Алхимики

Глава 16

Окружающий полумрак леса действовал на нервы. Из-за него Даниэлла потерялась во времени. Если сбежала она перед рассветом, то уже во всю должен был начаться день — с ярким солнцем и удушающей жарой. Но этот лес жил по своим законам. Только полумрак и дикая влажность воздуха, сжимающая лёгкие так, что каждый новый вдох давался сложнее предыдущего. И нет, дело было вовсе не в том, что нетренированное тело не привыкло к таким переходам. И уж конечно не в подступающей то и дело панике. Как бы Даниэлла ни старалась убедить себя, что ушла уже далеко, в деревне сейчас не до неё и вообще кому она нужна, страх то и дело накатывал, мешая мыслить здраво. Казалось, что в любое мгновение из-за ближайшей ели выскочит полоумный старшой и потащит назад в свою забытую Императором, да живёт он вечно, деревню. Чтоб на их голову дракон пробуждённый свалился и сжёг всё до самого основания!

А ещё эта дурацкая лютня! То за куст зацепится, то в поясницу врежется! На кой она ей сдалась? Даниэлла, как ни старалась, не могла объяснить, зачем утащила вместе с мешком Лиса ещё и этот инструмент. Выдавать себя за странствующего барда? Да она проколется на первом же звуке! Как бы она ни старалась перенастроить чары на себя, ничего не вышло. То ли магия вернулась не до конца, то ли лютня попалась верная — разбираться в этом не было ни сил, ни времени. Поэтому вместе с мешком особо ценных и редких ингредиентов для зелий Даниэлла просто схватила это музыкальное весло и уже несколько часов подряд проклинала Лиса за страсть к музыке и себя за глупость. Думать о судьбе соплелова она себе запретила ещё в первые полчаса побега. Он бы уж точно не стал тратить драгоценные мгновения на то, чтобы спасти её персону. Если ему повезло, а ему наверняка повезло — таким как он вообще везёт по жизни, — он воспользовался всеобщим безумием и сбежал в неизвестном направлении. Куда желаннее, чтобы Керна в этом зверином помешательстве затоптало стадо взбесившихся быков. А после лошадей. А после овец. И козлы чтобы стали последней жирной точкой в его судьбе!

Даниэлла так ярко представила эту картину, что даже заулыбалась. И следующие полчаса ускоренной ходьбы представляла себе разные сценарии безвременной кончины магистра Керна.

Лес вокруг жил собственной жизнью, не обращая внимания на душевные терзания одной полоумной магички. Только Даниэлле эта жизнь каждый раз стоила новой порции страха и паники. Каждый шорох и треск за спиной заставляли девушку вжиматься в ближайший ствол, прятаться в зарослях тёмной колючки, затаиваться в очередной канаве.

Хотелось пить. Хотелось есть. Но больше всего хотелось избавиться от гнетущего напряжения и страха быть схваченной обезумевшими фанатиками.

Только когда по её подсчётам время перевалило глубоко за полдень, Даниэлла позволила себе привалиться к шершавому стволу старой ёлки и сползти на землю бесформенным кулём. Сил идти дальше попросту не было.

Полумрак вокруг так и не рассеялся, и девушка была совсем не уверена в том, что сейчас именно за полдень. Время всегда играло злую шутку с теми, кто так за него цеплялся. Даниэлла бы не удивилась, окажись сейчас всего лишь рассвет. Но всё же надеялась, что её подсчёты окажутся верными.

Чтобы хоть как-то отвлечься от подступающей паники и пульсирующей боли в ногах, Даниэлла решила обстоятельно изучить содержимое сумки Лиса. Ворвавшись в хату, где держали их вещи, первым делом она кинулась к его сумке. За недолгое совместное путешествие Даниэлла успела присмотреть в ней множество редких и безумно полезных вещей. Поэтому сейчас, как ребёнок в день зимнего солнцеворота, рылась в недрах сумки, извлекая оттуда разные компоненты, словно сокровища.

— Яд киремейской кобры… — на свет появился тёмный пузырёк с выцветшей этикеткой. Только по древним символам можно было понять, что в нём находится. Знающему человеку, конечно же. — Интересно, где он его откопал, когда последний десяток змей живёт под стражей во дворце халифа? Наверняка подделка!

Привычка разговаривать с самой собой появилась давно, и жить не мешала, но очень часто раздражала окружающих. Благо, сейчас никого кроме старых ёлок да кустов в округе не было.

— А вот возьмём и проверим!

Стекло тёмное, пробка зачарована — на первый взгляд всё, как положено. Но Даниэлла повстречала на своём пути слишком большое количество шарлатанов, чтобы вот так с первого взгляда довериться какому-то соплелову. Кое-как поднявшись и потирая ноющую поясницу, девушка отошла на значительное расстояние от того места, где расположилась. Киремейские кобры были очень милыми созданиями — с гладкой золотой чешуёй, переливающейся на солнце. Очень милые, очень редкие и очень ценные. Практически бесценные. Была у них одна особенность — кушать эти милые создания предпочитали только прах и пепел. Потому яд их состоял из чистейшей сульфатовой кислоты, подкреплённой магической сущностью. Одной такой скляночки хватило бы, чтобы оставить пустынное пепелище на месте какой-нибудь деревни. Фанатиков, например. В давние времена, завидев на горизонте бело-золотое зарево, люди бросали всё и бежали, куда глаза глядят, чтобы не стать добычей этих тварей.

— А потом мерзкие людишки обозлились, да истребили почти всех, — сама себе напомнила Даниэлла, проводя рукой над пробкой. Послышалось характерное шипение.

— Хм… опять похоже на правду. Ну, не будем гадать!

С этими словами девушка аккуратно вытянула пипетку, отмерила одну каплю и стряхнула её на куст перед собой.

Несколько мгновений ничего не происходило. Даниэлла удовлетворённо хмыкнула, довольная своей проницательностью.

— Говорила же! Подде…

Подул ветер. Куст, который до этого момента стоял неподвижно просто… испарился. Точнее, развеялся тем самым пеплом. А вслед за ним трава, следующий куст и ещё один, и ещё, и…

С десяток вековых елей, сотни лет стоявших на своих местах и никого не трогавших. За пару мгновений на добрую сотню метров вперёд от того места, где стояла Даниэлла, образовалась выжженная проплешина.

— Упс… — только и смогла вымолвить девушка, с благоговением взирая на тёмный пузырёк.

Аккуратно закупорив пробку и пробормотав заговор, Даниэлла вернулась к сумке. Теперь у неё не было сомнений в том, что каждый пузырёк, пакетик и скляночка были тем, что значилось на этикетках.

— Малус армениакас, тивиеро форнэ, гибискус обыкновенный? А это зачем? Чай, что ли, заваривать?

Травы, когти, перья, сопли и слизь. Чего там только ни было! Какие-то предметы были мелкой шушерой, не стоящей внимания. Но какие-то… Даниэлле только оставалось догадываться, каким образом Лис добыл тот или иной экземпляр. Ну не лазил же он в пасть к трёхдневному детёнышу дракона за нижним клыком! И не сцеживал же молоко у грифонихи, потерявшей детёныша и обезумевшей от горя. Хотя… Нет, вряд ли он способен на такие безумства.

Каждый такой образец Даниэлла тут же перекладывала к себе. И одёргивала себя каждый раз, когда руки чесались прямо здесь и сейчас сварить какое-нибудь редкое зелье. Сперва надо выбраться! Выб-рать-ся!

Думать о том, что занимается самым настоящим мародёрством, девушка не хотела. В конце концов, ей они нужнее! Послужат на благо и вообще! Она — алхимик!

Сзади послышался треск веток. Такой силы, как будто кто-то пёр напролом, несмотря на преграды. Вперёд, вопреки всему. Чтобы догнать! Чтобы успеть поймать! Чтобы вернуть!

Глаза Даниэллы наполнились ужасом.

Девушка вскочила, схватила две сумки и лютню и кинулась вперёд со всех сил, которые ещё оставались в её измотанном теле.

Треск нарастал.

Кусты и колючки цеплялись за длинный подол. То, что когда-то было юбкой, превратилось в сплошные лохмотья. Не останавливаясь, Даниэлла попросту сорвала её с себя, о чем тут же пожалела. Теперь те самые кусты и колючки цеплялись за голые ноги. Впрочем, бежать стало чуточку легче.

Несколько раз она поскальзывалась, трижды чуть не распорола ногу о торчащие из земли коряги. В боку кололо. В горло как будто налили расплавленного свинца. А ноги заковали в свинец уже остывший. Сил становилось всё меньше, а треск становился всё громче.

Впереди, чуть справа, Даниэлла заметила разбитый молнией граберец. Среди царства елей и сосен он выглядел настолько инородно, насколько это можно представить. Но девушка была готова кинуться к гладкому, блестящему стволу и целовать каждый взрывающий землю корень. Там, прямо у основания ствола, корни образовывали что-то наподобие подземного дупла. И сейчас Даниэлла рисковала нарваться на логово барсука, лисы или ещё кого. Но сил бежать дальше не было, потому девушка понадеялась на свою удачливость и, затолкав вперёд сумки и лютню, которая всё ещё оставалась при ней, Даниэлла с трудом втиснулась в узкое подземное пространство.

На её счастье этот граберец оказался ничейным. Ну или же хозяева давно покинули своё жилище. Ничего кроме старой хвои и сырости тут не наблюдалось.

Отдышавшись, девушка затаилась в ожидании. Треск приближался. Ещё несколько мгновений. Два. Одно…

На то место, где несколько минут назад стояла Даниэлла, вылетел дикий кабан. Не останавливаясь и не обращая внимания на окружающий мир, он также пронёсся дальше, не разбирая дороги. Будь на её месте кто-нибудь другой, наверняка кинулся бы выбираться. Но Даниэлла слишком много раз в своей жизни спасалась бегством, чтобы понять — этот кабан тоже бежал. От кого-то или чего-то. Мгновения ожидания потянулись медленно и лениво. Кабан бежал с такой скоростью, будто за ним гналось чудище стоногое. Но прошло уже больше десяти ударов сердца, а никого так и не было видно.

Тишину леса нарушило тихое урчание. Настолько тихое, что Даниэлла решила, что это пустой желудок передаёт ей приветы. Но когда оно повторилось раз, другой, третий, девушка застыла. В глубине души жалея, что это не старшой со своей бригадой.

Откуда-то сверху, еле слышно, скользя когтями по гладкой поверхности дерева, спускался хищник. Даниэлла знала это урчание. Она бы узнала его даже на смертном одре. Хотя сейчас, можно сказать, была в паре шагов от него. Изумрудный ягуар — редкая хищная тварь — когда-то подобный жил во дворце покойного графа.

Девушка замерла, стараясь не дышать. К урчанию прибавился ещё один звук — отдалённо напоминающий мурлыканье кота. Пара. Самец, идущий впереди и самка, прикрывающая спину. В отличие от других хищных кошачьих, эти твари всегда охотились парами в дикой природе. По крайней мере, так говорилось в древних книгах. Потому что изумрудных, чтоб их, ягуаров давно истребили! Остались только невольные образцы у очень влиятельных людей!

Так какого кобольда эти двое сейчас над моей головой! — хотелось закричать Даниэлле. Но вместо этого она сидела, не дыша, стараясь всеми силами подавить в себе магический фон. Как учили на лекциях в академии. Первый курс. Медитируем. Представляем прозрачный купол, который накрывает тебя и сдерживает бушующее внутри пламя магии. Дышим медленно. Купол растягивается. Обволакивает всё тело. Каждый изгиб. Каждую клеточку. Накрывает сумки с реактивами. Укутывает эту чёртову лютню, чтоб Лиса козедубы драли!

Урчание прервалось тихим рыком. Почуяли!

Дышим. Дышим ме-е-едленно. Лис не стоит того, чтобы тебя из-за него сожрали! Дышим! Раз-два!

Пожалуй, можно было порадоваться тому, что старшой и его деревня были необразованными олухами и не знали о существовании таких вот кошечек. Они славились тем, что могли выследить любого мага, на любом расстоянии. В любом виде в прямом смысле этого слова. Хоть в живом, хоть в мёртвом. Поэтому, такие как Лис, охотники за всяким, очень быстро растащили кошечек на поисковые амулеты.

Тем временем ягуары спустились с дерева. В полумраке шерсть их словно искрилась изумрудной зеленью. Завораживающее зрелище. Жаль только, опасное и скорее всего последнее, что судьба позволит созерцать.

Самец, словно прочитав мысли девушки, повернулся к яме. Медленно, не спуская с неё глаз, двинулся вперёд. Если бы можно было провалиться сквозь землю, Даниэлла с радостью сделала бы это сейчас. Провалилась, просочилась, впиталась.

Зелёные глаза кошки, в которых сейчас плескался азарт погони за жертвой, неотрывно смотрели в глубину ямы.

Дыши! Дыши, кому говорю! Мы в коконе! Нас тут нет! Я — корень! Травинка! Комок грязи, видишь⁈ Я не я вовсе! Тебе показалось! Иди за свинкой! Она побежала во-о-он туда! — как мантру про себя повторяла Даниэлла.

Зверь остановился в нескольких шагах от лаза. Девушке показалось, что он усмехнулся. В отдалении самка нетерпеливо переминалась с лапы на лапу, желая продолжить такой восхитительный гон.

Самец бросил ещё один взгляд в темноту корней и развернулся. Даниэлла мысленно вознесла хвалу всем богам всех возможных религий, которые только могла припомнить. Ягуар приготовился к прыжку. Но в последний момент словно передумал. Вместо этого поднял заднюю лапу, и Даниэлла лишь чудом успела зажать себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Чувствуя, как тёплая, вонючая жидкость стекает по волосам, пропитывает рубашку и скатывается в землю, девушка призывала проклятье всё тех же богов, которых могла вспомнить, на все племя кошачьих.