Человек без прошлого

Глава 29. Суд поединком

Солоккум давно не видел столько людей. Надо сказать, судя по судебным архивам, которые Ниову с друзьями удалось нарыть, тут очень давно было в последний раз так людно. А может, и вовсе никогда. Все суды, что касались рабов, были частными разбирательствами, и такое количество людей было попросту не нужно. Но зачем-то нужно было, чтобы на любом таком судилище присутствовали чернодухини. Авит предположил, что в случае смертельного приговора дело исполнялось сразу, причём не самым гуманным способом.

Проводились здесь и другие, с позволения сказать, ритуалы. Те рабочие из рудников, кого драконы не задрали до смерти, а только ранили, испытывали здесь свою судьбу в последний раз в схватке с драконом. Чернодухини натравливали на них ящеров, стараясь не подпускать их на расстояние контакта, но так, чтобы пламя достало до несчастных. Так им давали шанс ухватить жизнь за самый кончик хвоста — и либо спастись от драконьего яда, оставшись с жуткими шрамами от ран и ожогов, либо мученически отойти к звёздным предкам.

И свободные простолюдины, и знать закопошились. Пока владыки со свитой занимали места на трибуне, гостей направили к первым рядам напротив трибуны. Перед ними был помост, а сзади, по бокам — везде — копошились рабы. Справа оставались зловещие пещеры. Ниов наклонился к Авиту:

— Это что? Кто там?

— Ты и так догадываешься, разве нет? — бодро поднял бровь Авит.

— Там те, о ком я думаю?

Авит пожал плечами. Ниов хотел было продолжить допрос, но толпа загудела, требуя начала суда. Он глянул на Ранаяра — тот наконец оторвал взгляд от принцессы и решительно смотрел в пустоту перед собой. Аргла жалась к нему, а он безучастно гладил её руку.

На помосте появился Перивс. Без оков и без конвоя — Цедрог бы не допустил такого унижения. Ниов заметил, как он перегнулся через трибуну в попытке быть хоть чуточку ближе к сыну. Наследник держался гордо и холодно. По его виду было понятно — он уверен, что выйдет победителем.

Глашатай снова представил толпе владык Юга и Севера, потом глав южных вассальных домов, в том числе и Нокардон. Затем стал говорить обвинитель. Долгие титулы, церемонии, витиеватые фразы, в которых разобраться мог только заумный Авит. Прозвучало имя Мирты. Девочка должна была сказать свое слово. Она сделала шаг вперед, обернувшись на Авита и Клова. Клов успел ободряюще кивнуть и тихо, одними губами шепнуть ей:

— Я рядом.

Вряд ли это сильно успокоило девочку: она дрожала, шагая вперёд на негнущихся ногах.

— Признаешь ли ты, рабыня Мирта, в обвиняемом кронпринца Перивса Нокард, твоего господина?

— Да, — девочка ни на кого не смотрела, её было еле слышно. Она помолчала и вдруг добавила, — Нет! Я признаю в нём кронпринца Нокард, но он не мой господин. Мой господин — северный человек Авит Ирс. Я дарена ему господином… — она запнулась, вдохнула и продолжила, — Эргоном Сиадром, который получил меня в дар от нашего доброго, лучезарного владыки Цедрога Нокард.

Добрый и лучезарный владыка при этих её словах злобно сощурился и сделал такое лицо, что даже и хорошо, что Мирта смотрела то на обвинителя, то просто куда-то перед собой, а не на этот образец доброты и лучезарности.

— Раз ты принадлежала дому Нокард, то и кронпринц Перивс был твоим господином, разве не так, девчонка?

Мирта молчала, только мелко мотала головой. У Клова сильнее сжались кулаки, он неотрывно буравил спину Мирты взглядом.

— Господин Перивс Нокард был тебе добрым хозяином?

Мирта боязливо окинула взглядом толпу, так и не встретившись глазами с обидчиком. Потом собрала последние остатки сил и выкрикнула:

— Нет! Нет, нет, нет!

— Господин Перивс плохо обращался с тобой? — тон обвинителя обвинял скорее Мирту, чем наследника.

— Да, плохо! — внезапно звонко крикнула рабыня и заплакала.

— В чем ты обвиняешь Перивса Нокард? Как он с тобой обращался? — голос обвинителя стал вкрадчивым и скрипучим. Девочку уже трясло. Молодой, резвый голос разрубил плотный воздух арены так резко, что Ниов даже не сразу понял, что это голос Авита.

— Это моя рабыня. Я получил её в дар от Эргона Освободителя. Мою рабыню спасли от издевательств Перивса! — Авит ткнул пальцем в наследника, который молчал, только скривился еще больше.

По толпе свободных господ прошёлся недовольный ропот. Ниов украдкой глянул на Нилию — та плотно сжала губы и, казалось, вовсе не моргала, глядя на происходящее. Рядом с ней Летислав внимательно смотрел на помост, и по его лицу было непонятно, какого исхода он ждал и кого поддерживал.

Кронпринц выкрикнул:

— Я скажу! Я требую слова! Это моя рабыня! Моя вещь! Я распоряжаюсь ею. Я владел ею задолго до появления этих чужаков. Поэтому то, что вы пытаетесь вменить мне в вину — просто древнее право Нокард! Древнее право каждого свободного господина Дайберга! — повёл он рукой по амфитеатру, умело работая на свою знатную публику.

Все притихли. Мирта не смела возразить.

— Она моя. И говорить за неё буду я! — смело шагнул вперёд Авит, но наткнулся на презрительное фырканье и ругань кронпринца. Как тогда в саду. По толпе вновь прошлись смешки и перешёптывания. Тогда Авит сделал вперёд несколько шагов и повернулся к Цедрогу.

— Владыка Цедрог Нокард! Я слышу смех. Скажи при всех, ты разве не дарил половину своих рабов Эргону Освободителю? Было не так?

Эх, друг хватил лишнего! Ниов стоял, обливался потом и еле держался на ногах. Но рукой сжимал рукоять кинжала в ножнах на поясе — так крепко, будто держался за неё, чтобы не упасть. При упоминании своего имени он выпрямил спину и поднял подбородок. Неужели южный правитель соврёт?

Цедрог начал тихо, вкрадчиво, аккуратно, будто змея перед броском:

— Я дарил половину своих рабов, и половину родового дворца Дайберга мужу моей дочери, который спас её из ужасного северного плена.

— Так значит, Мирта — моя по законам чести, — отозвался Авит.

— Мужу моей дочери, глупый северный мальчишка!

Ниова как ледяной водой окатили эти слова. Что же он творит? Сейчас он при всех скажет, что тот ей не муж, и объявит этот брак простой формальностью. При Летиславе, и при Нилии. И непонятно, кому сделает хуже. На юге Иссе и Ниову, им обоим — позор, а на севере — казнь за фиктивный брак.

Авит, видимо, тоже понял, какой следующий ход южанина. Он с тоской обернулся на Ниова, потом перевёл взгляд на Ранаяра. Посреди разгорячённых яростью мужчин тонкой тростинкой стояла Мирта. Она обхватила себя руками и старалась быть незаметнее травинки под ногами. Но все взгляды были прикованы к ним, а она стояла в центре и, казалось, даже согнулась под этими взглядами.

Шаг к рабыне сделал Ранаяр, буквально стряхнув с себя Арглу.

— Закон, мой владыка! Есть в Дайберге закон. Рабовладелец может представлять права любого раба. Я вызываю на бой кронпринца! Я защищаю всех рабов Дайберга! В случае моей победы они свободны.

Рабы, которые толпились по краям, зашумели.

— Какая глупость! — воскликнул Цедрог.

— Не глупость, — зычно ответил обвинитель. — Есть такой закон. Никто не думал, что кто-либо из южных господ его когда-нибудь…

— Ха-ха! «Южных!» Да какой он южанин! Он просто северный чужак! — взревел Цедрог.

Тут уже не выдержал Гилт Нокардон:

— Ранаяр Сиадр принят под морганатическую опеку моего дома. Он Нокардон! Мой будущий внук — Нокардон! Это позволяют правила наследования. Всё законно. Ранаяр выступает от имени Нокардон! — И добавил уже тише, но те, кто стоял на помосте и поблизости, прекрасно его услышали, — Цедрог, я не позволю тебе позорить и мою дочь тоже!

Аргла застыла гордой скалой. На лице её читалась ярость, но в глазах стояли слёзы.

— Я вызываю на суд поединком кронпринца! Я — тот, за чьей спиной свобода всех рабов Дайберга, — ни секунды не сомневался Ранаяр.

Ниов поневоле скривил губы — понятно было, куда смотрел Ранаяр, и чего он добивался. Северная принцесса! Вот куда он неотрывно глазел, вызывая Перивса на бой.

— Брат, давай я! — само собой вырвалось из Ниова. Ранаяр обернулся, и ответом на предложение Ниова был только короткий нервный смешок. Ну да, сейчас он слабак и урод, и вид у него не сильно героический. Почему-то подумалось — таким его принимала только Исса.

Исса! Ведь здесь были чернодухини! Ниов поднял голову и стал вглядываться в отверстия-пещеры. Но те зияли пустыми глазницами скал, и если там кто-то и был, ничего не было видно. Исса… Оказаться бы снова в твоей постели во дворце, и чтобы ты лечила, и шептала стихиям что-то на своём волшебном языке… Или там, в спальне у Ретиллии сворачиваться на полу у твоей кровати почти по-пёсьи… И плевать на эти драконьи раны. Неужели это всё безвозвратно потеряно?

— Принимаю вызов! — вдруг крикнул наследник, и Цедрог шумно то ли выдохнул, то ли охнул от этой фразы. — А когда я тебя уделаю, я заберу и эту девку тоже! — сказал он уже Ранаяру и ткнул пальцем в сторону Мирты. Та отшатнулась.

Ранаяр скинул плащ и выхватил меч. На груди блеснули четыре алых камня. Четыре капли крови.

— Это, конечно, уж точно вряд ли, — хмыкнул он. — Но я тебя уделаю раньше. — И тут он не нашёл ничего лучше, как громко сказать, — Посвящаю эту победу северной принцессе Нилии!

— Ты сейчас посвятишь своё поражение звёздным предкам, — тихо прошипел Первис.

Ниов и другие отступили с помоста, едва успев увернуться от первых взмахов мечей.

Это был не поединок. Это была бойня. Обвинитель было пытался вернуть их в правовое поле, воззвать к честному судейству, но два разгорячённых воина уже просто хотели помериться силами. А этот придурок — то бишь, Ранаяр, — ещё и ради Нилии. Опять она! Она несёт в себе какое-то постоянное зло, думал Ниов, группируясь и вжимаясь в угол арены вместе с Авитом.

Мирту дёрнул на себя Клов и, по пути схватив Арглу, которая никак не могла добраться к отцу на трибуну, вжался вместе с обеими в другой край арены. Солоккум ревел, словно один огромный многоголовый и многоголосый дракон. Ниов на всякий случай выхватил кинжал.

Ранаяр плевал на правила судебного поединка, как и Перивс. Они не мерились силами, они бились на смерть. Они давно оба заступили за помост и использовали всё пространство арены, что запрещали правила. Обвинитель отчаялся воззвать к закону и занялся спасением своей шкуры.

Ниов увидел, как Перивсу удалось повалить Ранаяра и он занёс над ним меч.

— Брат! — крикнул Ниов.

Где и сила взялась — практически не хромая и не чувствуя боли, он со сноровкой Пылевого Волка подскочил к Ранаяру. Меч звякнул о кинжал. Перивс за одну секунду успел удивиться и тут же оскалиться в злобе, переключившись на другого брата.

— Ах, ты, урод шерстолапий!

Ниов хотел дать ему ударить. Пусть бы Ранаяр жил. Любил Нилию за них двоих. Или Арглу, если смог бы. Или кого угодно. Перед глазами пеленой пронеслась Исса. Нечеловечески, до болезненного кома в горле захотелось побыть с ней хотя бы один короткий миг.

Вскочил Ранаяр, и снова вступил в схватку, отпихивая Ниова. Теперь оба брата боролись за право сразиться с Перивсом. Что-то кричал Авит. Или Клов. Или Цедрог. Все кричали, но они втроём были слишком заняты, чтобы понять, что там они все хотят.

Пелена — та самая, где была Исса — вдруг стала очень реальной. Исса взаправду откуда-то возникла за спиной Перивса в десятке шагов. А позади неё мерещился… дракон? Ниов в удивлении разинул рот. Ранаяр бросился вперёд, Ниов пытался его обогнать. Перивс, ещё не видя, что происходит позади него, не целясь, небрежно рубанул. Ниов крикнул и упал, подкошенный. Исса словно раздвоилась: одна, та, что была возле дракона в очень странной одежде из шкур, кричала и одновременно делала какие-то пассы руками в сторону дракона. Другая Исса — та, которую он помнил в своём сознании, была одета в шёлковое ночное платье. Ниов дурацки улыбался в ответ на её попытки увиливать от ответа и все спрашивал её «да или нет?». А потом упал навзничь и стукнулся головой о твёрдую пыльную арену.

Боль пришла не сразу. Он успел удивиться своей красной руке и всему левому боку, окинуть глазами арену, амфитеатр и весь Солоккум. Где-то вдалеке мелькнули древесные одеяния Нилии. Кажется, она тоже что-то кричала или плакала.

Рядом брат рванулся на Перивса, который нависал над Ниовом и истерично смеялся. Тут же неподалёку рычал дракон. Из его ноздрей вырывалось пламя. Исса подходила всё ближе. И морда ящера нависала, становилась всё чётче и больше среди клубов поднятой пыли.

Смех Перивса вдруг перешёл в чудовищный ор. Ящер зарычал сильнее — его то ли испугал, то ли разъярил этот ор. Но тут Перивс стал падать прямо на Ниова. Рядом метнулся Ранаяр, но ничего не успел сделать — Перивс рухнул на Пылевого Волка горсткой трухи и пыли. Южанин стал частью Солоккума.

Дракон всё бил хвостом и вырывался из чар Иссы. Видимо, его испугал меч Ранаяра — он кинулся на воина и полыхнул огнём по обоим братьям, задев при этом хвостом Рубинового воина. Один, два, три, четыре… Ещё сильнее полыхнуло огнём. Драконья кровь веками служит Рубиновым.

Всё это Ниов помнил и видел как в дымке. Вокруг всё горело. В последний раз в огне мелькнуло лицо брата.

Кровь мешалась с пеплом и пылью Солоккума. Из всего этого пепелища откуда-то возникла Исса. В её руке блеснул маленький нож. Она опустилась на колени перед едва соображающим Ниовом. Он почему-то спросил Иссу — ту, что была в его видении:

— Да или нет?

Исса — та, странная Исса из реальности, — зачем-то провела по его правой, здоровой руке ножом. Теперь и вторая рука тоже раскрасилась красной полоской.

— Ты что делаешь? — подскочил к ней Авит.

— Дочь моя! — крикнул Цедрог.

Вокруг начали подтягиваться люди. Голоса и фразы смешивались в общий гомон. А он как ненормальный всё спрашивал уже непонятно кого и не понятно о чём:

— Да или нет? Да? Или нет?

Лицо Иссы вдруг возникло очень близко.

— Да! Ты больше не Пылевой Волк, мой Ниов. Ты не умрёшь от драконьего яда!

У него не хватало сил вылавливать эмоции из её интонаций, но показалось, будто сквозь эти пока ещё малозначимые фразы проскользнула тоска.

Ветер налетал волнами, припечатывая Ниова к арене. Ниова? Кажется, его раньше звали совсем не так.

Тёплое дыхание коснулось лица, и прямо над ним хлопнули крылья, которые застили всё небо. Огромные когтистые лапы с растопыренными пальцами обхватили Ниова за торс, и вот теперь-то он понял, что всё-таки не умер: у мёртвых, наверное, так не прошивает бок мучительной болью.

Хотелось орать от боли, но сил не было: он только застонал. Дракон, казалось, сейчас вырвет из него куски плоти. Но он поднял его в воздух. Ниов только кончиками пальцев успел коснуться Иссы — и дальше от боли в глазах вначале побежали цветные круги, а потом и вовсе всё потемнело.

Он будто то слышал что-то сквозь полусон-полузабытье, то снова проваливался в какую-то черноту без образов и снов.

Долгий, долгий полёт. Ниов бессильно обмяк в когтях дракона. Ему казалось, что весь остаток жизни — вечность — он проведёт в этом полёте. Наконец стало прохладнее. Появились какие-то звуки. Ручей? Ниов будто вспоминал заново, что это могло быть и как оно звучало. Голоса… Шорох леса.

Дракон разжал лапы — и Ниов мягко приземлился в высокие травы. Глаза открыть сил не было, и он вслушивался в то, что происходило вокруг. Мягкие шаги, возгласы, крики.

— Колдун! Живой… Как ты посмел явиться в этом облике!

Голос казался до ноющей боли знакомым.

— Аварт, не время сейчас. Вылечи его.

И правда, Аварт! Ниов услышал, как аккуратные шаги приблизились.

— Да вы что, издеваетесь оба! Я нанялся ему личным лекарем, что ли? И опять такой трудный случай… — в голосе уже появился научный интерес.

— Трудный. Я бы даже сказал — смертельный. Вылечи его!

— Мы его в прошлый раз еле вытащили. А теперь…

— Я знаю, что ты сделал с моей племянницей. Я готов тебя прямо сейчас прибить. Но я забуду обиду, если вылечишь вот его, — неизвестный голос сделался звенящим, как натянутая струна.

Чьи-то руки его умыли ледяной водой и стали возиться с раной в боку. Лицо и всё тело горело, опалённое огнём. Ниов застонал, с большим усилием разлепил веки и даже, кажется, от этого маленького действия устал.

— Где Исса?

— О, нет! Ты каждый раз будешь ко мне являться с одним и тем же вопросом? На этот раз я не знаю, где твоя Исса! — сварливо ответил Аварт, обрабатывая его рану.

Неизвестный человечек в накидке, чьи развевающиеся полы подозрительно напоминали драконьи крылья, увидел, что Ниов пришёл в себя и радостно подскочил к нему:

— Ты, главное, поправляйся.

— Где Исса?

— А кроме Иссы, ты что-то ещё помнишь? Как тебя зовут?

Лекари сердито посмотрели на человека в накидке, но в допрос не вмешивались.

— Эргон Сиадр.

— Очень хорошо. А как ты оказался в реке забвения, помнишь?

Ниов снова закрыл глаза. Перед глазами пронёсся Враний Пик. И — да, он помнил этого человека, это же волхв Каррам! И Ранаяра помнил. Их дом на берегу Астроны в Кронграде. При мысли о нём на душе заныло посильнее, чем в боку. И Нилия — полуобнажённая Нилия под ивой у Астроны на берегу где-то за городом. И… И служба на южных границах. И — слова Иссы «Ты больше не Пылевой Волк!»

Он больше не Пылевой. Слава звёздным предкам! Кто же он теперь, Эргон Сиадр?

— Я помню. Где Исса? Мне нужна моя Исса.

— Ты в Дубовье, дружок. Тут нет Иссы. Добро пожаловать опять в Обитель. Ксерев, прими нашего пациента! — хмыкая, произнёс Аварт, пока лекари воодружали Ниова на носилки.

Волхв наклонился к Ниову и вкрадчиво спросил:

— Тебе нужна Исса? Не Нилия? Исса? Но ты же всё вспомнил!

— Я вспомнил. Мне нужна моя Исса. Она моя жена, и я её люблю.