Человек без прошлого

Глава 27. Тайна рода Нокард

Авит закинул руки за затылок и откинулся на лавочке в беседке — той самой беседке, куда Ниов не так давно впервые привёл Мирту. Отсюда всё началось. Авит повернул голову и посмотрел на друзей.

Ниов уставился в пустоту куда-то мимо розовых кустов и фонтана. Выглядел он, прямо сказать, очень уж неважно. Авит тихо спросил:

— Как ты думаешь, если бы ты остался на Севере, твои шрамы… Тебе стало бы лучше?

— Я бы не остался, — бесцветно отозвался Ниов.

— А лекари Дубовья… Может, они бы смогли… как-то… ну…

— Уж они бы смогли! — фыркнул Ниов и отвернулся.

Лицо Клова прорезала морщинка. Он ободряюще положил руку на предплечье Ниова.

— По правде, есть одно решение.

Он неуверенно посмотрел на Авита. Тут Авит был согласен — нечего уж скрывать. Тем более, что после Иссы — вернее, после её ухода — Ниов совсем скис и вроде бы даже потерял всякий резон бороться. Он даже порывался выгонять Авита, когда тот приходил обработать раны по её указаниям.

Не успел Авит раскрыть рот, как Ниов взорвался:

— Всё вы что-то мутите, мутите у меня за спиной! То с Иссой шушукались — и где она теперь, Исса? Бросила меня, и не дала мне никакого шанса…

— Нет, нет! — перебил Авит.

Сидящая рядом с Кловом Мирта вжалась в лавочку, задрожав от повышенных тонов. Клов быстро посмотрел на неё и мягко улыбнулся. За эти недели она словно стала его тенью — несмотря на то, что как бы принадлежит Авиту. Авит подумал — он бы сошёл с ума, если б она так постоянно таскалась за ним. Хорошо, что удалось скинуть это бремя на Клова.

— Друг мой! Сударь мой Ниов! Я… — он начал было выкручивать слова в какое-то подобие смысла, но как же это было тяжело!

— Что «ты»? Ты тоже бросишь меня так же, как бросила она! Лучше бы я умер в Леде!

— Да скажи уже ему, и всё! — отрезал Клов. Хорошо ему говорить!

— Что сказать? — настороженно сощурился Ниов.

И правда. Что тянуть? День ото дня и час от часу буря только сгущается сильнее. Авит тяжело и шумно вздохнул и выдавил из себя:

— Исса в Доргодраге из-за тебя. Ради тебя.

— Чего? Ты на солнце перегрелся?!

— Ниов, только не ори, — предвосхитил Авит его реакцию. — Пожалуйста, выслушай.

Судя по тому, как Ниов нахмурился и часто задышал, выслушать Авита без вреда для его здоровья сейчас был бы больше готов бешеный шипохвост, а никакой не Ниов. Но деваться некуда.

— Ниов, мы расшифровали эти старые бумажки, что Ранаяр оставил Иссе на древнедайбергском. Там сказано, как избавиться от драконьего яда, если человека ранил дракон.

Клов и Ниов, да и Мирта, кажется, даже дышать перестали в ожидании того, что сейчас скажет Авит. А вот Авит опасался, что заговори он дальше — друг его просто прикончит. Он собрался с силами и продолжил.

— Драконье пламя выжигает драконий яд, — выдохнул Авит и мысленно попрощался с жизнью.

Ниов вначале истерично рассмеялся, потом вскочил и поднял руки к небу.

— Звёздные предки, почему я не издох ещё там, в Леде! Вы что все, издеваетесь?!

Авит опустил голову. В общем, его можно было понять. Но как теперь объяснить, что Исса хотела как лучше?

Когда Ниов походил туда-сюда по беседке, вдоволь позамахивался на друзей руками и наконец проорался — то есть, примерно через полчаса, — он наконец сел и выдохнул.

Тогда Клов тихо сказал ему без особых вступлений:

— Она тебя любит.

— Она?! Да она не даёт даже прикоснуться к ней! Жена, называется! Да ей ящеры дороже…

Он умолк.

Авит хмыкнул и воспользовался паузой, пока тот соображал:

— «Ящеры дороже хромого урода, ради которого она к ним и отправилась»?

Ниов надолго умолк. Потом сказал:

— Выставьте меня на суд поединком. Нечего Ранаяру там делать. Это не его битва.

Не стал обсуждать с ними Иссу, значит. Оставил себе, подумалось Авиту.

— Это с чего вдруг? Ты еле на ногах стоишь.

— У Ранаяра впереди долгая счастливая жизнь с Арглой. — Тут Авиту вспомнилась эта лютая кошка, и то, как она неделю назад заехала ему при всех по лицу. Что ж, для кого-то счастье выглядит именно так. А Ниов продолжал, — Ранаяр будет знатным и богатым вельможей при роде Нокардон. Причём независимо от того, останется в Дайберге рабский строй или нет, — горько добавил он.

— Ранаяр в долгу у тебя и у Иссы. И хватит уж играть в благородного брата — ты вот едва держишься! — Авит подскочил к другу и подхватил его, помогая ему сесть.

— Вы оба не понимаете. Я Пылевой Волк. Мне не обязательно быть сильным. Стоит Перивсу лишь задеть меня — он погиб!

Тут уж вспылил и Клов.

— А ты не заботишься о том, что он тебя заденет настолько, что ты не выживешь? Что мы тогда скажем ей? Что ты вызвался пасть добровольной жертвой ради свержения рабства на её родине?

— Ей всё равно! — Ниов всё пытался убедить себя в её равнодушии. Но Авит точно знал, что это не так: он видел, как она на него смотрела, и как она рыдала у него на подушке.

— Пусть идёт Ранаяр.

— А я?

— А ты мой друг! А он нет!

— Да как вы оба не понимаете?! Он Рубиновый! Ру-би-но-вый! Не дошло до вас ещё?

Клов и Авит переглянулись, не понимая, к чему он клонит.

— Почему Рубиновых Кронос держит поближе к себе? Почему не они защищают пограничье, а Пылевые? Вспомните легенду! Четыре рубина — четыре капли крови. Пятая капля крови призывает этот проклятый огонь и оба сгорают — Рубиновый и его враг! Это его погибель!

Настала тишина, даже птицы в саду, казалось, замерли и перестали петь.

— Ты мой друг. А он нет, — упрямо повторил Авит тихим голосом.

— И мой, — отрезал Клов.

— Эх, да ну вас! — махнул рукой Ниов и поковылял было прочь.

Но тут все они трое, и даже Мирта, в тревоге вскочили: к беседке направлялись двое южных часовых, которые сопровождали кого-то третьего. Авит наморщил было лоб: кто же это в таких непривычных для здешних мест одеждах? Его опередил Ниов, встретив незнакомца возгласом:

— Йорег! Ты здесь как?

И правда: в сопровождении южных стражей шёл Йорег Гурд, которого не сразу узнали по его простецкой гражданской одежде, обычной для северян.

— И что за вид? А чего не при параде? — расплылся в улыбке Авит.

Но Йорег лишь на минутку улыбнулся и коротко кивнул.

— Дорогие друзья, я вас ужасно рад видеть! Но надо поторопиться. Как вы знаете, наверное, северная делегация прибыла для показательного судилища поединком, что вы тут устроили. Я боюсь узнать, что за гнездо вы тут разворошили. Но сейчас — прямо сейчас! — вам очень нужно пройти со мной. Ниов… Эргон, ты лучше останься тут.

— Да какого лафатума! — взревел Ниов. — Я что, совсем уже немощный хиляк?! Или слабоумный дурак? Опять мимо меня всё проходит!

— Так. Я не знаю, что тут у вас стряслось, — невозмутимо и по-солдатски коротко пояснял Йорег. — Но мне на всякий случай нужны люди, которых точно не узнает Эрдиф Сиадр.

Авит аж сел обратно на скамью от неожиданности.

— А этот шерстолап что, тоже явился в Дайберг?

— Ну чисто технически нет. Цедрог Нокард не пустил его дальше граничной черты Дайберга. — Он помолчал и добавил, — Сами понимаете почему. Но на поединке он будет. Эрдиф Сиадр разбил лагерь прямо на подъезде к Дайбергу. А сейчас, умоляю, быстрее. Авит, Клов, идём со мной!

Он наконец обратил внимание на девочку, которая сидела тихой мышкой возле Клова. Йорег ничего не сказал, только вопросительно уставился на всех троих.

— Что? Ну, вы же на суд прибыли. Вот завтра и узнаешь подробности насчёт неё, — пояснил Авит.

Йорег отвернулся и покачал головой с усмешкой. Потом сделал пару шагов прочь:

— Жду вас снаружи. Меня и так сюда пустили с большим трудом и только на минутку. Я правда рад вас видеть. Но дело и правда важное. Ниов, жди с новостями!

И зашагал прочь под конвоем часовых. Авит наказал рабыне оставаться при Ниове, ободряюще махнул ему и пошёл догонять Йорега. Клов, как всегда, без лишних вопросов — плечо к плечу с ним. Авит удалялся — и почти чувствовал, как в спину ему секирой летит досадный взгляд Ниова. Стоило усилий не обернуться.

Авит восхищался сноровкой и грацией Рубинового солдата, который незаметно, казалось, не шёл, а змейкой скользил вдоль дайбегрской стены. За ним — Клов старался делать поменьше движений, чтобы не шуметь. Совсем щуплый на фоне Клова Авит легко ступал по проложенному Кловом пути, но всё равно, казалось, умудрялся наделать много шума. Солнце нещадно палило, а здесь, за городской стеной, оно и вовсе выжигало всё живое. Даже странно, что тут умудрялись расти какие-то кустики, цветочки, травы, пусть и не такие буйные, как в Дубовье или в окрестностях Кронграда.

Наконец они втроём дошли до какого-то каменного мостика, соединявшего две стороны оврага. Еле-еле повеяло прохладой: внизу, в овраге, была даже какая-то зелень и бился скудный родничок, перетекающий в хилый ручеёк.

Троица оставалась по эту сторону оврага. Но на дорогу, продолжением которой и был мостик, не выходили. Спрятались в зелени на склоне оврага.

Йорег толкнул друзей локтем, выразительно поднял брови и кивком указал на ту сторону. Показался пеший в плаще Пылевого.

— Он? — еле слышно, почти одними губами спросил Авит.

Тот молча кивнул.

Поторчав на той стороне несколько минут, Пылевой зашагал по мосту: зацокали сапоги. Не сразу троица увидела другого человека, к которому Пылевой и направлялся. Авит и Клов тут же узнали в этом, втором, который был в неброской, но очень аккуратной южной одежде, Ранаяра. Авит вначале было с удивлением вытаращился на Йорега. А потом сообразил: дядя и племянник ведь, конечно же, они будут искать встречи. В этом даже не было ничего эдакого за исключением одной детали: репутации Эрдифа здесь, в Дайберге.

Но раз они родня, и раз эта встреча вполне ожидаема — тогда что за скрытность? Наконец послышались голоса.

— Дядя Эрдиф! — знакомый голос.

— Ранаяр! Многострадальный мой Ранаяр! — голос чужой, постарше.

Они долго говорили. Ранаяр рассказывал ему о нелёгкой судьбе южного молодожёна. Но прежде — он рассказал, как спасся из Враньего Пика. И вот эту часть разговора Авит жадно глотал:

— …пока этих теней не стало много, так много, что… В общем, в той потасовке меня просто смахнули с края, и я полетел вниз. — Голос Ранаяра теперь был какой-то упавший, словно он боялся этим бесславным рассказом разочаровать дядю. — А там, у реки, меня подхватил дракон. Лафатум их побери, они были прикованы! И как один из них освободился!

В ответ было молчание. Потом, наконец, Эрдиф произнёс — и Авит мог поклясться, в его голосе была горечь:

— А я думал, мой младший племянник тоньше мыслит! Это Эргон вначале делал, а потом думал. А ты-то!..

— Что, дядя? — почти плаксиво, словно ребёнок, отозвался Ранаяр.

— Вот, смотри!

Эрдиф, вероятно, что-то показывал Ранаяру. Но отсюда было не углядеть. Авит высунулся, но Клов придержал его, чтобы он не выдал их засаду.

Сиадры перешли мостик и ступили на землю — каблуки сапог больше не стучали. Они тихо говорили о чём-то. Их было видно со спины. Ранаяр нахмуренно ссутулился. Теперь было слышно только обрывки разговора. Эрдиф всё размахивал какой-то бумагой и втолковывал что-то Ранаяру. До троицы друзей донеслось только:

— Тебя подставили. Ты видишь, тебя предал собственный брат. Этот младший Нокард просто убьёт тебя завтра.

— Нет! Завтра там будет Нилия… Я убью его первым, и буду в её глазах героем!

— Дураки вы! Оба Сиадра-младших! Да что она вас, околдовала, что ли, эта капризная идиотка!

Он продолжил орать, но было не понятно, о чём он толковал. Потом спустя какое-то время по мостку зацокала одна пара сапог. Решительным, уверенным шагом к городской стене шёл разгорячённый Ранаяр. Авит аккуратно вытянул шею. На той стороне моста остался Эрдиф. Он стоял поникший, хмурый, и держал в руках какой-то листок, который, вероятно, и показывал Ранаяру. Тот не обернулся, хотя Эрдиф ещё долго стоял и смотрел в сторону города.

Троица переглядывалась, нахмурив лбы. Потом Авит провёл в воздухе пальцами в форме четырёхугольника и неслышно спросил:

— Бумага?

Йорег покачал головой, мол, не знает, что за бумага. У Клова в глазах зажглись шальные огоньки азарта. Он спросил уже громче:

— Добудем?

— Тише ты! — зашипел Йорег. Выученного, вышколенного солдата было не сбить с толку никакими тайнами и никаким азартом.

Они подождали, пока Сиадры, наконец, разойдутся. Долго ещё ждали на всякий случай, чтобы никто из лагеря Пылевых их не увидел. Прежде чем удалиться, Йорег сказал:

— Остальное без меня. Я на часах остаток дня и вечер, при владыке Летиславе. И ему знать, что я тут с вами, уж точно не положено. Особенно учитывая, что мы слышали её имя.

Чьё «её», уточнять, разумеется, было без надобности — Авит помнил, как бесстрастный воин горячо реагировал на всё, что бросало тень на Нилию Кронос и её репутацию. Хотя, помня её поведение, тень на собственную репутацию она охотно бросала сама. Авиту даже пришло в голову, что Йорег и сам неровно дышал к северной принцессе. Но этого он ему, конечно, никогда не выскажет.

Авит посмотрел ему вслед — и насилу увидел его на фоне скудных трав и городской стены. Вот же значит, выучка! И это он ещё не Пылевой!

Клов повернулся к Авиту и охотно предложил:

— Пошли вдвоём?

У него были глаза ищейки, которая унюхала след и жаждет уже сорваться с привязи, чтобы найти и поймать добычу.

— Как-то надо подготовиться…

— Некогда готовиться. Завтра будет суд поединком. А Ранаяр опять что-то мутит. Ты что, не хочешь узнать, что показывал Пылевой Волк племяннику?

Авит вздохнул и обречённо кивнул. Отправят его к звёздным предкам эти Сиадры с их тайнами!

Клов спустился ниже по оврагу, умылся в ручейке и проводил ревизию всего, что есть в карманах.

— Мы не вооружены, — подошёл к нему Авит.

— И хорошо. Мы не биться пришли, — с довольным видом отозвался Клов.

— Угу. То есть, выжить и вернуться целыми мы не планируем?

— Как раз планируем. Это же Пылевые! — с благоговением произнёс Клов.

Авит встрепенулся — точно! Это же Пылевые. Даже слегка задев их, Авит с Кловом обратятся пылью. Да уж, нельзя сказать, чтобы это сильно успокоило Авита — план не стал выглядеть привлекательнее. Но деваться некуда.

Прокравшись в лагерь Пылевых, Авит с Кловом спрятались за вещами и палатками, сваленными в кучу. Клов взял горсть земли и умылся ею — стал походить на одного из северных разбойников из логова Рессы. Зато так было значительно незаметнее. Авит повторил за ним.

Пришлось долго ждать сумерек. Эрдиф делал обход. Пылевые, стоящие на часах, стали сменяться. И менялись по одному, а не разом все — даже в этом они не ослабили бдительность.

Но находчивый Клов не смутился. Он не стал дожидаться, пока ближайший к нему часовой сменится на другого — свежего, отдохнувшего. Пылевые были не дома — а здешние пустоши могли разыграть с чужаками любые шутки. Поэтому Клов лихо вскинул на себя какое-то покрывало, которое нашёл в ворохе вещей. И рванул в сторону. В сумерках без света всё сливалось, Пылевому видно было лишь странное шевеление. Но на его стороне был ещё и тонкий слух. Он нерешительно рванул в сторону, куда ускользнул изображавший пустынную нечисть Клов. У Авита было несколько минут, пока не вернётся старый часовой. Или пока не придёт новый. Он нырнул в пустую палатку Эрдифа. Снаружи было зловеще, давяще тихо. Авит перерыл немногочисленные бумаги и документы. Ничего интересного. Обшарил карманы, котомки, спальное место и всё, где могла быть эта бумага, что он показывал Ранаяру на мосту.

Где-то невдалеке послышались шорохи. Вот лафатум, надо удирать! Авит досадно сжал кулаки и краем судорожной мысли всё пытался придумать, куда же Эрдиф мог сунуть эту бумагу.

Шорохи переросли в голоса. Некогда соображать! Авит ступил ко входу, а сам уже на всякий случай попрощался с жизнью, и с Ниовом — вдруг сейчас отдёрнет полог, а там Эрдиф!

Нога шаркнула по чему-то. Авит, особо не думая и не надеясь, быстро нагнулся и нащупал скомканную бумажку. Развернул.

Надо было удирать, но от увиденного листка для Авита будто время остановилось. Всё пришло в свой странный, по-своему правильный порядок.

Это была та самая бумага, которую кто-то — выходит, Эрдиф! — утащил из Враньего Пика чуть ли не у них из-под носа.

Потом, всё потом.

Отдёрнулся полог. Авит с ужасом замер… Нет, это просто Клов. Схватил его и потащил прочь.

Пока полностью не стемнело, они так и сидели у вещей, наполовину зарывшись в песок. В лагере был переполох. Они прочёсывали всё вокруг. А Авит с Кловом даже дышать боялись! Когда совсем стемнело, они поползли в сторону Дайберга, укрывшись покрывалом, присыпанным землёй и песком.

Когда Ниов увидел их — грязных, измаранных и зверски голодных, — он даже не стал орать. Хотя, Авит был уверен, он весь день готовил им самые гневные речи. Собрались у Клова. Тому, казалось, вовсе не интересна была какая-то там мятая бумажка, которую всё-таки отыскал Авит — вероятно, Эрдиф от досады на Ранаяра пришёл в свою палатку и скомкав, бросил её в угол. Клов был просто доволен, что авантюра удалась и он одурачил Пылевых. Правда, где-то успел оцарапать плечо. С ним возилась Мирта.

— Господин, ты ранен! Тебе не больно?

Клов глядя прямо ей в глаза и победоносно улыбаясь, отрицательно качал головой. Она промывала его ссадину, то и дело пугливо поглядывая на его чумазое лицо. Потом несмело, будто боясь его реакции, приложила мокрую ткань к его лицу, смывая грязь.

— Господин, ты сделан из камня и стали!

Клов только улыбался и млел от её заботы.

Авит махнул рукой:

— Ай, ну вас! Завтра такой день, а от вас обоих никакого толку. Ниов, смотри. Теперь понятно, откуда в башне дракон. Вот откуда в Иссе сила говорить со стихиями! — Авит изо всех сил старался, чтобы голос не дрогнул. Он развернул бумагу и положил перед Ниовом: