Человек без прошлого

Глава 23. Принцесса идёт по краю

Плети розовых кустов свисали со шпалер и кивали Иссе ароматными головками цветов. Надо будет сказать садовнику, чтобы подрезал ветви. Девушка пряталась от утреннего солнца в тени одного из этих кустов. Она пыталась думать о чём угодно — о весне, о цветущем саде и о розах. Но получалось это у неё, откровенно говоря, плохо. В грудную клетку словно вложили кусок раскалённого драконьего камня. Он давил и жёг не меньше, чем раны мучили её несчастного Ниова.

В голове так и эдак метался клубок мыслей, и она усилием пыталась сложить их в слова, которые собиралась сказать Ранаяру. Сколько их накопилось за то время, что она сидела на цепи? Сколько она засыпала, думая о том, что скажет ему при встрече один на один? Но теперь она точно знала — слова вот-вот споткнутся об горло, смешаются и выплеснутся беспорядочной горстью на её равнодушного возлюбленного. Бывшего возлюбленного, исправила она про себя. Получил ли он записку с просьбой о встрече? Придёт ли он?

Она не услышала шагов — её всегда восхищало умение Рубинового подкрадываться бесшумно. Он был при полном параде — в самых блистательных южных одеждах, почти как кронпринц. Она подняла на него глаза, натолкнулась на его слишком прямой и слишком откровенный взгляд — и с удивлением поняла, что невероятными усилиями пытается придать лицу то восхищение и обожание, которое так естественно было на севере. Сегодня она скована новым горем. И вместо приветствий, признаний и воспоминаний она выплеснула на Ранаяра своё вчера нахлынувшее несчастье, сдавшись в плен рыданиям.

— Ранаяр, там Ниов… Твой брат… Ему стало хуже… Вчера вечером он стал совсем плох. Там, в башне, его ранил дракон. А вчера он упал в лихорадке. Я пришла к нему вечером. Он был в бреду. Мои лекарства не помогают. Помоги! Ты же знаешь, что произошло в той башне?

Ранаяр был, казалось, абсолютно спокоен. Он криво улыбнулся одним уголком рта.

— Да, не такой я помню Иссу и не такой ожидал встречи.

— Понимаешь ты меня или нет? Ты один знаешь, что произошло в той башне. А ему стало хуже. Эти зелёные шрамы… Я никак не могу залечить их!

— Мы с тобой не виделись полгода. Встретились в далёкой стране, чудом выжили оба. И ты назначаешь мне свидание, чтобы сказать, что твой супруг, — он с особой колкостью выговорил последнее слово, — не должным образом тебя встретил, когда ты пришла к нему вечером. Исса, всё это звучит не очень любезно, тебе не кажется?

— Ранаяр! Что случилось в башне? — гнула своё Исса, поражаясь его равнодушию. В конце концов, это Эргон не помнил брата, а не наоборот! У Ранаяра, что же, совсем не осталось ни братских чувств, ни дорогих ему воспоминаний? Или что же, он решил, что Исса после всего бросится рыдать к нему в объятия? Что-то он не рвался к таким сентиментам на Севере!

Она требовательно ждала ответа, а сама поражалась собственной стойкости. Наконец лицо северянина стало серьёзным, а лоб резанула морщинка. После раздумий он ответил на вопрос Иссы. Но он лишь повторил тот ход событий, что уже был известен.

— Исса, я не видел, что там случилось. Мне показалось, его ранил Каррам. Бушевала буря, и ещё он наколдовал какие-то тени, которые застили нам глаза… Лафатум их разбери, что они оба делали — и Каррам, и твой… Эргон. Я был на верхнем ярусе, и видел драконов. Потом меня и моих людей атаковали тени. Когда я обернулся, дракон был уже один, а Эргон… Я решил, что он где-то рядом. Тут меня смахнули в колодец. Я едва не потерял драконий браслет. И меня подхватил дракон. Тогда я обвязал браслет вокруг одного из рогов дракона, чтобы лучше его контролировать. Я пытался подлететь к верхним этажам Враньего Пика, чтобы спасти хоть кого-то из наших. Но живых наверху уже не было, а буря не утихала.

— Она бушевала вокруг башни до следующего утра. — безжизненно сказала Исса. — Эргон упал в Леду весь израненный. Отец видел его раны и сказал, что его ранил дракон.

— Там было целых два дракона, девочка моя. Всё возможно.

— Второй был в цепях. Его труп видели Ни… Эргон с Авитом, когда возвращались в башню. Они нашли и твой конверт для меня. Беда только в том, что я не умею читать на старом дайбергском наречии.

— Ну, ничего. Твой друг-любитель книжек тебе поможет.

Эта фраза так легкомысленно, так невесомо выпорхнула из Ранаяра, что в другой момент Исса бы нашла в себе силы поставить его на место. Но не сейчас.

— Это всё пока неважно. Идём со мной.

— Куда? — уже на ходу спросил Ранаяр, не слишком охотно бредя за Иссой. Та увлекала его ко дворцу.

— К моему мужу! — хлёстко пояснила Исса. Ни секунды не колебалась. К кому же ещё? К тому, кто всегда возвращался к ней и спасал её. К тому, кому было не наплевать на неё. К тому, кому, в конце концов, знакомо, что такое благородство и чувство долга.

Исса решительно толкнула одну из дверей жилого крыла без стука и доклада. В покоях Ниова было людно. Вокруг крутились лекари. Авит умничал, зачитывая отрывок из фолианта. Клов стоял в углу. За ним вжалась в угол Мирта, пытаясь слиться со стеной.

На постели лежал Ниов. Исса только переступила порог — и тут же бросилась к нему.

Больной был в сознании, но весь в поту. Казалось, ему с трудом удаётся поднимать веки и смотреть на суету вокруг. Когда подошла Исса, он вымученно улыбнулся. Наверное, на её лице он прочитал тревогу, потому что ответил, отшучиваясь:

— Не бойся, я ещё поживу.

Исса сама не поняла, как у неё из глаз полились горячие слезы. Она однажды уже видела его таким, даже хуже. Она присела на пуф рядом с постелью и припала к его ладони, стараясь не задеть горящие зелёным шрамы. Авит сочувствующе погладил Иссу по голове.

Ниов с серьёзным лицом смотрел куда-то мимо девушки, и она наконец вспомнила, что пришла не одна.

— Брат, я привёз тебе кое-что с Севера, — примирительно сказал Ниов, будто и не было между ними всего, что разорвало, разделило их: вначале Нилии, потом всей этой истории с планом дяди, а теперь ещё и Иссы.

Ранаяр сделал пару шагов к больному. Тогда Ниов продолжил:

— Исса, принеси брошь. Возьми там, в кошельке, — он слабо повёл рукой в сторону тумбочки, и она кинулась исполнять просьбу, чтобы только не заставлять его делать лишние движения.

Она достала рубиновую брошь и передала её Ранаяру. Невпопад почему-то подумалось: камни вернулись на свою родину — на Юг, откуда они и родом.

— Брат! — с улыбкой произнес Ранаяр. Что было скрыто за этой улыбкой? Исса всё пыталась понять, что за мысли у него в голове. Искал ли он слова примирения? Но так ничего и не произнеся, он просто пожал руку Ниову. Почему-то Иссе было неприятно смотреть на это рукопожатие — она в каждой мелочи, исходящей от Ранаяра, видела какой-то подвох. Но не находила его в этом рукопожатии — оно казалось искренним. Даже с натяжкой братским.

Исса провела рукой по влажным от пота волосам Ниова. Он закрыл глаза, млея под её рукой. Нет, всё это — слишком тайное, слишком личное! Она обернулась и властно приказала всем выйти. Последними Исса выгнала Ранаяра и Авита. Ни с кем не перекинувшись словом и ни на кого не глядя, она закрыла дверь и снова приблизилась к супругу. Села рядом с постелью и приклонила голову к его плечу. Её слезы принадлежали только им двоим — остальные были лишними. Сиплым неуверенным тоном он с усилием произнес:

— Уже оплакиваешь меня? Я ещё не умираю.

— Я найду средство, и ты не умрешь.

— Я бы ещё пожил, если бы одна красивая южная принцесса меня полюбила, — сказал Ниов с тихой усмешкой. Исса ничего не ответила, только вылила новую порцию слёз ему на подушку. Только что она выставила отсюда даже Ранаяра, чтобы остаться наедине со своим уродливым израненным супругом — разве этого мало, чтобы он понял?

Исса сидела в библиотеке и смотрела куда-то мимо стола. Перед ней были кучей свалены свитки, записки, фолианты. Она чувствовала, как из её сердца по телу расползается изморозь и достигает ног, рук, кончиков пальцев. Она пыталась осознать то заветное, что было написано в старом свитке, оставленном Ранаяром для Иссы.

Авит тревожно поглядывал на Иссу и уже в пятый раз перечитывал отрывок перевода со старого кронградского наречия, который сам же и сделал:

«В когтях и клыках драконьего племени содержится яд, который может сжечь драконье же пламя. В наших краях, дабы не волновать народ, исцеление от драконьих ран производили публично, выдавая за поединок с драконом. Если больной выживал в поединке и ему удавалось убить ящера, тот сгорал, а вместе с ним пламенем был охвачен и раненый. Важно было усмирить стихию огня до того, как раненый получал смертельные ожоги.

Много наших копателей и исследователей Чёрных кряжей получало раны драконов, которые обороняли свои земли. Тогда в помощь своим мужчинам женщины организовали касту чернодухинь — они учились подчинять сознание драконов и усмирять стихию огня, ими высвобождаемую. Благодаря этому часть раненых удалось спасти — они получали ожоги, но огнём из ран вымарывались остатки драконьего яда.

Но драконы становились всё злее, и жёны уже не могли спасать своих мужей. Теперь чернодухини выбирались из юных девушек — только их дикие драконы подпускают к себе. Им удаётся надеть на дракона ремешок с камнем. Имея в руке другой такой камень, можно было научить дракона подчиняться. В касте чернодухинь редкая девушка могла пробыть больше десяти лет — много их погибло от огня и ран драконов.»

На других страницах приводились заклинания и рекомендации по укрощению тварей. Исса слушала друга с безжизненным видом. В нескольких метрах от неё замерли Клов и Мирта. Юноша учил рабыню писать, но когда Авит стал зачитывать перевод, они оба настороженно вслушивались в его слова.

Прочитанное Авитом звучало для Иссы как приговор. Причём казнь назначалась Ниову. Теперь нужно было где-то взять дракона, чтобы Ниов встретился с ним лицом к лицу и победил его.

Исса сама не заметила, как одна, потом другая, потом еще несколько горячих слезинок упали на бессильно опущенные руки. Когда поток было уже не остановить, он превратился в рыдания. Она спрятала лицо в ладонях. Плечи дёргались от плача. Авит положил ей руку на плечо:

— Не надо. Ты не одна. Мы рассчитаем всё верно и вернём Ниова.

— Ему сделалось хуже! Как же он сразится один на один с драконом?

— Он не один. Ты будешь рядом. Ты умеешь говорить с огнём.

— Да. Но этого мало. Мне надо управлять драконом.

— Ниов справится. Он победит дракона и…

— И тот превратится в пыль, если раньше успеет ранить Ниова, — упавшим голосом произнесла Исса.

Воцарилась тишина. Исса и Авит уставились друг на друга. По-видимому, они сейчас думали об одном и том же. После долгого молчания Авит, наконец, аккуратно уточнил:

— Исса, а ты уверена, что во Враньем Пике было два, а не три дракона?

Исса прекрасно понимала, к чему он клонил. Она нахмурилась. Всё никак не удавалось сложить это всё в цельную картину.

— Ты думаешь, один из драконов, который ранил Ниова, превратился в пыль? Я никогда не видела на башне у дяди трёх драконов.

— А ты видела когда-нибудь, чтобы он выпускал драконов летать?

— Пару раз издалека мне казалось, что над цепью гор летает дракон… Но я всегда думала, что мне мерещится, и это просто ворон.

Авит хмыкнул. Он всё к чему-то клонил, а Исса никак не могла понять, к чему. Это даже начало раздражать.

Тихий низкий голос Клова раскатился по библиотеке:

— Ничто живое не пережило бы нападения на Пылевого Волка. Ни человек. Ни дракон, если только они вообще существуют. Ты не была в подземелье у лесных разбойников, моя госпожа. — При этих его словах Исса нахмурилась. — Ты не видела, что стало с тем стражем. — Голос Клова стал зловещим и даже каким-то… благоговейным, что ли. Мирта съёжилась от ужаса и уставилась на Клова своими красивыми глазами-звёздами. — Тот страж стал горстью пыли, когда ранил его… Настоящего Пылевого Волка. Истинного воина. Его сила — не в блестящих камушках. Его сила — настоящая сила Белой Долины. Мы, северные люди, можем только мечтать, чтобы пройти через такой обряд. Чтобы стать, как этот великий воин! — Клов выпрямил спину и даже задышал чаще. В нём угадывалось благоговение и даже, наверное, зависть. Вот почему он преданным псом потащился за Ниовом вначале в Кронград, а потом — в Дайберг.

Исса мотнула головой, прогоняя наваждение.

— В башне было два дракона. Один умер без воды и пищи. На другом прилетел на Юг Ранаяр.

Сказала — и осеклась. Смотрела то в лицо Авита — то на бумаги с переводами у него в руках. Какой ещё Ранаяр? Вот же, написано: только юные девушки подчиняют себе драконов.

— Так вот куда делся третий дракон во Враньем Пике! — внезапно крикнул на всю библиотеку Авит и вскочил от волнения. — Третий, Исса! Там должен был быть третий дракон!

— А я думаю, Ранаяр попросту врёт. — Исса даже сама удивилась, как ей спокойно удалось это сказать. Ни горечи, ни сожаления. — Или это какая-то случайность…

Исса ошарашенно подняла на него глаза. Она молчала. Если бы она была во Враньем Пике, она бы обязательно что-то нашла, и обязательно бы поняла всё раньше. И не нужно было бы гадать, откуда у Ниова такие раны.

Правда, что толку? Всё равно неизбежно пришлось бы ехать на Юг. Других средств от драконьего яда никто не знал.

— Какая бы дрянь там ни происходила в башне, а у меня сейчас только один путь. Надо спасать Ниова.

Исса знала, что ей делать. Она подняла голову и взглянула на друзей обречённым взглядом. Перепуганная Мирта жалась к Клову, тот неловко гладил её по плечу, уставившись на Иссу. Клов словно читал в сердце её замысел.

— Не делай глупостей, принцесса. Ты можешь не дожить до этого поединка.

— Он умирает, — Исса пыталась оправдать свой план.

— А как же рабы Дайберга?

На глаза опять навернулись слёзы, и Исса едва видела северянина сквозь них. Она повторила:

— Он умирает.

Клов покачал головой. Авит испуганно уставился на принцессу распахнутыми глазами и спросил:

— Ты что задумала?

— Я знаю, что она задумала, — негромко отозвался Клов. — Когда уйдёшь?

— Пойду к нему — а потом уйду рано утром.

Клов кивнул, словно благословлял её на этот поступок. Исса посмотрела на рабыню, которая почему-то сразу стала доверять северянину и жалась к нему, как перепуганный котёнок, ни на кого не смотря и ничего не замечая.

— Береги её. И не отпускай к другим рабам, пока меня не будет. Держи возле себя.

Клов снова молча кивнул. Исса выбежала из библиотеки и направилась к двери, которая за последние сутки стала ей родной. Подойдя к комнате Ниова, она вначале прислушалась, потом аккуратно толкнула дверь.

Ниов неизменно лежал на своей постели. Исса выставила рабов, которые караулили и следили за состоянием больного. Тут же в углу кемарил и лекарь — она потрясла его за плечо и отправила отдыхать в гостевые покои.

Супруг безмятежно спал. Да — именно супруг. С недавнего времени её стала переполнять гордость и благодарность оттого, что бесстрашный израненный воин был её супругом. Она села рядом и уронила тяжелую от мыслей голову на подушку. Его лицо было рядом. Шрамы воспалились, а веки подрагивали. Исса хотела дотронуться до его подбородка, щёк, лба — но боялась сделать больно. Как много раз он был так близко! Как много раз он робко касался её — а она не отвечала!

Она водила пальцами над его кожей, не касаясь её и пытаясь сосредоточиться на стихии воздуха. Усилием она делала воздух вокруг него прохладнее. И этого усилия уже не хватало на то, чтобы прогнать слёзы, которые заливали его подушку. Это было прощание. Завтра она будет касаться чешуи ящеров, а не израненных щёк супруга.