Вор с двумя именами

Глава 6 Ночной допрос

Ливень хлестал по крышам Артанума с такой силой, что даже привычный смрад прибило к мокрому камню, оставив в воздухе лишь чистый запах шторма.

Вода ручьями стекала с потрескавшихся карнизов, местами превращая узкие переулки в бурлящие потоки. Над городом бушевал настоящий легион грозовых туч, разрезаемых всполохами молний. Каждый удар грома отзывался в стёклах и камнях мостовой, будто небесный кузнец вколачивал в землю раскалённые гвозди.

Я двигался по городу, не обращая внимания на промокшую до нитки куртку. Мысли крутились не столько вокруг дела Лани, но и известного мне имени.

Рив.

Значит, он всё же вернулся… Хех, неудивительно! Артанум, словно гнилой зуб, рано или поздно засасывал обратно всех, кто однажды сбежал от его боли.

Информация, добытая у сестёр Арикель, привела меня в Новый Порт. Дом артефактора оказался двухэтажным, приземистым, с глухими ставнями, за которыми не пробивалось ни лучика света — неудивительно, в такое-то время… Замок на задней двери был не менее достойным, чем на главной, но не для меня. Несколько точных движений отмычкой — и прозвучал щелчок, едва слышимый за воем ветра.

Внутри было тихо. Пахло металлической стружкой, маслом и чем-то химически-сладким — знакомый аромат мастерской…

Я скользнул внутрь, как тень, прислушиваясь. Ничего — только храп, доносящийся с верхнего этажа. Лестница скрипнула под моим весом, но грохот грома за окном скрыл этот досадный промах.

Артефактор спал крепким, заслуженным сном человека, уставшего от тонкой работы. Седая борода растрепалась по подушке. Возможно, он заслуживал уважения — возможно, кому-то бы показалось, что я поступаю бессердечно или грубо, но…

До истечения срока, отведённого Лани Громгаром, оставалось четыре дня, и церемониться я не собирался.

Резким движением я зажал рот артефактора ладонью и в тот же миг приставил остриё кинжала к его шее, прямо под челюстью. Холод стали заставил глаза старика мгновенно распахнуться — и расшириться от ужаса.

Он попытался вырваться, замычать, его тело затряслось в панической дрожи.

— Тс-с-с, мастер, — прошипел я, наклоняясь так, чтобы он видел только мои глаза и ледяной блеск клинка в отсвете очередной молнии, — Не нужно дёргаться, не нужно вырываться. Кивни, если понял.

Он заморгал, и закивал с такой силой, что чуть не порезался о лезвие. Я отнял руку от его рта.

— Кто вы?.. — прошептал артефактор, — Я… Я… Деньги в шкатулке на камине… в сундуке… драгоценности… Берите… — его голос был хриплым и прерывистым.

— Я не грабитель, — улыбнулся я под маской.

— Н-но… Кт-то…

— Я здесь от имени Герцога. А если точнее — от многоуважаемого Мастера Войны, Гаррана Стального…

Артефактор замер, но в его глазах читались не только ужас, но и сомнение.

— Мастер Гарран?.. Нет, нет, не может быть! Вы лжёте. Я не сделал ничего, что могло бы… Могло бы задеть его честь! Вы лжёте!

Вот оно — недоверие.

Расчетливый ум старика пытался найти лазейку, отыскать подвох. Что ж, я был к этому готов. Левой рукой, не убирая кинжала, я сунул пальцы в скрытый карман на груди и вытащил небольшой предмет. Вспышка молнии за окном осветила его на долю секунды.

Это был небольшой диск из темного, почти чёрного вулканического стекла, оправленный в чистейшее серебро. В центре него был вытравлен символ — стилизованная наковальня, над которой были скрещены меч и топор.

Знак магистериума Гаррана. Символика была известна в городе, но распознать подделку обычный человек вряд ли смог — тем более, что качество работы было весьма… Кричащим. Серебро было безупречно отполировано, вулканическое стекло и обсидиан были идеальной чистоты, без единого пузырька.

Ни один идиот не изготовит такую фальшивку — потому что за подобное можно было запросто лишиться головы.

Но Лаверию было плевать на авторитеты, а я не собирался пользоваться этой вещицей постоянно.

Я поднес знак к самому лицу артефактора.

— Ты знаешь толк в металле и камне, старик. Посмотри хорошенько. Видишь качество оправы? Чистота серебра? Искусность работы? Это знак тайной службы Мастера Войны. И ты можешь либо поверить — либо я заткну тебя другим… Авторитетным мнением…

Артефактор прищурился, его взгляд, привыкший к тончайшим деталям, скользнул по знаку. Я видел, как в его глазах недоверие таяло, сменяясь леденящим душу осознанием. Он, как и любой ремесленник его уровня, понимал — эта вещь стоила целое состояние и говорила о владельце больше любых слов.

— О боги, старые и новые… — выдохнул он, и всё его тело обмякло, сдавшись окончательно. Сомнений не осталось, — Я… я не знаю… Клянусь, я не знаю, что я мог натворить…

Гром грохнул прямо над самым домом, заставив ставни затрещать, а стекла задрожать. Вспышка ослепительного белого света на миг заполнила комнату, выхватив из мрака моё неподвижное лицо над бледным, как полотно, лицом старика и серебряный отблеск знака у него перед глазами.

Когда грохот откатился, в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь частым, прерывистым дыханием артефактора и яростным стуком дождя в ставни.

Я медленно убрал знак обратно в карман, давая старику осознать всю тяжесть ситуации. Кинжал по-прежнему был прижат к его горло.

— Меня кое-что интересует, мастер. Твои инструменты.

— М-мои… Инструменты?

— Специальный заказ, который ты исполнил около недели назад. Корундовые надфили.

Его глаза округлились от непонимания, смешанного со страхом.

— Я… я много заказов выполняю… не помню…

— Вспомни! — зарычал я, — К тебе приходил мужчина, со шрамом на щеке. Безупречные манеры, хорошая одежда. Ты сделал для него инструменты, которые могут резать закалённую сталь.

— Я артефактор! Это моя работа! Я ни в чём не виноват! — в голосе старика послышались нотки отчаяния.

— Тише… — прошептал я, — Так ты его помнишь?

— Д-да, припоминаю…

— Опиши его, — мои слова прозвучали как удар хлыста, — Всё — каждую деталь. И думай очень хорошо, что ты скажешь. От этого зависит, вернусь ли я к тебе снова. Или твоё имя просто исчезнет из списков гильдии — и из памяти всех, кто тебя знал!

Артефактор, запинаясь и сбиваясь, описал заказчика — и его внешность полностью совпала с тем, что я слышал от сестёр Арикель.

— Хорошо, — кивнул я, и мои слова прозвучали тихо, но отчётливо, врезаясь в тишину, — Пока что — хорошо. Видишь ли, мастер, тот, кому ты сделал свои игрушки, не просто преступник. Он — чернокнижник.

Глаза артефактора снова округлились, на этот раз в них читался уже не просто страх, а мистический ужас. Шёпотом, полным отчаяния, он просипел:

— Нет…

— Да, — жёстко подтвердил я, — Он использовал твои творения для ритуалов, о которых тебе лучше не знать. Ритуалов, которые плюют в лицо и Герцогу, и Мастеру Войны! И по всем законам Артанума, соучастником этого являешься ты.

Он затряс головой, и на его глазах выступили слёзы.

— Я не знал! Клянусь богами, старыми и новыми, я не знал! Он сказал… Это для работы с артефактами…

— Это не освобождает тебя от ответственности, мастер, — отрезал я, слегка нажимая клинком. Старик вздрогнул, — Особенно когда речь идёт о тёмных культах! Одно моё слово — и не на рудники тебя отправят, нет… Для таких, как ты, у Мастера Войны есть специальные, очень уютные каменные мешки под цитаделью. Сырые и тёмные — и пока ты там торчишь, твои родные и близкие забудут даже твоё имя!

Я сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание артефактора, достигнуть самых потаённых уголков его сознания. Теперь он плакал — беззвучно, и его плечи тряслись.

— Но… — произнёс я, и в моём голосе появилась ложная нота снисхождения, — Есть один способ избежать этой участи.

Артефактор замер, вглядываясь в меня сквозь слёзы.

— Этот чернокнижник должен быть найден — и ты, мастер, поможешь мне его найти.

— Я… я ничего не знаю! — простонал старик, — Он пришёл, заплатил за заказ, затем вернулся и забрал его! Больше я его не видел!

— Вспоминай, — потребовал я, убирая, наконец, кинжал от его горла, — Детали, одежда, акцент, кольцо на пальце, запах. Что он говорил, кроме заказа? Упоминал ли таверны, районы? Говори, и твоя совесть перед гильдией и законом будет чиста. А продолжишь отпираться… — Я многозначительно посмотрел на тёмный прямоугольник окна, за которым бушевала стихия, — И утра уже не увидишь. Никогда.

Ещё одна вспышка молнии, и в её свете я увидел, как артефактор судорожно сглотнул, собираясь с мыслями. Страх за свою жизнь пересилил всё.

— Он… он пах… — старик заморгал, лихорадочно вспоминая, — Пах дорогим табаком. Не местным, с юга… И… и на его плаще была застёжка. В виде змеи, кусающей свой хвост. Серебряная.

Слова полились из артефактора бурным потоком, перемешанные с рыданиями и клятвами.

«Клянусь духом великого Гондара, я бы никогда!.. Ни за какие сокровища!.. Я честный артефактор, вся гильдия знает! Он сказал, что работает с артефактами! Я думал, может, он из Круга Земель, уж больно похожа борода, по их моде! Я не виноват!..»

Этот испуганный лепет начал меня раздражать.

Страх — полезный инструмент, но когда он переходил в истерику, то становился бесполезным.

— Заткнись, — отрезал я, и в моём голосе снова зазвучала сталь.

Артефактор захлёбнулся на полуслове, глядя на меня широко раскрытыми, мокрыми глазами.

— Я не исповедник, мне не нужны твои клятвы. Мне нужны факты. Где ты передал ему инструменты?

— З-здесь! В мастерской! — старик торопливо ткнул пальцем в сторону лестницы, — Заказал он утром, вернулся через три… Нет, четыре дня, вечером! Я отдал ему готовый набор в кожаном чехле… Всё как положено!

— Чем он платил? Векселем, золотом?

— Золотыми, свежей чеканки!

Это был важный штрих. Золото, особенно крупная сумма, оставляло меньше следов. Вексель можно было отследить, а золотые монеты… они безлики.

— Был ли он один? — спросил я.

Артефактор замотал головой.

— Н-нет! Когда он уходил, я услышал, как он говорил с кем-то на улице… Я посмотрел за окно и увидел…

— Без лишних слов!

— С ним была девушка! Ждала у входа, в плаще с капюшоном, но я мельком увидел… Полуэльфийка. Слишком высокие скулы и глаза… Слишком большие, ярко-зелёные, как малахит! И волосы… Белые, как лунный свет, длинные, собранные в косу. И… и на левой руке, на тыльной стороне ладони маленькая татуировка. Что-то вроде… Веточки или паутинки, я не знаю!

Полуэльфийка. С татуировкой. Хм-м-м… Это была уже не просто «полуэльфийка», а конкретный, узнаваемый образ. Отлично!

— Ты слышал, о чём они говорили?

— Н-нет.

Я покачал головой.

Слишком мало. Пока я отыщу эту эльфийку, пока выйду через неё на Рива… Лани тогда уже башку отрубят, и это в лучшем случае… Феррак его знает, что придумает Громмар в качестве наказания…

Но…

— А оставлял ли этот человек какие-нибудь инструкции? На случай, если бы он сам не смог забрать заказ? Куда отправить инструменты? В какую-нибудь таверну? Или он прислал бы посыльника?

Глаза артефактора снова наполнились паникой, но на этот раз в них мелькнуло и что-то ещё.

— Да, да! — старик закивал, торопливо и испуганно, — Точно! Он сказал… если он не появится в течение четырёх дней после оговорённой даты… я должен был запаковать набор в обычный ящик и отправить с мальчиком-гонцом… в таверну. В Вороньем гнезде.

Так-так-так…

— Как называется таверна? — спросил я, и в голосе моём прозвучала стальная хватка, не терпящая возражений, — Быстро!

— «Два кинжала»! — выпалил артефактор, зажмурившись, — Улица Кривых Фонарей! Он сказал, просто оставить посылку у хозяина, не называя имён!

«Два кинжала»… Вполне достойное место… Особенно по меркам Вороньего гнезда.

Я отошёл от кровати и посмотрел на старика, вкладывая в взгляд всю немую угрозу, на которую был способен.

— Я проверю всё, что ты рассказал. И если ты соврал, мастер…

— Я не вру, клянусь!

— Это мне решать! А пока… Забудь, что я был здесь. Забудь этот разговор! Если я услышу, что ты проговорился о нём, даже во сне… — Я сделал многозначительную паузу, дав ему додумать самое ужасное, — Рудники покажутся тебе наилучшим выбором. И молись, мастер, молись — чтобы я нашёл этого ублюдка раньше, чем он решит, что ты — лишний свидетель.

Артефактор снова закивал, прижав руки к груди.

— Клянусь… Ни слова… Никогда… Никому!

Этого было достаточно.

Я развернулся, откинул щеколду на ставне и бесшумно выскользнул в разгулявшуюся стихию. Ливень хлестал с новой силой, словно хотел смыть меня с лица города. Я не стал закрывать окно, позволив ветру и брызгам ворваться в тёплую, напуганную комнату.

Последний театральный эффект…

Спустившись по стене, отойдя от дома и оказавшись в узком переулке, я прислонился к мокрой, шершавой стене, позволив адреналину отступить. Ну и представление!

В ушах звенело, но в голове, тем не менее, была ясность.

«Два кинжала», значит? Улица Кривых Фонарей?..

Рывок от стены — и я растворился в кромешной тьме и рёве грозы, оставив за спиной лишь распахнутое окно и дрожащего от страха старика.

На следующее утро воздух в Вороньем гнезде был густым и влажным, наполненным тяжёлым дыханием отсыревших камней и гниющего дерева. Ливень отбушевал, оставив после себя лужи и развезённую грязь на мостовой. Солнце, пробивающееся сквозь рваные облака, ничуть не грело.

Я устроился на плоской, низкой крыше кожевенной мастерской, откуда открывался идеальный вид на таверну «Два кинжала». Здание было массивным, сложенным из серого камня, с красивой крышей из новой черепицы. Вывеска, изображающая два скрещённых клинка, скрипела на ветру.

Прошло три часа. Четыре.

Время тянулось долго… Я видел, как в таверну заходят и выходят капитаны судов, из тех, что побогаче, купцы, зажиточные ремесленники… Пару раз мимо проходил патруль стражи, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с охраной.

Какая-то старуха с тележкой пыталась продать вяленую рыбу и получила затрещину от того же охранника.

И всё. Ни одного намёка на Рива или его таинственную спутницу.

Потихоньку я начал закипать от нетерпения. Мысли метались между рискованными вариантами: проникнуть внутрь и обыскать комнаты наверху? Или попытаться подкупить трактирщика?

Нет, всё это было чересчур грубо и могло спугнуть «дичь».

Но в голове я всё же мысленно составлял план, когда дверь таверны снова открылась. И на пороге появилась она.

Полуэльфийка. Высокая, стройная, в простом, но добротном плаще серого цвета, с капюшоном, откинутым назад. Белые, как лунный свет, волосы были заплетены в тугую сложную косу. Даже с этого расстояния были видны её высокие скулы и разрез глаз.

Она что-то сказала через плечо, обращаясь к кому-то внутри, и потом, уверенной, но неспешной походкой, двинулась по улице, удаляясь от меня.

Вот он, мой шанс! Всё ненужное — раздражение, усталость, сомнения — мгновенно испарилось. Осталась лишь ледяная решимость.

Усмешка сама собой сорвалась с моих губ.

— Спасибо, Краб, за то, что не полез на рожон, — похвалил я себя, спускаясь с крыши по водосточной трубе.

Я позволил эльфийке отойти на приличное расстояние, прежде чем тронуться вслед, сливаясь с потоками прохожих — разносчиков, ремесленников, служанок с корзинами.

Девушка двигалась уверенно, но без спешки, и я сразу оценил её профессионализм. Она шла естественно, но её голова была чуть приподнята, взгляд скользил по окружающим, и раз в несколько минут она мягко, без резкости,поворачивалась назад, проверяя углы и отражения в окнах.

Меня, впрочем, это не смущало.

Я был не человеком, а тенью, частью города. Я замирал, когда она оборачивалась, притворяясь, что разглядываю товар в лавке или завязываю шнуровку сапога. Менял темп, пропуская между нами то воз с бочками, то группу подмастерьев.

Она была хороша — но я был лучше.

Этих улицы были моей второй кожей.

Ни разу взгляд эльфийки не зацепился за меня. Ни разу её шаг не дрогнул, выдав беспокойство. Она явно чувствовала себя в своей тарелке, но не расслаблялась — признак опытного «теневого».

Вскоре мы оказались в квартале Алхимиков. Воздух здесь был резким, едким, с примесью серы, кислот и странных цветочных ароматов. Мостовая стала чуть ровнее, а на зданиях появились запертые ставни и решётки на окнах. Эльфийка, не замедляя хода, свернула в узкий проулок и направилась к неприметному, но добротному двухэтажному зданию из тёмного кирпича.

Я прижался к стене на выходе из переулка, наблюдая за ней.

Склад. Хорошо охраняемый… У входа стояли двое — не городская стража, а наёмники в прочных, но без гербов, кирасах, с тяжелыми клинками на поясах. Их позы и взгляды говорили о серьёзной выучке. Эльфийка что-то негромко сказала одному из них, и тот, кивнув, отступил, пропуская её внутрь.

Так-так-так… Вот и логово. Или, по крайней мере, одна из важных точек?

Я отступил вглубь проулка, медленно выдыхая. Три дня до срока Громгара, и я, кажется, только что нашёл иголку в стоге сена.

Но теперь было нужно было решить, что с этой иголкой делать…