса.

Холодящая боль медленно растекалась по телу. Эрдиф не резал сильнее — ему надо было, чтобы Авит отбивался и нападал. Но Исса была права — он слишком много успел впитать в себя от Ниова. Вот и сейчас он стоял, совсем как Ниов в Солоккуме, и добровольно приносил себя в жертву. Хотя бы пусть даже ради всего нескольких мгновений жизни этих двух перепуганных мышек позади себя.

По лицу Авита по каждой мышце пробежалось напряжение, но он продолжал стоять. Эрдиф, этот зверь, теперь вёл меч вверх, углубляя рану. Аргла не выдержала, подскочила к нему и с плачем повисла у него на руке. Дурочка, хоть бы о ребёнке подумала!

Он отмахнулся от неё, и она бы упала, если бы не Исса. Она подхватила её, и обе они по стенке ускользнули в сторону коридора. Авит и Эрдиф же продолжали свою, с позволения сказать, дуэль. А как биться с Пылевыми? Они созданы, чтобы побеждать.

Когда рука уже онемела, а на пол накапало прилично крови, у Авита начала кружиться голова, и он сосредоточил все усилия на том, чтобы оставаться в сознании. Не хватало ещё грохнуться в обморок, как девица! Он глубоко дышал, чтобы хоть на чём-то сосредоточиться. Хоть бы уже рубанул — и конец!

Авиту казалось, что они так простояли сутки, а может, даже года. Наконец из проёма одним прыжком на спину Эрдифа напрыгнул безоружный Клов. Меч, весь в крови Авита, отлетел в сторону. Подскочили другие южане и вместе скрутили Пылевого Волка. Тут подошёл и Цедрог:

— Если на свете есть справедливость, то воистину — это её миг!

— Ха! Что ты мне сделаешь? Муж рабыни, отец рабыни, ты плодишь только рабство и ничтожество!

Цедрог не дрогнул, только презрительно бросил:

— Справедливость свершу не я. Суд. Тебя будут судить.

— За что? За убийство рабыни? Ха!

— За убийство королевы.

Цедрог задумался, провалившись в своей памяти в давние и очень дорогие ему времена, и лицо его в этот момент сделалось одухотворённым и светлым.

— Меня никто не смеет казнить и при этом выжить! Я Пылевой Волк.

Долго молчал южный владыка. Никто не смел и шевельнуться. Даже Авит стоял, опершись на спинку дивана, и ждал, хотя ему казалось, он вот-вот рухнет. Цедрог обошёл кругом того, кто когда-то убил его жену. Потом спокойно удалился. Проходя через дверной проём, он сказал тихо, но так, что это разнеслось, казалось, по всему дворцу.

— Вот для таких случаев на суде и присутствуют чернодухини. И обитатели Чёрных кряжей.

Эрдиф затрепыхался, запричитал. Какие разные Сиадры, разные Пылевые Волки! Его увели, и по дороге он всё голосил что-то о справедливости и гуманности наказания.

У Авита подкосились ноги. Откуда-то появилась Исса — маленькая, вечно всех спасающая Исса! — и придержала Авита, чтобы он упал не на пол, а на диван. Краем глаза он заметил, сколько крови потерял. Или это у него в глазах всё застила алая пелена?

Исса наскоро перевязала рану. Зажала и сказала Аргле:

— Зажми тут, чтоб не истёк! Я за лекарем!

— Ты и сама ведь лечишь, — слабо сказал Авит.

— Нет, тут нужен серьёзный лекарь. Тут стихиями не обойдёшься.

И убежала.

Аргла держала раненую руку Авита. Повязка мгновенно намокла. Она всё смотрела на Авита, и на глаза ей навернулись слёзы. Невозможно несчастная кошка!

— Соберись, тебе нельзя нервничать, — вяло улыбнувшись, ободрил её Авит.

Она неотрывно смотрела на Авита своими глазами, полными слёз. И невозможно было угадать, о чём болело её сердце в этот миг. Вот уж точно, ярость или злость ей удавались ярче!

— Я так мерзко выгляжу? А ну, не плачь!

— Ты… Если бы я была твоей рабыней, я недостойна была бы даже целовать пыль у твоих ног! — не сказала, не прошептала, а скорее выдохнула Аргла.

Авит протянул здоровую руку и взял её за подбородок. Провёл пальцем по щеке, потом — по губам. Задержался на них, при касании случайно перепачкав их кровью.

— Конечно, недостойна! — как мог буднично ухмыльнулся он. — Такие губки созданы для совсем других поцелуев.

Ему было так паршиво, что всё это даже не казалось неловкостью. Просто хотелось, чтобы эта грустная кошка уже наконец не плакала. Она, продолжая крепко держать рану, отодвинулась от Авита, насколько могла. Авит внимательно ловил каждую деталь её лица, чтобы просто отвлечься от боли, которая упорно холодила и утаскивала его в небытие. По её лбу пробежала вертикальная морщинка, а ноздри стали раздуваться, будто она — драконица, и сейчас дохнёт на него пламенем.

— Наглый мальчишка…

Авит расплылся в улыбке, запрокинув голову и едва соображая.

— Давай, съезди мне по лицу, как в тот раз. Ах, у тебя же руки заняты, причём — мной!

Досадно, но тут пришла Исса, и Авит уже не успел насладиться реакцией Арглы. Громыхнула дверь: они с лекарем так спешили, что едва не высадили и не уложили на пол и вторую створку. Вслед за ними в комнату ввалились Клов и Цедрог, и, конечно же, маленькая тень Клова — Мирта. На заднем плане маячили стражники, дальше — вчерашние рабы, которые подхватили какие-то кричалки, главным героем которых вдруг стал «Авит Благодетель», «Авит Повелитель Пылевых» и «Авит Освободитель». Быстро же Дайберг сменил Ниова Освободителя на Авита Освободителя.

Люди проведали своего «благодетеля», «повелителя» и «освободителя», убедились, что все трое живы, и удалились, разнося по коридору, а потом, без сомнения, и по всему Дайбергу славу о последних событиях. Замыкал эту процессию знакомый девчоночий голос:

— Северяне сделаны из камня и стали!

Исса с невообразимой выдержкой обрабатывала ему рану и помогала лекарю, пока тот зашивал её. Авиту дали хлебнуть перед этим какое-то крепкое пойло, от которого внутри немного потеплело и мерзкий холодок ушёл. Аргла стойко придерживала его цепкими руками.

— Тут вот прижми… Сильнее здесь… Да… Можно отпускать, — сказал лекарь.

Аргла разогнулась и встала над Авитом во весь рост.

— Он всё нёс какой-то бред.

— Потерял много крови. Так бывает, — пояснил лекарь.

— Я? А сама-то что несла, моя госпожа… — заплетающимся языком изрёк Авит, наплевав на приличия.

— Давай-ка поспи, дружок! — Исса вытерла ему испарину со лба. — Нет, у меня не спальня, а какой-то лазарет! Ты отдыхай, а я пойду к Аргле.

— Тебе надо ехать, Исса. Ехать к нему. На Север, — пробормотал Авит.

— Вот поправишься, вместе и поедем.

Авит с тоской глянул на уже хоть капельку не такую грустную драконицу-кошку.

— Ты сама едь.

— Нет. Давай выкарабкивайся, и поедем на Север. Где я там буду его искать сама?

— Я знаю где, — с блаженной улыбкой протянул Авит.

— Вот и отлично. Поспи. Пойдём, Аргла, — она увлекла с собой сестру по всем их женским горестям. Та растерянно оторвала взгляд от Авита и вышла. Остался только лекарь дежурить у больного.

Если Ниов жив и по-прежнему ждёт Иссу, в чём Авит даже не сомневался, то есть только одно место на свете, где он будет её ждать.