Алхимики

Глава 32

— Играть на твоей зачарованной лютне!

Когда утром Лис ввалился в спальню алхимички, та уже была в своем привычном образе и таком же обычном настроении.

— Не понял.

— Что непонятного? Или я играю на твоей лютне, или ты разбираешься с трактирщиком сам!

Лис прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, внимательно разглядывая девушку. Пытался найти следы личины, но та бесследно исчезла, будто и вовсе её не было.

— А тебя не смущает, что в словосочетании «твоя лютня» как бы указывается, что она моя?

Даниэлла сделала вид, что внимательно раздумывает над вопросом и изрекла:

— Нет. После знакомства с тобой моё врождённое смущение стремительно тает. Буквально на глазах. Уже почти всё растаяло.

— Ну, допустим, это мы можем проверить, не выходя за пределы этой спальни. Но если хочешь экзотики, как тогда, в лавке, только намекни! Я всегда готов к экспериментам!

— Придурок! — прошипела Даниэлла и бросила в Лиса подушку.

Тот щелкнул пальцами, и подушка стремительно полетела назад, в девушку. Даниэлла взвизгнула и с трудом уклонилась, потеряла равновесие и свалилась на кровать.

— Даром, что магию возвращали, — проворчал Лис. — Щит поставить нельзя было, что ли?

Лис подскочил к кровати и протянул руку, помогая Даниэлле подняться. Но та снова швырнула в него подушку, на этот раз попав в грудь, и поднялась сама.

— Вот и поговорили.

Подушка отлетела на пол, а Лис уселся на кровать.

— Я серьёзно! Я буду играть. Петь будешь ты, — вернулась к теме вопроса девушка.

— А танцевать кто?

— Керн!

— Издеваешься?

— Над Керном? Да! — не стала отпираться Даниэлла.

Лис усмехнулся, оценив по достоинству мстительность своей напарницы, но всё же продолжил:

— Я, конечно, разделяю твои чувства к этой отрыжке гнола, но чем провинились зрители? Им же придется взирать на это представление.

— Пусть пустит в ход своё архимагическое обаяние. Устроит волшебное шоу. Призовёт элементалей и стихиалей. Одним словом, пусть хоть раз сделает что-то стоящее. Всё! Иди отсюда! Я ещё не пришла в себя после ночных потрясений! Я устала! До вечера не тревожить! Иди, иди, кому сказала!

— Устала? — фыркнул Лис. — Значит, пахал, как раб на галерах, я, а устала ты! Женщины!

Лис поднялся и нехотя двинулся к двери. Задержался у порога, словно хотел что-то добавить. И вышел. Уже в коридоре до него долетел голос Даниэллы:

— Ну ладно, прими мою искреннюю благодарность!

— Сочтёмся! — бросил в дверь Лис, довольный собой и поспешил на поиски Керна.

— Что я должен сделать — скривив лицо так, будто только что съел пару особо кислых лимонов специального сорта, выведенного императорским ботаником, осведомился магистр.

— Не прикидывайся глухим, — отмахнулся Рейнард. — Всё ты слышал. И даже понял. Я не использовал сложных речевых конструкций.

— Я тут вообще-то готовлю портал, — напомнил Керн, проигнорировав издёвку. — А ты хочешь, чтобы я устроил какое-то шоу на потеху публики.

— Не какое-то, а феерическое! — назидательно воздев указательный палец, повторил свои недавние слова Лис. — Но если ты не сумеешь… Не сможешь… Не справишься… Силёнок не хватит…

— Так, стоп, — замахал на него руками Керн. — Ты уроки по подбору синонимов на семинарах по риторике вспомнил, что ли? Завязывай. Меня этим не проймёшь.

— А по-моему, очень даже действует, — усомнился в последнем заявлении Рейнард. — Или всё-таки слабо?

— Ох, Император, да живёт он вечно, — закатил глаза Керн. — Даже первокурсники в Академии ведут себя взрослее. Ну, большинство.

— Я вообще-то могу напомнить нашей спутницу о твоём участии в деле её обвинений в убийстве, — зашёл с козыря Лис. — И не только ей, но ещё этому вагру. Он как раз сейчас должен записывать показания графини Хартфорд. Кстати, она тебе хоть заплатила.

— Я в деньгах не нуждаюсь, — фыркнул Керн, но тут же прикусил язык, сообразив, что едва не признался в своём соучастии. — Ладно, ладно. Будет вам шоу.

— Не нам, а публике! — воскликнул Рейнард, экспрессивно взмахнув руками. — Кстати, ты петь умеешь?

— Только гимн ректору по утрам, а что? — с подозрением уточнил Керн.

— Тогда ничего, — отмахнулся Лис. — Сам как-нибудь. А ты организуй побольше огня! Только смотри, не спали ничего.

— Поучи магистра заклинаниям! — вспылил Керн. — Иди вон, тренируйся бренчать на своей валторне.

Рейнард вздохнул и посмотрел на собеседника с искренним сочувствием. Считать валторну струнным инструментом, да к тому же путать с лютней — это определённо показатель уровня преподавания общих дисциплин в Академии. И попросту непростительно для любого человека, который видел в жизни что-то помимо собственного огорода. Впрочем, Лис не сомневался, что с тем же успехом Керн способен путать сельскохозяйственные инструменты, не отличив грабли от вил. Но хотя бы сомнений в его магических способностях не было. Ну, если он снова не надышался антимагической пылью в той деревне, пока возвращал сундук.

— Милсдари и милсдарыни! Только сегодня и только для вас уникальное, неповторимое, фееричное представление в славном трактире, где героев нет, а вино и невероятное зрелище есть! Приходите, друзей приводите, монеты берите, трактирщику за вход платите и яркий спектакль получите!

Фантомные птицы носились по улицам Вельги и надрывали призрачные глотки, чтобы каждый житель непременно знал, какое представление ждёт славный город вечером. Местные поначалу шарахались, но едва сообразили, что эти летающие призраки не несут в себе никакой опасности — начали развлекаться. Кто-то пытался ухватить пролетающее мимо создание за хвост, кто-то швырял камни. После того, как один не особо меткий швыряльщик зарядил в окно одной уважаемой матроны, вопль накрыл улицу с такой силой, что даже созданная иллюзия предпочла улететь подальше, на другой конец города.

К вечеру весь городок гудел в ожидании обещанного представления. Тем более, что трактирщик Винсент не стал заламывать цену за вход, понадеявшись, что пришедшие так или иначе раскошелятся на вино или пиво.

— Ну что, не передумала? Может, всё-таки станцуешь? — Лис поглядывал из-за наспех пришпиленной к стене кулисы в зал, пока Даниэлла вертела в руках его лютню.

— Керн тебе станцует! — фыркнула в ответ девушка.

— А вот и станцую! С той, которая пленит моё сердце и мой ум, и тронет душу мою! — тут же взвился магистр.

— Которая споит тебя, что ли? — усмехнулся Лис.

— Да, — не стал юлить магистр. — Иначе в этой дыре и надеяться не на что.

— Ну, ты прежде свою часть программы выполни! А потом насасывайся, как кровопийца, можешь даже утопиться в бочке с вином, мешать не станем, честное слово! — поспешила заверить его Даниэлла.

В этот миг трактирщик Винсент вышел на импровизированную сцену и зал затих, вслушиваясь в тихий, гипнотизирующий голос. Он вещал о редкой удаче, накрывшей их славный город, о талантливых гостях, что решили скрасить их вечер великим чудом. Зрители восторженно загудели, и Даниэлла буквально кожей почувствовала, как по залу прошла дрожь нетерпения, возбуждения, предвкушения. Винсент, который двинулся как раз за кулису, в их сторону, замер и прикрыл глаза, будто от наслаждения. Ноздри его затрепетали, а когда он открыл глаза, в них явно читалось удовлетворение.

— Ты что это, как будто уже дозу свою принял! — прищурился Лис, внимательно наблюдавший за трактирщиком.

— Только первую часть, — загадочно улыбнулся тот, обнажая клыки.

И Лис тихо сглотнул, пока Даниэлла не пнула его в бок и не зашипела на ухо:

— Да успокойся ты. Он не из тех, а из других, не понял?

— Из каких других? Из растительноядных, что ли?

— Ну, как их там, продвинутых, которые только энергией…

— Эмоцио, да, — снова усмехнулся Винсент и подтолкнул их к сцене. — Ну же, не лишайте меня удовольствия, ваш выход!

И троица послушно двинулась на сцену.

Керн выступил вперед, хлопнул в ладоши, и зал мгновенно накрыла непроглядная тьма. Зрители охнули, кто-то даже вскрикнул. Но Даниэлла коснулась струн, и в темноте разлился медленный перебор. В высоте, под самым потолком замерцала золотая звезда. Вслед за ней проявилась еще одна, и еще, и спустя несколько тактов весь потолок покрылся мириадами светящихся точек. Вот они двинулись навстречу друг другу, слились в один большой светящийся шар и снова рассыпались знакомыми всем созвездиями — Конь и Древодед, Белая дева и Саламандра. Зрители восхищенно ахнули и зал наполнился аплодисментами. Керн, довольный произведенным эффектом, хмыкнул, и продолжил своё магичество.

Весь следующий час Даниэлла то и дело меняла мелодии, подстраиваясь под картины, которые создавал Керн. Льдистые водопады и огненные лавины, песчаные тайфуны и штормовые бури — природные явления приходили на смену магическим зверям и птицам, зал то наполнялся светом, то снова погружался во мрак. Керн, казалось, еще немного, и запоёт оду во славу себе самому — так его будоражил восторг и благоговейный трепет не избалованных магией горожан. И в момент, когда всеобщий восторг грозил перерасти в форменную восторженную истерию, а несколько солнц осветили своими лучами центр сценической площадки, прямо в световое пятно запрыгнул Лис. Даниэлла, сообразив, что он собирается петь, протянула ему лютню. И Лис, под скрип зубов Керна, затянул свои фирменные баллады.

Взрывы хохота сменялись трогающими душу мелодиями. А когда Лис понял, что зритель начинает уставать, подкрутил колки и проговорил:

— А теперь последняя песня на сегодняшний вечер, — объявил он. — Мои помощники устали, можете пока угостить их кружечкой эля. Так что завершу выступление я один.

Дождавшись относительной тишины в зале, нарушаемой только стуком кружек, плеском разливаемого эля и негромким бормотанием отдельных собеседников, он коснулся струн и запел:

— Не надо любить менестреля!

Мне странствий сияет звезда,

Звон лютни и песня свирели

Согреют меня в холода.

Нет места для мыслей о доме,

Ведь песня звучит в голове.

Поспать я могу на соломе,

А то и в лесу на траве.

Объятья достанутся лютне,

Зачем менестрелю жена?

Он вечно блуждающий путник,

Одна лишь свобода ценна.

Я мужем хорошим не стану,

В скитаньях бродя круглый год.

Что ж делать, коль дальние страны

Милей, чем родной огород.

На ужин две корочки хлеба,

В кармане — сплошная дыра,

Сияет луна ярко с неба,

Да светит огонь от костра.

Конечно, приятно с девицей

Совместную ночь провести.

Но право, зачем же жениться?

Ведь утром мне надо идти.

Не надо любить менестреля,

Ведь он не полюбит в ответ.

Поверь, не пройдёт и недели,

Как враз заскучает поэт.

Нет жизни поэту без песен,

А песни про быт не поют.

И дом вмиг ему станет тесен,

Хоть ждут там любовь и уют.

Оставит на память балладу,

И сгинет, уйдёт на войну,

Чтоб грохот воспеть канонады,

Назавтра забыв про жену.

Не надо любить менестреля.

Зачем менестрелю жена?

Ты в лютни прекрасные трели,

Совсем не в певца влюблена.

Но если ты любишь свободу

И струн перебор у костра —

Тогда ты из той же породы.

Со мною идём. Нам пора.

На последнем куплете он отнял руку от струн — всё равно лютня зачарованная и может играть сама по себе — и протянул к Даниэлле, усевшейся за стол возле сцены. И она на секунду приподнялась навстречу, но тут же одёрнула себя, усевшись обратно и уткнувшись в кружку.

Некоторые из присутствующих в зале женщин всхлипывали, украдкой утирая глаза рукавами. Их спутники поглядывали на своих расчувствовавшихся жён и подруг с недоумением, хотя сами во время его пения одобрительно постукивали кружками по столам.

Лис улыбнулся, сочувственно, но и слегка снисходительно. Наверняка большинство жителей Вельги покидали свой городок разве что ради ярмарки по соседству, да и то не каждый год. И уж точно никто из присутствующих не закинет за плечо лютню и не отправится в странствие.

Разве что вон тот парень в тёмном углу, который только что поджёг курительную палочку от огонька на пальце. Но он, как и его спутница, кажется, и так не местные. А ещё Лис заметил, что за время выступления этот тип уже трижды продал разным людям меч с сияющими на лезвии рунами. И намётанным взглядом видел, что каждый раз это был один и тот же меч. Зато парень стучал кружкой по столу громче всех и даже бросил на сцену серебряную монету, а не медяк, как остальные зрители.

— Трактирщик, пива на все эти деньги! — объявил Лис, указывая на груду мелочи на полу. — Угощаю всех желающих! А мне три… Нет, четыре кувшина в комнату.

Он коротко кивнул Даниэлле и Керну, но подходить не стал. Они знают, где его найти, когда будет готов портал. Но вряд ли это случится раньше утра. И то, если магистр не станет злоупотреблять хмельными напитками. Но это его проблема. А проблемой Рейнарда на сегодня может стать разве что то, что четырёх кувшинов окажется маловато.