1958

Глава 4

Сказать, что душевное равновесие Витяя было нарушено, значит не сказать ничего.

Вчера, когда все разъехались, он посчитал самым разумным остаться на ночлег здесь. Нет, он бы с удовольствием предпочёл трактор, послушать, о чём шушукаются его дед со своей школьной любовью. Тот самый дед, у которого вообще-то есть невеста, которая одновременно его, Витяя, бабушка. Так что этюд проверки деда на стойкость ожидался этой ночью весьма любопытный. На такое бы Витяй, преодолев душевные терзания, разумеется, глянул. «Адюльтер в маленьком городе». Пьеса в трёх действиях с прологом и эпилогом.

Но бежать за трактором он не собирался, а другие варианты в голову не приходили. Потому решено было остаться на раскопе, всё равно завтра все соберутся здесь же.

Профессор некоторое время ходил из стороны в сторону. Витяй уже понял, что так старикан думает, размышляет, анализирует. Вайцеховский что-то бубнил себе под нос, потом садился и делал какие-то наброски рисунков, геометрических фигур и ниже калякал приписки. Почерк у профессора был не хуже иных докторов, ничего не разберёшь. Разве что «Амазонки» было написано крупнее и разборчивее.

Дед Пономарь спал и делал это вызывающе неприметно, положив под голову мягкий черенок лопаты, похрапывая и бормоча «ироды, убирайтесь!»

Антон Васильевич Шпала ел. Для своего худощавого телосложения он был необычайно прожорлив, когда дело казалось чужой, ничейной или бесплатной еды.

Неожиданно из темноты, с той стороны, куда уехали Иван с Настей, один из них вернулся. Точнее, одна.

Профессор не сразу заметил ассистентку.

- Я кое-что забыла, - словно извиняясь, сказала она.

- Скорее всего, голову в Москве, - пробурчал Вайцеховский, не отвлекаясь от записей. Мало ли что могла забыть его рассеянная ассистентка.

Он даже не смотрел на Настю, а та подошла вдруг к Шпале, забрала у него из рук алюминиевую тарелку с едой и выбросила в темноту. От такой наглости Шпала хотел разок поступиться кодексом чести плотника и обещанием не бить женщин, но Анастасия Романовна вдруг прильнула губами к его губам, на которых оставалось немного мяса, и они слились в долгом поцелуе. Витяй хотел было вскочить и подойти поближе, чтоб не пропустить ни одной детали разворачивающегося перформанса, но что-то его удержало в положении лёжа в траве.

Поцелуй продолжался не меньше десяти секунд, и у Шпалы как будто даже волосы на голове встали дыбом, не говоря про остальное. Профессор не обратил на происходящее никакого внимания, железной выдержки человек.

Настя тем временем направилась к яме и уверенно спрыгнула туда. А вот этот вопиющий манифест не остался без внимания Вайцеховского.

- Вы, простите, куда? – вскочил на ноги он.

Настя тем временем вытащила монету. Это Витяй понял, потому что она держала желтый кругляш в руке, как ценный трофей, когда вновь показалась на поверхности.

- Анастасия Романовна, что вы себе позволяете?! – почти визжал Поганель. Он решительно наступал на неё, шаг за шагом. Всего получилось три шага.

Они стояли лицом к лицу. Вайцеховский никак не мог предположить или почувствовать опасность в глазах своей ассистентки, поэтому протянул руку, чтоб забрать археологическую находку.

- Отдайте немедленно! – приказал он.

- Моё, - твёрдо сказала Анастасия Романовначто есть сил сжимая кулак.

- Государственное! – кряхтел Вайцеховский, но преодолеть сопротивление девушки не мог. – Я даю вам ещё один шанс – верните мне монету, и я очень постараюсь забыть этот инцидент. Возможно, вам напекло голову, сегодня было очень жарко, может случиться с каждым. В противном случае, я буду вынужден отстранить вас от раскопок, отчислить из экспедиции и ходатайствовать о вашем исключении из университета. Неужели вы хотите такой судьбы?

- Я хочу забрать своё, - всё так же сопротивлялась Настя.

Шпала по-прежнему стоял истуканом, а Витяй приподнялся на локте, чтоб фиксировать всё происходящее, каждую мелочь. Ему бы ещё ведерко поп-корна побольше.

- Вы дура, если думаете, что вам это сойдёт с рук, и вдвойне дура, если допустите, чтоб эта монета, зажатая в кулаке, испортила вам карьеру и жизнь!

И он уцепился за руку Насти двумя руками, и, кажется, начал брать верх. Витяй подумал, что может быть он недооценил профессора, который по вечерам вполне мог ходить в какую-нибудь секцию борьбы, где обучали академиков. Есть же академическая гребля, почему не быть академической борьбе? Настя упала. Профессор повалился на неё сверху, пытаясь дотянуться до кулака девушки.

- Просто отдайте мне артефакт, - хрипел он.

- Ко мне! – вдруг громко крикнула Настя, и Шпала зашевелился. Он казался зачарованным. Сделал первый робкий шаг, как ребёнок, а дальше пошло уже лучше, и он мигом оказался подле борющихся научных сотрудников.

- Убей его! – отдала следующую команду Анастасия Романовна.

Шпала начал оглядываться по сторонам, то ли в поисках жертвы, то ли в поисках оружия.

- Акинак в яме, - Настя тем временем почти скинула с себя профессора. Тот в пылу борьбы не сразу понял смысла её слов, но теперь, кажется, они начали доходить до Поганеля.

Шпала между тем уже спустился в яму и взял акинак. Профессор растерялся. По его глазам Витяй видел, что тот не очень-то верит в происходящее. Кто посмеет поднять меч на доктора наук? Нет, его конечно иногда били сверстники, но это было в школе, когда он был менее заслужен, да и дети по сути своей жестоки.

- Анастасия Романовна! – начал он, но не нашёлся, как продолжить.

- Меня зовут Майя! – зло сказала Настя и сильно ударила его кулаком в солнечное сплетение. Поганель сложился пополам, пытаясь восстановить дыхание.

- Бей! – коротко сказала Настя.

Шпала размахнулся что есть сил, а ими создатель плотника не обделил, и акинак вошёл в профессора, как тот в своё время в Академию наук. Чванк!

Крови было очень много, но Анастасия Романовна предусмотрительно отошла, а профессор стоял на самом краю раскопа, оттого по инерции свалился вниз. Витяй ошалело смотрел на происходящее. Ему совсем не хотелось выходить из своего укрытия в траве. Это что вообще такое? При нём никогда не убивали человека ни случайно, ни умышленно, ни с особой жестокостью, ни милосердно. Теперь это случилось, и ему совсем не понравилось. Ему было страшно. Нет, он был в ужасе. Его будто парализовало, и что самое пугающее, он не чувствовал себя защищённым даже будучи невидимым. Мороз, такой же, как прошлой ночью в доме деда, захватил его целиком. Морская фигура, замри!

- Иди вымойся в реке и почисти одежду! – приказала Настя Шпале. – А потом возвращайся и ложись спать.

Тот послушно направился к реке, перешагнув через бормочущего мантры деда Пономаря. Настя постояла несколько секунд, восстанавливая дыхание, осматривая окрестности, и Витяю очень не хотелось бы поймать на себе её взгляд. Хотя в какой-то момент он был уверен, что она смотрит прямо ему в глаза, видит его за бугром, за жёсткой травой, для неё нет преград. Он вжимался в землю до боли, понимая, что стать еще более невидимым вряд ли удастся, но боялся не то что пошевелиться, даже дышать.

Наконец, она ушла в темноту в том же направлении, откуда явилась пятью минутами ранее.