1958

Глава 11

Ближе к вечеру Марьяна обмочилась. Терпеть было уже невмоготу, а старик больше не приходил.

Утром Марьяна вела себя скромно, внимания не привлекала и прав не качала, поэтому из её рта старик кляп доставать не стал. Провести день в обществе Светланы Марковны Жмых для любого человека было предельным испытанием сил, а для столь интеллигентной девушки, как Марьяна, практически непереносимым. Сначала Светка осыпала проклятиями «старое чудовище», потом просила жрать, потом коротко пересказала автобиографию. На все эти факты Марьяна могла только кивнуть или промычать. Большую часть времени она провела неподвижно, закрыв глаза, несколько раз ненадолго провалившись в забытье.

Хорошо, что она имела привычку мало кушать в дальней дороге, потому что после еды рано или поздно начинает хотеться какать.

- Когда он вернётся, - хрипло начала делиться планами Светка, - сначала будем проситься срать. Он развяжет нам ноги, а на ногах можно убежать. Смекаешь, о чём я?

Марьяна не была уверена, что сможет убежать на своих онемевших от вынужденной обездвиженности ногах. Может быть, и стоять не получится.

- За его домом дырка в заборе. Если рвануть туда, этот скелет за нами не поспеет. В конце участка – река, вправо по ней – рыболовная база, там бизнесмены всех мастей бухают круглосуточно. Если кого-то из нас старик схватит, ты за мной возвращаешься. Если схватит кого-то другого, я добегу до базы, и вернусь уже с подмогой. Учухала?

Марьяна кивнула, хотя соображала так себе.

Тут она отчётливо услышала шум двигателя. По грунтовке вдоль забора ехал автомобиль.

- Люди-и-и-и! – заорала Светка. – По-мо-ги-те-е-е!!!

Если люди в салоне автомобиля и были, на помощь они не устремились. Звук удалялся, пока не стих совсем.

- Чего орёшь? – в комнату заглянуло морщинистое лицо. Старик всё время был в соседней комнате.

- Я срать хочу, - безапелляционно заявила Светка.

- Не препятствую, - ответил старик.

- Слышь, старый, - Светка попыталась воззвать то ли к совести, то ли к здравому смыслу, - я вообще-то официальный представитель Почты России. Мне куда испражняться, в форменные брюки, по-твоему? Меня за это по головке не погладят.

- Не мои проблемы, - ответил дед, собираясь уходить.

- Я жрать хочу! – крикнула вслед Светка.

На козлах посреди комнаты стоял тот самый пакет с продуктами, который она принесла. Если б существовала возможность дотянуться, Светка давно уже выдула бы литр молока залпом, закусив хлебом с колбасой и маслом, даже не превращая всё это в бутерброды.

Марьяна подумала, что хлеб с колбасой – самая прекрасная вещь на свете. От этой мысли даже закружилась голова.

- Жрать, - старик почесал редкую бородёнку, точно обдумывая это коротенькое слово, - жрать…

- Жрать, - повторила Светка, - жрать! Вон у тебя продукты на столе, я сама привезла. Заботилась, как о короле, не меньше! Кормила тебя вот этими руками!

Светка поелозила на полу, намекая на связанные за спиной руки с массивными красными ладонями.

Старик медленно подошеё к козлам, заглянул в пакет. Колбасу и хлеб почему-то отодвинул в сторону. Повертел в руках пакет макарон низшего сорта, серых и закрученных тяжелой жизнью в спирали. Их есть, наверное, было бы не очень удобно, но Марьяна вполне представляла себе и это. По крайней мере, мысль о таком рационе не вызвала у неё отторжения.

Наконец, он добрался до картонной упаковки с яйцами. Светлана Марковна не придавала особого значения целостности яиц при доставке, и сейчас из тридцати штук не менее десятка потеряли красивую овальную форму, да и форму, как таковую вообще. Старик выбрал тем не менее, целое яйцо. Марьяна представила, с каким наслаждением высосала бы из него всё содержимое за один-единственный глоток. Она бы применила все свои навыки, уж поверьте.

Старик показал яйцо Светке, молча, взглядом, вопрошая. Светка активно закивала, забыв даже, что в её рту нет кляпа.

- Жрать, говоришь, хочешь, - задумчиво произнес старик.

И тут же, без замаха, с ловкостью заправского бейсболиста, которой от него никак нельзя было ожидать, швырнул яйцо прямо в лицо Светланы Марковны Жмых. У неё не было ни единого шанса увернуться, она успела разве что закрыть глаза. Яйцо прилетело прямо в лоб, с громким чванком разбилось и потекло по носу и щекам.

Светка, нужно отдать ей должное, среагировала почти мгновенно, забыв старые обиды и недоразумения, открыла рот и принялась елозить языком повсюду, докуда могла дотянуться, всасывая в рот заветные яичные внутренности. Желток ей удалось заглотить почти весь, с белком вышло не так гладко, но всё же Светка смачно глотала, и ее кадык при этом ходил туда-сюда. И только закончив трапезу, она бросила зло:

- Сука!

И только после этого стала выплёвывать мелкие кусочки скорлупы.

Старик никак не отреагировал на её краткий пассаж, повернулся к Марьяне и взял следующее яйцо.

- Будешь?

Марьяна кивнула и зажмурилась.

То ли старик относился к ней куда терпимее, то ли прикинул, что с кляпом во рту она не насытится в полной мере, но вместо того, чтоб кидаться яйцом, он медленно подошел к ней и развязал тряпку. Марьяна ощутила, что для счастья вполне достаточно малого послабления, если прямо сейчас ты в глубокой заднице. Даже пыльный воздух старого дома показался ей вкусным и свежим, когда его можно вдохнуть полной грудью. Она закашлялась. Старик чуть поддал её по коленке.

- Жри.

Марьяна открыла рот.

Дед занес яйцо над её лицом и разломил своими скрюченными пальцами. Желток смачно шлёпнулся ей на лоб. Внутренность полилась куда придётся, как в дешёвом порно. Глаза, волосы, уши. Немного попало в рот, и Марьяна жадно проглатывала склизкую питательную массу. Подавилась. Ещё раз закашлялась.

Старик молча развернулся и прошаркал обратно к козлам. Взял оттуда чайник, который, возможно, даже переходил с Суворовым через Альпы. Светка зарекалась никогда в жизни даже не приближаться к нему после того, как стала свидетельницей стариковского пития из носика этого чайника, но теперь готова была мать родную продать за глоток этих помоев.

- Чай, - коротко бросил старик, сделав несколько глотков. Затем подошел к Марьяне. Наклонился над ней.

- Хороший. Краснодарский. Пей, - он сунул носик ей в рот, чуть не выбив зубы.

Марьяна жадно глотала горькую жидкость. В какой-то момент вместе с чаем в её горло булькнулось что-то липкое и плотное, как будто бы кусочек плесени. Захотелось вырвать, но Марьяна перетерпела позыв. Представила, что это просто чайный гриб. Чага или что-нибудь подобное, безусловно питательное, а в её положении перебирать харчами было неуместным.

Старик насильно вытащил носик чайника из её рта, как узкую насадку работающего пылесоса из скомканного пледа. Затем чуть ослабил верёвку на ногах.

- Срать и ссать будете в ведро. По очереди. По моей команде.

- Какой команде? – съязвила Светка. – Типа «Марш»?

Старик наотмашь ударил её ладонью по щеке. Было очевидно больно, Марьяна видела, как Светка вспыхнула вслед за щекой, но взяла себя в руки и сдержалась. Старик наклонился к ней и тоже ослабил ножные веревки.

Затем ухватил за плечи и поднял. Силы в нём было прилично. То же самое он сделал с Марьяной.

- Постойте, разгоните кровь, - сказал старик, уходя в соседнюю комнату за ведром, - а то упадёте в свои экскременты и будете вонять на весь дом, а я люблю чистоту. И порядок.

Насчет чистоты и порядка Марьяна готова была с ним поспорить, но вспомнив, какие аргументы старик использует в дискуссиях, передумала. Стоять действительно оказалось подвигом, тем более со связанными за спиной руками. Она не нашла ничего лучше, как маленькими, но максимально широкими из доступных в её положении, шажочками приблизиться к козлам и буквально завалиться на них грудью и животом. Светка последовала её примеру, но пошла ещё дальше – опустила лицо к пакету с продуктами и ухватила зубами колбасу. Как раненая волчица, она рвала зубами упаковку и грызла розовую мякоть докторской варёнки.

- Ах ты, тварь неблагодарная! – закричал старик, увидев происходящее. Бросил ведро и в несколько движений оказался в середине комнаты. Он схватил одной рукой голову Светки, а другой – остатки колбасной палки и с силой разделил их, как два неимоверно мощных магнита. В это время Марьяна поняла, что настал момент действовать. Она что есть сил надавила на козлы, пытаясь их завалить. Не сразу, но у неё это получилось. Старая деревянная конструкция привстала на две ножки, как на ребро, и в следующее мгновение рухнула, хороня под собой старика и увлекая следом Светку.

Бежать! Путь к свободе открыт. Марьяна разогналась до полутора километров в час и пятью секундами спустя оказалась возле лежащей Светки. Здравый смысл, голос разума и инстинкт самосохранения красивым трио с альтом, тенором и баритоном советовали оставить существующую экспозицию как есть, и убираться подальше, не теряя времени и сил, но писклявая паскуда-совесть не позволяла этого сделать. Марьяна склонилась над Светкой, разумеется, задницей, потому что ее руки были связаны именно там, и пыталась наощупь ухватить ее хоть за что-нибудь. Получилось за волосы.

- Ай! – заорала Светка, - отпусти, дура!

Со второй попытки Марьяна ухватилась за воротник и потянула, что есть силы. Старик тоже зашевелился. Светка сменила позу на коленно-лобную. Лучше бы локтевую, но хотя бы так. Марьяна медленно меняла своё положение в пространстве. Ей вспомнилось вдруг, как когда-то очень давно, в оставленной далеко позади прошлой, нормальной, жизни они с Витяем в гостях у друзей на новогодних праздниках играли в напольную игру Твистер, где нужно было опираться указанными частями тела на цветные поля. Было весело, задорно, Витяй тогда чуть не переспал с хозяйкой квартиры. Сейчас было нечто похожее, только перед её носом маячили обоссанные штаны Светланы Марковны Жмых и перспектива не дожить до утра.

- Н-на! – произнесла Светка. Кажется, она заехала ногой по стариковским зубам. Вышло не очень сильно, амплитуда ограничивалась верёвкой, но как моральная контрибуция – вполне.

Резвыми пингвинами они двинулись к выходу. Марьяна споткнулась обо что-то, оказавшееся лопатой со свежими комьями земли. Ей не хотелось думать, что именно копал старик, поэтому она просто отпихнула лопату в сторону. Дверь. Слава богу, щеколда открыта. Свежий воздух. Ступеньки крыльца. Осторожный спуск. Сзади навалилась Светка и они вдвоём полетели на землю. Острая боль.

- М-м-м-м, - застонала Марьяна. Кажется, она сломала руку. Рядом чертыхалась Светка. Наконец, почтальонка поднялась и стремительно засеменила через картофельные грядки прочь, в сторону реки. Помочь Марьяне подняться она по каким-то причинам не захотела. В доме загрохотало, это бушевал старик.

Марьяна попыталась встать, но боль и общая слабость не позволяли ей рассчитывать на успех. Она попробовала ползти, но это было еще менее выполнимым. Тогда она покатилась, разрождаясь громким стоном каждый раз, когда вес тела оказывался на травмированной руке. Ссадины появлялись на лице с каждым новым оборотом вокруг оси, всё тело кололи жёсткие травинки, корни деревьев, ботва и чёрт знает, что ещё. Один раз она вкатилась лицом в лягушку или жабу. Теперь Марьяна совсем не понимала, где она, далеко ли от дома и наджно ли её укрытие. Одно знала наверняка – тут отлежаться не выйдет, потому что след катящегося человека слишком заметен даже в темноте и даже для столетнего деда.

Вокруг было тихо. Может быть, чёртов старик упал с крыльца и убился? Слишком красиво, чтоб быть правдой. Марьяна попыталась подняться хотя бы на колени. Очень медленно, очень осторожно и максимально беззвучно. Рука ныла и саднила, а больше всего её пугал тремор, очевидно, сопровождающий болевой шок. Ну и черт с ним, руку можно вправить, зашить, срастить, если она выберется отсюда, а для этого нужно мобилизовать всё, что у неё осталось.

Марьяна видела чуть меньше, чем ничего. Глаза слезились и определённо воспалились от попавшей туда земли и грязи, а до этого – яичных внутренностей. По злой иронии – готовить Марьяна очень не любила – из лица получилась своеобразная котлета в панировке. Зато ей удалось встать на колени. Так она и будет продвигаться. Шажок, другой, снова правой и опять левой. Пока есть хоть один шанс на спасение, она будет за него цепляться.

- Ай, - вскрикнула она, напоровшись коленом на кусок вкопанной в землю рабицы. Проволока впилась под кожу, хоть там и было очень тесно от не покидающего липкого страха на грани ужаса. Поясницу прострелило, она оказалась вдруг чужой и далекой, намекая, что дальше держать эту разожравшуюся шестидесятикилограммовую тушу не намерена. Марьяна в изнеможении завалилась на бок. Удача продолжала ей сопутствовать – перед самым лицом красовалась средних размеров куча собачьего дерьма. Марьяна отвернулась и по-червячьи отползла. Сейчас в темноте, лёжа один на один с огромным звёздным небом, пытаясь восстановить дыхание, она вдруг поняла, что в пылу побега, после ряда занимательных кульбитов совсем потерялась в пространстве, и не знала, в какую сторону ей двигаться. Возможно, она сейчас поползет обратно к дому, прямо в лапы старого чудовища. Нет, лучше уж сдохнуть, утонуть в реке, до которой она так и не добралась, попасть под машину, выбравшись, наконец, на дорогу, но только не обратно в плен к чудовищу.

Марьяна прислушалась. Тишина. Ни Светки, ни старика, ни рыбаков. Хотя как будто бы голоса, и вроде даже детские, она услышала, но приглушённые, далекие и в её положении недостижимые. Кричать было нельзя – вероятность того, что её услышат рыбаки была ничтожной, а вот старый урод – наверняка, стоит ей произнести хотя бы слово. Нет, нужно двигаться, ползти, карабкаться.

И Марьяна покатилась. Это было на удивление легко, значит она катилась под уклон, значит, к реке, значит от дома, а не к нему. Это умозаключение придало сил, и Марьяна ускорилась. Рука, если о ней не думать, не досаждала. Перекат, ещё один, и ещё. Жёсткий кустарник больно впился в бок. Она успела сообразить, что окажись он чуть выше, она бы осталась без глаза. Сердце колотилось, в голове сплошная каша. Нет, стрессоустойчивость явно не её конек. А может быть, ну его, это всё? Может, отлежаться здесь? Вдруг она уже достаточно далеко от дома, и старик не отважится искать её? Но вообще-то он не похож на пугливого, а скорее наоборот, в его положении нечем было рисковать и нечего бояться. Он точно пойдёт по её следам, возможно, он уже здесь, в двух шагах, наблюдает за её мучениями, гнида. Тогда она будет драться. Как бы ни был он крепок, ему сто лет, в три раза больше, чем ей. Нужен один точный удар, точный и сильный. Никаких угрызений совести, даже если она его убьёт. Возможно, она даже испытает радость от этого.

На один короткий миг ей даже захотелось, чтоб старик её обнаружил. Она будет сопротивляться, она даст ему бой.

Чьи-то сильные руки с крючковатыми пальцами из темноты ухватили её за ключицы, сдавив до нестерпимого больно. Затем одна рука перехватила за волосы, а вторая начала бить по лицу. Марьяна успела подумать сразу три мысли, одну за другой. Первую – что желания нужно формулировать точнее, вторую – что её никогда в жизни не били так много, как за последние сутки. А главную – что Светка спаслась, убежала, возможно, прямо сейчас она просит пьяных рыбаков-бизнесменов прийти на помощь девушке, попавшей в лапы жуткого маньяка.

Только им нужно поторопиться. А ей продержаться.

Марьяна потеряла сознание.