Алхимики

Глава 10

Ждать пришлось долго. Или это отсутствие света и каких-либо признаков жизни снаружи так сильно изменяло ощущение времени. Даниэлле показалось, что прошла целая вечность прежде, чем Керн окончательно пришёл в себя и начал сыпать пустыми угрозами направо и налево.

— Я сожгу эту деревню дотла! Видит Император, они сами напросились! Такое неуважение к Академии.

— И под самым вашим носом, — вставил свои пять медяков Лис, даже не пытаясь скрыть удовлетворённого ехидства.

— И гвардейцев, отвечающих за этот участок, тоже сожгу! Всех сожгу!

Даниэлла усмехнулась, чувствуя, как паника магистра действует на неё, что бальзам на душу.

— Ты сначала верни способность магичить, о великий сжигатель!

Керн запнулся на полуслове и громко засопел. Видимо, признавая правоту девушки. Ответа на вопрос, что случилось с их магическими способностями, тоже никто не знал. Самый разумный вариант — что-то подмешали в чай, что не только отключило всю честную кампанию, но и магические способности заблокировало. Но что это могло быть? За перечислением вариантов разговор сам собой сошёл на нет.

Снова повисла напряжённая тишина. Изредка Лис принимался что-то насвистывать, но вскоре замолкал. И так продолжалось по кругу.

— Может, все же обсудим, как отсюда выбираться? — не выдержала Даниэлла.

— А что тут обсуждать? — флегматично протянул Лис. — Сиди себе. Слушай. Силы восстанавливай. Рано или поздно, так или иначе что-нибудь непременно произойдёт. Вот тогда и будем действовать.

— А как ты собираешься действовать без чёткого плана? — едко поинтересовался Керн.

— Почему без чёткого? — удивился Лис. — У меня план давно созрел в голове. Тебя бросаем здесь в качестве откупа. Кудряшку я забираю с собой, она мне ещё пригодится.

Даниэлла пнула Лиса, несмотря на то, что с первой частью плана была вполне согласна.

— Не смешно, — проворчал Керн.

Лис в ответ лишь пожал плечами, мол, не нравится — действуй сам. Но этого никто не увидел. Наверху послышались шаги и смутно различимые голоса.

— Кто-то идёт! — воскликнул Керн и попытался вскочить на ноги.

Но от долгого сидения на одном месте конечности затекли и попросту отказались слушаться. Керн не удержался и мешком свалился прямо на Даниэллу с Лисом. Девушка завизжала. Лис громко выругался, пытаясь спихнуть магистра с себя, причинив ему при этом как можно больше ощутимых пинков под ребра. Керн взвыл то ли от боли, то ли от неожиданности.

В этой неразберихе ни один не услышал, как заскрипел замок в решётке над головами. Только когда в глаза ударил луч света от масляного фонаря все трое замерли и, щурясь, уставились наверх.

— Ты глянь на них, развратники, а. Тьфу ты, бесовщина магическая! — та самая хозяйка, что так сердобольно встречала и потчевала их, сейчас смотрела сверху со смесью отвращения и пренебрежения.

— С развратником соглашусь! С остальным — увольте, — широко улыбнулся Лис, поднимаясь на ноги и задирая голову. — Ну, кто мне объяснит, что это у вас за порядки гостеприимства такие? Мы к вам с миром, по-хорошему, а вы нас в яму!

— Заткнись! — справа от хозяйки послышался грубый мужской голос. — Слова не давали! Двое к стене, один остался.

Это был здоровенный детина с лицом, не подающим ни малейших признаков интеллекта. Он-то и держал фонарь.

— Нас тут четверо с дубинами, ясно? Вздумаете выкинуть что-нибудь, сразу забьём! Старшой говорить хочет. С вами.

За спиной детины раздался одобрительный гул.

— Так что это, давайте. По одному выбираемся, ясно? По одному!

Для наглядности он показал один палец.

— А если я не хочу выбираться? — вызывающе фыркнул Лис.

— Дубину тебе на голову, ясно? — пробасил детина.

— Ясно. Гуманизм процветает.

На дно ямы скинули верёвочную лестницу. Первым, растолкав сокамерников, на выход кинулся Керн. Не медля, он взобрался вверх и скрылся из виду. Следом, всё также напевая какой-то глупый мотив, двинулся Рейнард.

Даниэлла медлила. Ничего хорошего в разговоре по душам с местным старейшиной ей не виделось. Как показывал её опыт — все главы толстые, зажравшиеся, мелочные кабаны, которых не интересует ничего кроме собственной выгоды.

— Эй ты! Чего застряла? Дубину на голову захотела? — прорычала хозяйка. Даниэлла сделала глубокий вдох, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

— Шевелись давай.

Ничего не оставалось, как схватиться за вытертые верёвки и двинуться наверх.

В комнате царил полумрак. От фонаря, что был в руках у детины и парочки таких же у увальней, стоящих рядом, по стенам тянулись длинные уродливые тени. Сквозь мутные стёкла в комнату глядела беспросветная ночь. В углу потрескивал камин, от которого по комнате разливалось приятное тепло. Только сейчас Даниэлла почувствовала, как юбка отсырела, а руки и кончик носа заледенели. В углу рядом с камином грудой были навалены их немногочисленные вещи — пара холщовых сумок Даниэллы и Рейнарда и расшитый парчой и каменьями чемодан Керна. Там же, сиротливо прислонившись к стене, покоилась лютня Лиса. В голову Даниэллы закралась мысль, а не может ли Лис телепатически приказать своему инструменту отлютнячить присутствующих. Но озвучивать её в присутствии свидетелей девушка не стала. А сам соплелов то ли не догадался, то ли решил не раскрывать все козыри здесь и сейчас. Поэтому девушке оставалось лишь зафиксировать местоположение вещей, чтобы в случае чего оперативно их изъять и скрыться отсюда куда подальше.

Лис на удивление присмирел. Встал в стороне со смиренным видом и ленивым взглядом обводил комнату — видимо, тоже оценивал расстановку сил и всякого хлама. Керн начал было сыпать угрозами и проклятиями, но получил тычок дубиной под лопатки и тут же предусмотрительно заткнулся.

— На выход, — буркнул один из увальней и остальные тут же зашевелились, окружая компанию.

— Что, прямо туда? Под дождь? Сердца у вас нет! — жалобно затянул Лис.

— Иди, не ной! Ирод! — матрона подтолкнула Лиса к выходу.

— Иду, иду. Как будто у меня выбор есть!

Так, переругиваясь и перебрасываясь любезностями, пленников вывели во двор.

Дождь усилился. Противные ледяные змейки скользнули за шиворот, едва Даниэлла переступила порог той убогой лачуги, в которой их держали в плену. Под ногами противно чавкало. Темнота давила на глаза, а тишина — на уши. Только размеренный стук капель по земле и крышам и хлюпанье под ногами говорили о том, что мир вокруг всё ещё есть. Даниэлла поёжилась. Как ни крути, ситуация, в которой они оказались, не блистала перспективами скорейшего разрешения. Лис опять начал что-то насвистывать. Такая беспечность неимоверно раздражала. Даниэлла призвала всю свою силу воли на помощь, чтобы прямо здесь не вцепиться ему в лицо, срывая злость и напряжение последних часов. Лис словно почувствовал её состояние и притянул к себе.

— Не кисни, кудряшка. Это не самое печальное развитие событий, которое могло бы быть.

— Разговоры! — прорычала матрона, семенящая за спиной.

Даниэлла фыркнула, но не отстранилась. С Лисом было однозначно теплее. Так под шум дождя и хлюпанье луж они пересекли двор и зашли в очередную избу. В темноте она показалась Даниэлле раза в три больше предыдущей. Видимо, старейшина имел большую семью, которую надо было где-то селить. На крыльце их встречал такой же детина с масляным фонарём в руках. Он толкнул дверь — несмазанные петли противно заскрипели, от чего Даниэлла поморщилась. На балке над входной дверью он заметила иссохший венок с кучей перьев и каких-то мелких костей. В полумраке и шуме дождя выглядело весьма зловеще. К каким же фанатикам их занесло?

— Башмаки скидайте! Нечего грязь свою к старшому тащить! — велела матрона, прокатываясь вперёд.

— Так это ж ваша грязь, а не наша! С вашей же земли, с вашего двора! — возразил Лис.

Даниэлла сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Этого точно ничего не исправит.

Керн попытался было возразить, но снова встретился с приветливой дубиной и таки скинул башмаки.

— Ведите нас немедленно к главному! — в голосе магистра надменности не убавилось даже после парочки синяков между лопатками. — Я намерен от лица Академии говорить только с ним. Это просто неслыханное невежество и преступление против короны! Вы оскорбили Его Императорское Величество!

— Слышь, ты, величество, завались! — один из увальней шагнул вперёд и ткнул Керна в грудь. — Щас как брошу назад в подвал и крыс запущу.

Керн сделал пасс рукой и щёлкнул пальцами.

— Даже не думай, — хохотнул другой молодчик. — Здесь ваши все штучки не работают. Магичества закончились. Тю-тю.

— Знать бы ещё почему, — пробормотал Лис.

— А вот щас и узнаешь, — подхватил другой. — Щас вам наш старшой всё расскажет, покажет и даже на себе даст испытать!

Этот был, видимо, посмелее или понаглее. Он шагнул к Даниэлле и, бесцеремонно разглядывая девушку со всех сторон, взял её лицо за подбородок.

— Если я не могу колдовать, это не значит, что не могу вцепиться тебе в глотку! — прошипела та. — У меня родовое проклятье, слюна ядовитая! Сгниёшь заживо за три недели!

Увалень отскочил, как будто она уже его укусила, а Даниэлла, довольная собой, зловеще усмехнулась.

— Злюка, — бросил Лис, внимательно наблюдавший за этой сценой.

— Зато не лезут всякие!

В глубине избы послышались голоса. Несколько мужчин двигались в их сторону. Матрона, до этого суетившаяся с тряпками и подтиравшая грязь, всплеснула руками и поспешила за дверь, на улицу. Даниэлла проводила её непонимающим взглядом. Неужели тут процветал дремучий патриархат? Так или иначе, скоро они это узнают.

Двери на противоположной стене скрипнули, и в комнату вошли трое новых лиц. Один — судя по всему охранник — такой же здоровенный и тупой на вид, как те, что привели их сюда. Даже одежда на нём была такого же кроя и расцветки — серо-коричневые мешковатые штаны, рубаха и грубый плащ. Второй — по всему виду тот самый старшой. Высокий крепкий мужчина средних лет с волосами, убранными в хвост, и посеребрённой сединой бородой. Колючие серые глаза внимательно изучали пленников. Он молчал, давая себе время оценить обстановку. Даниэлла заинтересовалась было им, но тут всё внимание привлёк третий персонаж. С громким визгом нечто несуразное и безразмерное кинулось вперёд:

— У-у-ух! Новая баба! Краси-и-и-ивая-я-я!

Даниэлла почувствовала, как это нечто сбило её с ног, а в следующее мгновение она оказалась на полу под как минимум сотней килограмм, распластавшихся сверху.