Алхимики

Глава 12

Мужицкие ручищи грубо схватили Даниэллу и снова потащили на улицу — в темноту и сырость. Рядом вприпрыжку семенил счастливый Томми.

— Моя баба! Моя красивая баба! Томми получил новую бабу!

От этих причитаний за спиной хотелось взвыть громче местных собак. Но Даниэлла держалась. Сначала надо выведать у этого дурачка как можно больше. Потом охмурить. А после постараться сделать ноги из этого богами забытого места. Если повезёт, опять же с его помощью.

Дождь на улице наконец-то прекратился. Тучи постепенно рассеивались. Один раз даже показался лунный бок. Этого хватило, чтобы понять — со всех сторон деревня обнесена высоченным, в два человеческих роста частоколом. Просто так через забор не перемахнёшь. Даниэлла вздохнула. Минус один вариант побега.

— Корс, хочу в папкину избу! — заныл Томми, указывая в сторону. Там в глубине двора стоял добротный сруб в два этажа высотой. — Он своих баб всегда там имеет, — продолжил ныть детина.

Корс присвистнул:

— А папка имейку не открутит за то, что ты в его хоромах озорничать будешь?

— Хочу в папкину избу-у-у-у! Хочу в папкину-у-у-у!

Корс остановился и задумался. Хватка немного ослабла. Но не настолько, чтобы можно было прямо сейчас ловить момент. Было бы тут хоть немного магии…

В голове Даниэллы что-то щёлкнуло. Что там лепетали про какие-то камни? Противоколдунские? Или это Лис про почечные что-то затирал? Она была слишком ошарашена нападением Томми, чтобы вникать в суть разговора. Хотя то, как приложили Керна дубиной, не могло не порадовать. Даже в сложившейся ситуации. Чтоб его черви жрали!

— В папкину избу! — продолжал требовать своё дурачок.

— Так мы же только оттуда! — наиграно удивилась Даниэлла. Томми затих, вслушиваясь в её голос и противно захихикал.

— От дурная красивая баба! То была ре… резис… ре-из-денутся!

— Резиденция, — на автомате поправила девушка.

— Угу, — кивнул дурачок. — А это — изба для утех, чуешь?

— К счастью, пока нет, — пробормотала та.

Корс, видимо, решил не спорить с сыночком старшого, и с удвоенной силой потянул её в сторону избы. Томми довольно заверещал, отчего парочка собак поблизости испуганно заскулила.

В избе было сухо и тепло. На первом этаже трещал камин, от которого вглубь комнаты уходила большая лежанка. Сбоку стоял внушительных размеров стол — такой же, как тот, за которым их опоили сонным зельем — и две резные скамьи. К стене были приколочены массивные полки, а на полу стояли такие же объёмные, грубо сколоченные ящики. Повсюду висели травы — засушенные пучки, свежие охапки — Даниэлла чуть не подпрыгнула от радости. Есть трава — есть зелье. Есть зелье — есть надежда. Если сильно постараться, можно что-нибудь соорудить. Качество, конечно, без магических компонентов будет хуже. Но за неимением вариантов и так сойдёт. Вот он чистотел — виден прямо с порога. А чуть дальше висячие зонтики тысячелистника. Если растереть, залить красным вином, подогретым в человеческих руках, и добавить щепотку алтырской пыли, получится неплохое средство для прояснения разума…

Даниэлла чуть не застонала. Ну вот для чего ей сейчас прояснение разума? Она и без прояснения яснее ясного понимает, в какую дыру их занесло и как мало перспектив для того, чтобы отсюда выбраться. Если только не случится чудо и старшой не смилостивится над ней.

Девушка застыла, так и не сделав следующий шаг. Ей нужно чудо, чтобы выбраться. У неё есть полоумный сынок, в котором папаша души не чает. Осталось сложить одно с другим и тогда…

— Можешь идти, — подражая папаше, махнул рукой Томми.

Корс уставился на него, стараясь не расхохотаться.

— Э, нет, дорогой. Мне старшой строго-настрого запретил оставлять тебя одного с этой магичкой! Ещё колдунёт здесь, меня потом на её место в яму. Оно мне надо?

Томми недовольно засопел.

— Эй! Так я не магичка, — возмутилась Даниэлла. — Если я пришла с мерзким колдунишкой — это не значит, что я из его братии!

— Ага, рассказывай! — фыркнул Корс. — Про слюну колдунскую тоже складно заливала. А вышло что? Томми вон здоровёхонький, ещё и с новой бабой!

Томми довольно захлопал руками, подпрыгивая на месте. Дурак, а зависть окружающих понимал прекрасно. И ещё умудрялся злорадствовать.

— Ну, знаешь! Когда на тебя надвигается стадо оголодавших до женщин мужиков, и не такое придумаешь! — возмутилась Даниэлла. Корс осклабился, видимо, довольный таким сравнением. А девушка продолжила: — У вас тут что, баб совсем нет, что ли?

— Ну почему же… есть.

— Они все папкины! — гордо выпятил грудь Томми. — Как ему надоест, он их раздаёт. Сначала мне, потом остальным.

Корс кивнул, с грустью в глазах подтверждая слова дурачка. Видимо, тут всё было запущеннее, чем казалось на первый взгляд. Какой-то древний мир с процветающим патриархатом и охотой на ведьм.

— Ну всё, иди отсюда, Корс, — захныкал Томми. — Иди давай.

Даниэлла решила подыграть ему.

— Тебе ж сказали, за дверью жди. Ежели чего — прибежишь спасать вашего ненаглядного.

— Иди, иди за дверь!

Корс несколько мгновений усиленно раздумывал. Так, что на лбу выступила испарина. Было видно, что такая активная мозговая деятельность явно не его конёк.

— Пёс с вами, — наконец он махнул рукой. — Блудите, сколько влезет!

С этими словами он развернулся, пнул дверь, отчего та жалобно скрипнула, и ещё сильнее пнул её назад.

Едва дверь захлопнулась, Томми засеменил к лежанке. Не раздеваясь вскарабкался на возвышение, укрытое медвежьей шкурой, проворно развернулся и вопросительно уставился на Даниэллу.

— Ну что ты там мнёшься? Иди давай уже! Будем чесаться!

Глаза девушки против воли поползли на лоб от услышанного. Всякие названия она слыхала на своём веку. Но чтобы так…

— Ты че эт, первый раз, что ль? — заулыбался Томми. — Не трясись, я тебя научу! Старая Хильда всему меня обучила! Томми теперь как папка жеребец!

Даниэлла слушала признания полоумного, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Учить он её собрался, ну-ну.

Между тем дурак продолжал:

— Ты сейчас усядешься на край, вот сюда! Я уляжусь тебе на колени и закрою глаза. Ты возьмёшь гребень и начнёшь чесаться.

— Ты хотел сказать чесать, — поправила Даниэлла. — Я же, так понимаю, твои кудри чесать надо гребнем?

— Ну да, верно, — хитро заулыбался Томми. — А говоришь, что впервой это делаешь…

Взгляд его мигом погрустнел. Видно было, что мысль о том, что он у неё первый, грело мужское самолюбие. Дурак, а мужика в нем все равно оставалось предостаточно.

— Клянусь лютней одного отбитого соплелова, впервой делаю. И ты прямо лучший учитель, которого можно отыскать.

От этих слов Томми радостно захрюкал. Даниэлла взяла гребень с одного из ящиков и вскарабкалась на лежанку. Кто бы ни была эта Хильда, она сделала несказанный подарок всем девкам из деревни. И не только из деревни. Если каждой приходилось развлекать Томми таким образом — то даже представить сложно, как можно отблагодарить эту хитрую плутовку. Надо будет жрецам в ближайшем храме заказать молебен в её честь. Хильда-спасительница-дев-от-толстых-противных-дураков.

Томми между тем поёрзал и улёгся на колени Даниэлле. Сделав глубокий вдох, девушка запустила руки в спутанные, местами свалявшиеся космы. У всех мужчин в этой деревне волосы были минимум до плеч, а то и длиннее. Видимо, часть антиколдунской веры заставляла их носить патлы.

— А ты видно давно не чесался, — между делом бросила Даниэлла.

— Так девок новых не видно. Ты вот первая за столько времени.

— А ваши что? Закончились?

— А, папка всех пораздавал. Сказал, рожать пора, а то деревня хиреет. Ещё сказал, что надо в набег идти за девками. Шоб каждому мужу по двое, а то и по трое досталось. Наши только о том и судачат целыми днями. Вы тут не вовремя приплелись. Папка-то как раз из разведки воротился. А тут вы со своей мерзостью колдунской.

Даниэлла почёсывала светлую голову, внимательно слушая и не перебивая дурачка. Ещё неизвестно, какая информация пригодится.

— Эй! А ты что это слушаешь? — как назло спохватился Томми.

— Речи твои сладкие слушаю, — тут же нашлась Даниэлла. — Никто из ваших голосом таким не обладает. А у тебя другое дело. Сразу видно, наследник главного!

Томми, довольный услышанным, заёрзал и даже пару раз хрюкнул от удовольствия. Даниэлла подождала, пока он успокоится, и принялась по новой ковыряться в волосах. Но теперь дурачок либо молча улыбался, либо радостно похрюкивал. Запас откровений на сегодня определённо закончился. Монотонные движения убаюкивали, и несколько раз девушка ловила себя на мысли, что засыпает. А ей ещё предстояло заняться травами. Неизвестно, когда ещё выпадет случай намешать хоть какое-нибудь зелье. Раздумывая над тем, что же можно соорудить из имеющихся трав, Даниэлла не заметила, как Томми заснул. Только когда громоподобный храп прокатился по комнате, девушка вздрогнула. Аккуратно слезла с кровати и кинулась к стене с ящиками.

Ромашка, стерлевица и полынь тут же отправились за пазуху — сделает настой, добавив местной земли, сможет услышать, что в окрестностях происходит. Туда же присоединились тысячелистник и чистотел. Чем заменить алтырскую пыль, подумает на досуге. Множество трав оказались непригодными из-за неимения магических компонентов. А тащить всё с собой было слишком опасно. Уже собираясь вернуться в кровать, Даниэлла заметила тоненький иссохший пучок, воткнутый за самую дальнюю балку.

— Любомель, ну надо же, — присвистнула девушка. Несколько мгновений она раздумывала — стоит ли брать его или нет.

— А, лишним не будет и хуже не сделает!

Отломав ветку, Даниэлла вернулась на лежанку. Томми спал сном невинного младенца, не подозревая, что ему приготовила коварная магичка.

— Прости, малыш. Но мне надо, чтобы ты какое-то время не мог и дня без меня прожить.

С этими словами девушка растёрла между пальцами иссохший лепесток в пыль и аккуратно подула в сторону Томми. Тот всхрапнул, стягивая воздух с пылью коварной травы. Фыркнул пару раз и перевернулся на другой бок.

— Вот и славно. Верно говорят, всё что ни делается… Зато спать буду в тепле и уюте!

Не разбрасываясь драгоценными часами сна, девушка залезла под шкуру и вскоре заснула.