Алхимики

Глава 18

«Героев. Нет!»

Новенькая, поблёскивающая на солнце вывеска, смотрелась бельмом на фасаде старого здания таверны. Даниэлла, измотанная событиями последних дней, бросила вопросительный взгляд на Лиса. Тот лишь задумчиво почесал подбородок и пожал плечами:

— Ну, нет, так нет. Пойдём!

Один лишь Керн пришёл в бешенство. Обогнав всех, он кинулся вперёд, едва не снёс покосившуюся от старости дверь и влетел в полумрак обеденного зала.

— Именем Императора! Да пребудет он в трезвом уме и добром здравии ещё многие лета! Что тут происходит, волколаки вас дери!

Несколько голов повернулись в сторону магистра, но тут же потеряли к нему всякий интерес. Грязный, с засаленными волосами и темными кругами под глазами, сейчас он мало походил на представителя магической аристократии.

— Я к вам обращаюсь! Где хозяин? Я требую лучшую комнату, горячую ванну и личную служанку! Немедленно!

— Слышь, ты, — раздалось из дальнего угла. — Хорош верещать! Башка без тебя трещит.

От такой наглости Керн на несколько мгновений утратил свою врождённую надменность, которую даже работа в шахте не смогла победить.

— Ах ты! Неотёсанная деревенщина! Да ты знаешь, кто стоит перед тобой! — пару секунд спустя с новой силой возопил Керн. — Я магистр Академии! Слышишь меня! А-КА-ДЕ-МИ-И!!!

— Ага, а я внебрачный сын императора! — раздался ещё один голос из глубины, который подхватила волна хохота.

— Угу. От козы, видимо, — пробормотал стоящий в дверях Лис. Он не торопился вовнутрь, изучая обстановку.

Даниэлла выглянула из-за его плеча и тут же скрылась за дверным косяком. В зале сидели одни мужики. Либо уже пьяные от местного эля, либо ещё не пришедшие в себя. А провоцировать очередную волну усмешек своим видом ей не хотелось.

Тем временем у Керна дело приобретало опасный поворот.

— Да чтоб тебя! Трепещи, юродивый! — воскликнул магистр и взмахнул рукой, заворачивая вокруг себя воздух в воронку. Пламя свечей, горевших по углам в фонарях, задрожало и покосилось. По залу пронёсся порыв горячего ветра, исходивший от Керна. Магистр взмахнул рукой ещё раз. — Посмотрим, как вы запоёте, когда я сожгу эту лачугу до основания!

Послышался тихий гул, и в руке магистра вспыхнул файерболл. Несколько зевак успели ахнуть до того, как он погас.

Пауза, повисшая в воздухе в первые мгновения, сменилась взрывом хохота. Кто-то сполз под стол, кто-то утирал слезы.

Лис в дверях покачал головой:

— Ничему-то тебя жизнь не учит, мда…

Керн, не ожидавший такого подвоха, заверещал с новой силой:

— Молчать! Заткнитесь! Жалкое отребье! Я вас всех превращу в крыс!

— Ну-ну, ваше магичество! — тот самый голос, что раздался первым из глубины, приблизился. Из полумрака показался его обладатель. Здоровенный мужлан с бритой головой, чёрной бородой и льдисто-синим взглядом, сейчас замутнённым элем. Левое ухо, рассечённое и сверху и снизу не оставляло сомнений, что перед ними настоящий вагр. Как его занесло в это богами забытое захолустье — оставалось загадкой. Лис мельком подумал, — неплохо бы выяснить.

— Да как ты смеешь! Вагр? — видимо, Керн тоже разглядел атрибуты северного народа и не смог сдержать удивления. Вагры славились своей силой и отсутствием контроля над собой, если их разозлить.

— Он самый! — усмехнулся тот. — Старый вагр, утомлённый ночными приключениями. Потому будьте так любезны, не верещите! А ещё лучше, покиньте заведение!

В милой улыбке, больше похожей на оскал голодного медведя, крылось предупреждение. Но Керна, видимо, была бессильна исправить даже могила.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Я сын Ректора Светлейшей Академии, да будет он жив и счастлив долгие годы! Я магистр! Слышишь!

— Конечно-конечно, — устало усмехнулся вагр. — Мы видели, о повелитель огня. Иди давай, магичь в другом месте.

С этими словами он легко, словно игрушку, поднял Керна за шиворот, развернул и подтолкнул к выходу. Керн пролетел несколько шагов и растянулся на полу.

— Я требую стражу!

— Всегда к вашим услугам! — бросил через плечо вагр. — Глава стражи, Даркус Чёрный Медведь. Можно просто Дарк. А теперь исчезни, чтобы я тебя не видел и не слышал!

Каждый, кто вырос в подлунном мире, с детства знал — не стоит злить вагров. Ну очень не любил этот народ тех, кто им перечит. Керн, кое-как поднялся с пола, отряхнулся и замер.

— Ты ещё поплатишься за это, сын льда!

Резко развернувшись, он кинулся прочь. Лис едва успел отскочить с прохода.

— Куда это он? — удивлённо спросила Даниэлла.

— Думаю, слать папочке письмо плаксивое, — усмехнулся Лис и вошёл в зал. — Ты идёшь? Или тут остаёшься ждать Керна с отрядом боевых магов?

Даниэлла несколько мгновений раздумывала, но потом все же шагнула следом. Всё равно придётся это сделать рано или поздно. Лучше уж сейчас. Сразу.

За барной стойкой раскладывал травы по мешочкам бледного вида мужчина. Высокий, со впалыми щеками и светлыми волосами, одет в чёрное. И что-то было в нем совсем нечеловеческое. Даниэлла вздрогнула, когда почувствовала на себе проницательный, чуть насмешливый взгляд. И тут же отвернулась, предоставив Лису разбираться.

— Доброго времени, милейший, — начал тот, опуская на стол блеснувшую жёлтым монету. — А где хозяин этого уютного заведения?

— Себастиан сейчас в небольшом путешествии. Так что я за него, — спокойно отозвался тот.

— Я имел в виду того героя, в честь которого этот трактир был назван… раньше.

— Нету, на вывеске же написано, — сообщил временно исполняющий обязанности трактирщика. — Теперь это наше заведение. Предыдущий владелец убыл, вместе с героем, обратного адреса оставить не изволили. Сказали только, что надоели уже всякие магички к ним ходить, на подвиги зазывать.

— Эх… Ну да ладно. Рейнард Лис. Странствующий бард и менестрель! — чуть склонил голову Лис, хотя на его лице читалось лёгкое разочарование.

— А я думал, местный фальшивомонетчик.

Бармен кивнул на монету, поблёскивающую в свете свечей, и чуть улыбнулся. Примерно так улыбается удав, завидевший кролика. Даниэлле сделалось не по себе. Лис же оставался всё так же спокоен.

— Грех не воспользоваться моментом, если он есть! — философски изрёк тот, убирая фальшивую монету.

— Иными словами, грех не обмануть лопуха-бармена, если он не в состоянии отличить настоящий золотой от подделки? Сам виноват, что он лопух? — всё так же холодно поинтересовался бледный.

— Естественный отбор, — развёл руками Лис. — Или ты, или тебя, ничего нового.

— Вы рассуждаете совсем как Себастиан, — вздохнул бармен. — Я бы с радостью посмотрел на вашу встречу. Меня зовут Винсент. Но лучше Винс. Чем могу быть полезен?

Даниэлла выдохнула. Вроде бы опасность миновала.

— Неплохо бы узнать, как ты отличил золотой? Никому из людей это до сих пор не удавалось! — не стал юлить Лис.

— Делай выводы!

Винсент усмехнулся, и Даниэлле показалось, что она увидела два самых настоящих клыка.

Лис лишь кивнул в ответ.

— Нам нужно две комнаты и информация.

— Десять золотых! Настоящих!

— Что-о-о-о? Да ты с ума сошёл! Это грабёж! Самый настоящий!

— Или ты, или тебя! Цитата.

— Пять и могу трав редких подкинуть!

В глазах Винса загорелся интерес.

— Семь и травы!

На том и сошлись. Винсент потребовал плату вперёд. Даниэлла, равнодушная к деньгам, скривилась, когда Лис передавал бармену целый мешок золотистого богульника. Тот, видимо, уловил напряжение девушки.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — соврала Даниэлла, пытаясь лучше контролировать свои эмоции.

— Вы не умеете врать, — покачал головой Винсент, усмехаясь. — Но это вам даже к лицу. — Протянув ключи, он махнул рукой. — Лестница там. Ужин в восемь.

Даниэлла схватила один из ключей с номером шесть и кинулась через зал, стараясь не обращать внимания на присвистывания, раздающиеся в спину.

Коридор заставил девушку слегка сбавить темп. Внимание привлекли картины, развешанные по стенам. На каждой была запечатлена какая-то сцена.

Вот блондин, очень похожий на Винсента, стоит рядом со сфинксом посреди какой-то пещеры. Здесь — крылатая дева, парящая в облаках. Тут — темноволосый мужчина посреди городской площади. У каждой был свой дух, своя атмосфера. Видно, что художник обладал настоящим талантом. Такие бы могли украсить императорскую галерею. Но вместо этого висели тут.

Если бы не усталость — Даниэлла провела бы за разглядыванием куда больше времени. Но грохот вёдер и следом появившаяся служанка заставили её поспешить

— Куда сначала? — поинтересовалась женщина, с интересом разглядывая голые, расцарапанные ноги Даниэллы.

— Сначала в шестой!

Та кивнула и оставшуюся часть коридора они преодолели вместе.

Забравшись в горячую воду с охапками душистой пены, Даниэлла потеряла счёт времени. Нашептав простенькое заклинание, не дающее воде остыть, а пене опасть, Даниэлла полностью отдалась во власть расслабления. Даже резкий стук в дверь, а следом бесцеремонное вторжение Лиса не смогли вывести девушку из нирваны.

— Эй! Растаешь! Сколько можно валяться!

— Сколько нужно, столько и можно, — лениво протянула Даниэлла.

— Мне десяти минут хватило, а ты второй час валяешься. Ужин через десять минут! Выбирайся!

— Отстань, противный! Ты просто завидуешь, потому что у тебя вода остыла максимум через полчаса!

— Вот ещё! Это все ваши бабские штучки! Мне они ни к чему!

— Не зуди! — отмахнулась Даниэлла. — Я никуда не пойду. Мне и здесь хорошо!

— Ещё как пойдёшь, — запротестовал Лис. — Винсент повторил своё приглашение и даже прислал для тебя одежду! Поэтому ты оденешься, спустишься и будешь хлопать глазками, выуживая любую информацию, которую только удастся выудить. А если не пойдёшь, я тебя силой вытащу и поволоку вниз, как есть.

Выговорившись, Лис выдохнул, и застыл с самодовольным видом.

— А я тебя, по старой дружбе, предупрежу! — раздражённо прошипела Даниэлла. — Если ты хотя бы ещё на шаг приблизишься к ванной, я нашлю на тебя такую порчу, что до конца жизни будешь вспоминать свои любовные похождения со слезами ностальгии!

— Чего? — протянул Лис.

— Того! Женилка работать перестанет, ясно!

Рейнард замер, а после расхохотался.

— Жду тебя внизу через десять минут. Одежда на кровати.

Как бы ни хотелось Даниэлле остаться в комнате назло противному соплелову, доля истины в его словах все же была. Со вздохом сожаления, она все же выбралась из ванной и поспешила в комнату.

На кровати действительно лежала новая одежда. Не последняя коллекция от императорского портного, но всё лучше, чем в одной сорочке светить голыми ногами. Тёмные штаны из плотной мешковины и серая, грубая рубашка. Штаны были велики. Поэтому Даниэлла без зазрения совести стянула шнурок с портьеры и обвязала его вокруг талии. Отражение в зеркале раздражало своей убогостью, поэтому Даниэлла поспешила вниз.

Ужин, который только должен был начаться, как оказалось, был в самом разгаре. Как будто обед не заканчивался, перейдя в новый виток веселья. Добавилось свечей и людей за столами. Разожгли камин, у которого сейчас сидел их новый знакомый — вагр. С неизвестным девушке инструментом, он раскачивался туда-сюда, сидя прямо на полу у огня и тянучим голосом подвывал какую-то историю.

— И расплавилось небо, расколотое алой стрелой напополам. И вышли из него огненные девы. Шли они строем, огненной стеной. И небо плавилось. И горела земля. И дрогнул Великий Лёд, и дал трещину. И потекла оттуда кровь Белой земли. И никто не мог остановить её. И упала на грудь Хани-Шу, телом своим закрывая раны Великого Льда. И прошли по ней огненные девы. И каждый шаг их вызывал у Хани-Шу горькие слезы. Там, где падали они на Белую Землю оставалась лишь чёрная соль — такая же горькая, как судьба последней великой великанши.

— О чем речь-то? — шёпотом спросила Даниэлла, подсаживаясь к Лису.

— Тихо ты! Не мешай! — зашипел в ответ тот, с неподдельным интересом слушая пение вагра.

Даниэлла закатила глаза и толкнула Рейнарда в плечо.

— Мы тут по делу, забыл? Информацию добыть, решить куда валить и валить, если что. А не сказочки слушать!

— Это не сказочки! А сказание о Хани-Шу! Последней великанши в долине Синего льда.

— Ага. Таких сказаний тысяча и одна у каждого народа, — отмахнулась Даниэлла. — Ты что-нибудь выяснил?

— Нет в тебе романтики! Жёсткая ты! И… вот, — не нашёлся, что бы ещё придумать Лис.

Даниэлла прищурилась, внимательно разглядывая соплелова.

— Да ты пьян!

— Нисколько! Просто выпил с ребятами за знакомство и новых друзей!

— Настолько, что двух слов связать не можешь! У-у-у, упырь ты, вот ты кто!

— Да ладно тебе верещать! Главное, я узна-а-ал! — самодовольно ухмыльнулся Лис.

— Что ты узнал, недоразумение мира?

— Не обзывайся! А то ничего не скажу!

— Тоже мне, напугал, — фыркнула Даниэлла, но все же замолкла.

— Я узнал, что неподалёку сидит гибернийский сфинкс! Ну, помнишь, я тебе про него рассказывал. Так вот, он решил перебраться в эти края. И сидит в паре лиг на распутье. И загадывает загадки. И если ты отгадаешь, тогда-а-а, — Лис сделал театральную паузу.

— Да-да, я в курсе. Он ответит на любой вопрос и всё такое. Каким только ветром занесло сфинкса из Гибернии в эту дыру?

— Пути сфинксовы неисповедимы, — развёл руками Лис. — Они кошки и гуляют всегда сами по себе.

— Как-то слишком подозрительно, что сфинкс, которого мы должны были так долго и упорно искать, идти до самой Гибернии, сквозь препоны и преграды, вдруг оказался так близко. Не находишь?

Лис задумался. Моргнул, засмотревшись на проходящую мимо официантку. С трудом перевёл взгляд на раздражённую Даниэллу. Снова задумался, уже вспоминая вопрос. И, наконец, пожал плечами.

— Не-а. Но если тебе было недостаточно препон в проклятой деревне и в лесу, можем организовать специально для тебя ещё парочку. По спецзаказу, так сказать.

— Ну, допустим, — отозвалась она после недолгих раздумий. — Ты готов выступить кошачьим обедом в случае чего? На его загадки мало кто находит ответ.

— Ты в меня слишком не веришь! — усмехнулся Лис. После чего взял сразу три кружки с темным элем. — А теперь сделай одолжение, умолкни, пожалуйста. Дай дослушать, а!

Даниэлла подавила рвущиеся наружу ругательства. Вместо этого тоже схватила тяжёлую деревянную кружку, и весь остаток вечера просидела, предаваясь то воспоминаниям, то самобичеванию. И только когда градус напряжения в зале от дружеского начал подниматься до «ты меня уважаешь», девушка поспешила в свою комнату в тёплую постель.