Вор с двумя именами

Глава 13 Катакомбы. Часть 1

Ну… Если быть честным с самим собой — мой план был рискованным до безрассудства, однако иного выхода просто не оставалось.

Кроме проверки хода нашего плана и кое-чего, что следовало сделать ещё пару недель назад, мне хотелось вырваться из этой душной золотой клетки, бесконечного притворства — и вдохнуть опасный, но такой свободный воздух Артанума.

Проклятье, да даже сырой воздух Трущоб мне нравился куда больше, чем пропитанный духами и цветами астерий запах Элиона! Несколько дней — и меня уже воротило от этого места…

Сердце отстукивало нервный ритм, пока я пробрался на кухню «Золотого сада» и отыскал неприметный люк, в который скидывали отходы. Этот подпол был вонючей дырой, но с одним важным для меня аспектом — имел довольно широкий лаз, в который смывались отходы готовки, и который выводил в катакомбы!

Я нашёл всё это в первую же ночь, пока мы тут остановились — инстинкты вора оказались сильнее аристократичной дрессировки Алисы.

«Золотой Сад», как и весь Элион, стоял на костях старого города, и его великолепные фонтаны питались из той же системы, что и отводила нечистоты. Я присел на корточки, ухватился обеими руками за холодный, скользкий металл и рванул на себя.

Раздался глухой, ржавый скрежет, заставивший меня замереть и насторожиться. Ничего, только эхо, ушедшее в сырую тьму. Из открывшегося люка ударил тошнотворный запах — стоячей воды, разлагающихся продуктов и едкой химии, которую алхимики Гильдии сливали в общую канализацию.

Задержав дыхание, я распластался в гнилье и вонючей жиже, скользнул в тёмный проём, оставив позади позолоченную клетку Элиона. Прополз метров пять, и выбрался в полной темноте с другой стороны, оказавшись в катакомбах.

С омерзением стянул с себя длинные, по локоть, перчатки, кожаный сюртук и такие же широченные штаны — всё это я нацепил специально, чтобы не болтаться по подземелью и городу (когда выберусь) в пропитанной гнильём одежде.

Ух, а ведь и правда — почти и не испачкался!

Достав из кармана световой кристалл, я выдрал из него запускающий шнур, и подземелье озарил тусклый свет. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и прогорклым. Вокруг простирался невысокий тоннель, выложенный грубым камнем, под ногами медленно текла грязная вода.

Вода тихо булькала, унося в невидимый туннель обрывки какого-то гниющего мусора. Мой фонарь выхватил из мрака арку из пористого туфа — это и было начало катакомб…

Сердце заколотилось чаще, но теперь это был ритм не тревоги, а сосредоточенности. Я оставил позади свет и притворство Элиона. Позади остался и княжич Адар — теперь мне нужно было вернуться к своей обычной роли — Краба.

Я достал из внутреннего кармана небольшую кожаную тубу и выудил оттуда свиток, выкраденный у чересчур болтливого капитана стражи Вороньего гнезда.

Развернув его я прижал лист к стене, и в тусклом свете фонаря стал изучать паутину линий. Карта была старой, местами расплывшейся, но именно это и делало её ценной — на ней были отмечены ходы, забытые стражей.

Мои пальцы скользили по листу, изучая змеящиеся туннели. Так, здесь я должен был повернуть налево, затем пройти пятьдесят шагов вдоль русла с вонючей жижей и найти низкий арочный проход, почти заваленный булыжниками… Это была первая часть пути, которая приведёт меня к восточной стене Элиона, а дальше придётся поплутать, чтобы выбраться на поверхность в Вороньем гнезде…

Двигался я крадучись, как в старые времена, стопа за стопой, прислушиваясь к каждому шороху. Влажный камень то и дело норовил выскользнуть из-под ног, а с потолка, поросшего какой-то склизью, капала мутная жидкость. Воздух был густым и тяжёлым, пах плесенью и всё той же едкой химической вонью, которая въедалась в нос. Где-то вдали, в чёрной глотке туннеля, что-то шуршало и пищало, но звук был мелкий, суетливый — не опасный.

Обычные крысы…

За очередным поворотом, стены внезапно раздвинулись. Свод ушёл ввысь, пропадая в непроглядной темноте, куда не доставал луч моего фонаря. Я замер на краю — это был гигантский зал, своего рода подземная площадь. Само помещение было пустым, разве что по жёлобам текла вонючая жижа, а вокруг, на разных уровнях, зияли десятки арок-проходов — как пасти каменных чудовищ. Эхо капающей воды превращалось здесь в многоголосый, зловещий хор…

Я сделал шаг вперёд, и моё сердце резко, отчаянно ёкнуло, заставив кровь ударить в виски. Ноздри уловили новый, чужеродный и до боли знакомый запах. Медный, приторный, не перебиваемый даже вонью канализации.

Запах свежей крови…

Луч фонаря пополз по каменному полу — и остановился. На сероватом, покрытом илом и слизью камне, тянулся длинный, широкий мазок. Багрово-чёрный, липкий… Чуть дальше — ещё один. И ещё…

Они сходились в центре зала, образуя ужасную, хаотичную картину. Пятна, брызги, размазанные полосы, будто волокли что-то большое и тяжелое. А потом я увидел отпечатки. Нечёткие, но узнаваемые — следы сапог. И несколько других, трёхпалых, широко расставленных, рядом с которыми на камне зияли царапины…

Я застыл, вжавшись в тень у входа, и затаил дыхание. В ушах стоял оглушительный звон тишины, прерываемый лишь мерным капаньем. По спине пробежали стайки мурашек.

Кажется, тут произошла не просто драка… Судя по ещё влажным следам крови и свежести запаха, это была бойня! И случилась она здесь совсем недавно…

Я стоял неподвижно, вжимаясь в шершавый камень стены, пытаясь слиться с тенью. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Логика кричала: «Обойди! Найди другой путь!» Но времени на долгие манёвры не было. И так не факт, что мне хватит времени завершить все дела в городе и вернуться в Элион, прежде чем отсутствия княжича Адара заметят в «Золотом Саду». Да и к тому же — маршрут, судя по карте, был всего один, а лазить тут в темноте и искать новые ходы было бы редкостной тупостью!

Сжав зубы, я заставил себя двинуться вперёд, туда, куда вели кровавые мазки.

Они были моей зловещей путеводной нитью. Я шел от пятна к пятну, от размазанного кровавого следа к обрывку чего-то тёмного и волокнистого, застрявшего в щели между плитами.

Воздух становился только гуще, насыщеннее этим медным душком, смешанным с чем-то новым, затхлым и… звериным. Я крался, задерживая дыхание, каждый нерв был натянут как струна.

И тут до меня донёсся звук. Тихий, булькающий, прерывистый.

Хрип!

Рука сама потянулась к рукояти кинжала, мысли — к Камню силы под ключицей, а всё тело напряглось, готовое к прыжку или к бегству. Я замер, вглядываясь в темноту впереди. Луч фонаря, дрожащий от напряжения в моей руке, пополз по полу, выискивая источник.

И нашёл его — это был не монстр.

В десяти шагах от меня, прислонившись к груде обломков, сидел человек — мужчина.

Вернее, то, что от него осталось. Его одежда — тёмная, практичная, типичная для «теневого» — была разорвана в клочья, обнажая жуткие рваные раны на груди и животе. Вся нижняя часть тела была залита кровью — тёмной, почти чёрной в тусклом свете. Голова была запрокинута, и он издавал те самые предсмертные хрипы, пытаясь втянуть в себя воздух, которого уже не хватало лёгким.

Я бесшумно подошёл ближе, поправив маску, скрывавшую моё лицо. Его глаза, остекленевшие от боли и близкого конца, метнулись в мою сторону. В них не было страха, лишь надежда.

Он был одним из нас, с самого дна Артанума. И он умирал.

— Во… ды… — выдохнул он, и из уголка его рта выкатилась алая струйка крови.

Я достал свою походную флягу, неширокую и плоскую, висевшую на боку. Осторожно поднёс её к его губам мужчины и влил ему в горло несколько глотков. Он с жадностью проглотил их, кашлянул, брызгая кровью.

— Кто ты? — тихо спросил я.

— Карл… Перец… Я из… Симории… Рейка… из Гнезда… — прохрипел он, и каждый звук давался ему мукой, — Мы нашли… ход. В Элион… Хотели отобрать… сливки… у жирных котов… Кха-кха!

Он замолчал, пытаясь собрать силы. Я ждал.

— Мы почти… дошли… — он снова закашлялся, — А из тьмы… эта… тварь…

Глаза его расширились от ужаса, который не смогла стереть даже близость смерти.

— Что за тварь? — я почувствовал, что по спине снова пробегает холодок.

Только этого не хватало! Я-то думал, что тут кроме вонючей жижи ничего нет, а теперь…

— Не разглядел… Тень… с когтями… Рвала нас… как тухлое… мясо… Парни… даже крикнуть… не успели… Двоих… утащила… с собой… в трубу…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде вдруг вспыхнула последняя, отчаянная ясность.

— Беги… отсюда… Парень… Она… ещё… близко…

Его голова бессильно откинулась назад, и последний хрип замер в горле. Взгляд потух, уставившись в чёрный каменный свод над нами. Тишина, густая и всепоглощающая, снова обрушилась на зал, нарушаемая лишь мерным, равнодушным капаньем воды.

Я сидел на корточках перед трупом, и слова умирающего жгли мне душу, как раскалённые угли.

«Она ещё близко»…

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, настороженным стуком. Я прислушивался к каждому шороху, к каждому всплеску в чёрной воде, ожидая, что из темноты вырвется та самая тень с когтями. Но повернуть назад?

Невозможно.

Этот путь был моим единственным шансом вернуться в Воронье гнездо нераскрытым, единственной нитью, связывающей княжича Адара с вором по имени Краб.

Пусть теперь и казалось, что проще было бы состряпать легенду о грязных борделях Старого порта, которые любит Адар, и выбраться через главные ворота Элиона, а уж потом решать, как избавиться от слежки, но…

Я рискнул — и так много времени уже потерял!

Я двигался, как призрак, скользя вдоль стены, стараясь не смотреть на те места, где бурые разводы на камне были особенно густы и свежи.

Чья-то оторванная кожаная перчатка под ногой, обломок клинка, длинная, блестящая на свету полоса, похожая на содранную кожу с чем-то тёмным и волокнистым внутри…

Туннель раздваивался. По основной карте, которую я запомнил, нужно было держаться правой ветки, более узкой и низкой. Оттуда, слабым, едва уловимым шлейфом, тянуло запахом крови и тления, а ещё чем-то иным — Резким, химическим, с горьковатой нотой озона и… жжёной кости. И на камнях у входа в этот проход тоже были пятна. Свежие.

Дерьмо… А ведь этот путь ведёт туда же, куда мне и нужно!

Инстинкт продолжал кричать об опасности. Но другое чувство, холодное и любопытное, заставило меня продолжить движение — то же самое чувство, что привело меня к сёстрам Арикель, поместье Хэмли и Элион…

Проход был коротким — всего несколько десятков шагов — и снова разветвлялся. Один путь вёл туда, куда мне и нужно, а вот второй…

Второй заканчивался не очередной чёрной пастью туннеля, а массивной, грубо сколоченной из тёмного дерева дверью. Она была приоткрыта. Из щели сочился тусклый, мерцающий зеленоватый свет.

Я замер, и дыхание перехватило. Помещение было частью коллектора — небольшое ответвление, но его стены и потолок укреплены почерневшими от времени балками.

Это была… Лаборатория⁈ Или, скорее, мрачная и пугающая алхимическая кузница.

В центре стоял массивный каменный стол, залитый застывшими восковыми наплывами и покрытый тёмными пятнами, природу которых я боялся угадать. Над ним на цепях висели несколько стеклянных колб и реторт причудливой формы, в одной из которых медленно пульсировало тусклое зелёное сияние, отбрасывая на стены прыгающие, уродливые тени.

Полки, грубо сколоченные из ящиков, ломились от склянок с мутными жидкостями, заспиртованных органов неведомых существ и разложенных костей, тщательно очищенных от плоти.

Воздух был густым и тяжёлым, пахло, медью, серой и тем самым едким озоном, что обжигало мои ноздри ранее.

Мой взгляд скользнул по столу и застыл. Среди хаоса инструментов — скальпелей, пил, зазубренных щипцов — лежал раскрытый толстый фолиант с пожелтевшими пергаментными страницами.

Не удержавшись от любопытства, я подошёл ближе…

На одной из страниц был изображён сложный, отталкивающий схематический рисунок: нечто, напоминающее гибрид человека и насекомого, с множеством суставчатых конечностей и когтей.

Пожелтевшие страницы фолианта были испещрены шипастым, нервным почерком и схематическими рисунками.

Я провёл пальцем по одному из них, изображавшему гибрид человека и насекомого. Суставчатые конечности, когти, множество глаз… Рядом с чертежом лежали математические выкладки и алхимические формулы, смысла которых я не понимал, но их общая направленность была пугающе ясна: соединение, усиление, подчинение…

Кажется, часть этих расчётов была для школы Анимы, а ещё часть — для школы Духа…

Рядом, на отдельной каменной плите, залитое зловещим зелёным сиянием из соседней реторты, лежало человеческое сердце. Оно тоже было… изменённым. От него отходили тонкие, похожие на проволоку, металлические нити, вплетённые прямо в мышечную ткань. И они пульсировали в такт медленному, едва уловимому биению, и с каждым импульсом жилка света пробегала по ним, заставляя сердце дёргаться в мучительной, неестественной агонии.

Живое… Феррак…

Меня чуть не вырвало. Я сделал шаг назад и наткнулся на тумбу, заваленную механическими обломками. Но это были не просто шестерёнки и пружины — это были искусно выточенные фаланги пальцев из полированной бронзы, шарниры, напоминающие суставы, пластины, повторяющие изгибы лопаток. Всё это было покрыто тончайшей гравировкой, похожей на магические руны.

Я снова огляделся.

Взгляд скользнул по полкам, грубо сколоченным из ящиков. Ряды склянок с мутными жидкостями, где плавали обрывки тканей и неопознанные органы. Заспиртованные глаза, слишком большие для человеческих, смотрели на меня из темноты стеклянными пузырями. Кости, тщательно очищенные, но неестественно изогнутые, с наростами…

Сапог скользнул на чём-то липком. Пол был покрыт тёмными, засохшими наплывами, в которых угадывались волокна водорослей и ошмётки какой-то слизи.

Запах ударил в ноздри с новой силой — сладковатый дух гниющей плоти, перебиваемый едкой химической вонью и жжёным озоном, будто после мощного разряда магии.

Останки людей. Чертежи чудовищных гибридов. Механические части, имитирующие живую плоть…

В памяти всплыло старое слово, которое я слышал в портовых кабаках от пьяных старых наёмников, болтавших о запретных искусствах времён охоты на ведьм.

Кадавр.

Искусственный слуга, собранный из останков живых существ и оживлённый тёмной магией и механикой. Бездушное, послушное орудие убийства.

И скорее всего, именно этот «кадавр» — собранный здесь, в этой вонючей подземной кузнице — и разодрал «теневых» в тоннелях…

Логика, отточенная годами выживания на дне, кричала: «Убирайся. Сейчас же. Пока не вернулся хозяин этого безумия!». Каждая мысль в голове тянулась к выходу, предвкушая стремительный бросок в спасительную темень тоннелей…

Но любопытство…

Проклятое, неистребимое любопытство вора, которое не раз приводило меня на грань гибели, снова зашевелилось в груди, горячее и настойчивое! Оно толкало мой взгляд на массивный сундук, стоявший в тени, под полкой с заспиртованными ужасами. Дубовый, окованный потемневшими от сырости полосами железа. Видный, солидный — и полный обещаний…

«Пара минут» — пообещал я себе — «Только гляну — и ходу!»

Я присел перед сундуком, гася свет кристалла до тусклого свечения. Замок был тяжелым, висячим, сложной работы. Я провел пальцами по его корпусу, затем по кромке крышки, выискивая щели, неестественные выступы, следы порошка-сигнея — ничего.

Проверил петли — чистые. Казалось бы, хозяин полагался лишь на скрытность своего логова. Глупец. Или настолько уверенный в себе, что не ждал непрошеных гостей?

Магию тратить было необязательно — воспользуюсь своими воровскими навыками…

Из внутреннего кармана я вынул отмычки. Металл привычно лизнул пальцы холодом. Я вставил инструменты в замочную скважину, утопив слух в мир щелчков и скрежета.

Механизм замка был хитрым, с ложными ходами и тугими пружинами — но мне потребовалась всего пара минут, чтобы вскрыть его. Замок щёлкнул и поддался.

Я отодвинулся вбок и приоткрыл крышку на пару пальцев, замирая и вглядываясь в щель. Ни вспышки света, ни шипения газа. Только запах старой кожи, пыльного пергамента и чего-то терпкого, травяного.

Ловушек не было.

Внутри лежало множество вещей. Мои пальцы, не дрогнув, потянулись к верху стопки. Там лежала толстая книга в потрескавшемся черном переплете, пахнущем временем и чем-то сладковато-тленным.

Я приоткрыл его. Шипастые руны, знакомые по рисункам на столе, заплясали перед глазами, словно живые. Не Дух, и не Анима — что-то совместное, объединённое… От этой книги исходила ледяная аура, от которой заныли кости, так что я отложил её — всё равно ничего не понял.

Рядом лежали еще два фолианта — менее зловещие, но от этого не менее ценные. Это были трактаты по элементальной магии, судя по символам на корешках. Старые, очень старые! Такие можно хоть продать с рук, хоть обменять на что-то не менее ценное!

Отбросив моральные терзания, я тут же оценил находку и, не раздумывая, сунул все три книги в кожаную сумку. Тяжесть знаний приятно оттянула ткань.

Дальше — склянки. Две весьма внушительные, из тёмного, почти чёрного стекла, без опознавательных знаков. Жидкость внутри одной была густой, багровой, как запёкшаяся кровь. Вторая отливала ядовито-зелёным, мерцая в полумраке.

Я поднес их к свету, покрутил. Ни запаха, ни звука. Хм-м… Тоже прихвачу — Элира разберется.

Склянки последовали за книгами, аккуратно завернутые в обрывок мягкой ткани, чтобы не разбились.

Взгляд скользнул дальше.

Длинный кожаный чехол, расстегнув молнию которого, я увидел блеск. Набор хирургических инструментов изумительной работы. Скальпели с лезвиями, тоньше лепестка, пилы с крошечными зубьями, щипцы и зажимы. Все из бледного, отполированного до зеркального блеска металла — даже я со своей магией не понял, что это такое…

Чистейшие, стерильные, готовые к работе инструменты… К работе, которую я только что видел на чертежах, надо полагать? Рука сама потянулась было к ним — такой инструмент стоил целое состояние — но я резко одёрнул себя.

Нет… Что-то внутри подсказало мне, что эти вещи трогать не стоит…

На самом дне валялось несколько комплектов одежды. Простая, темная, практичная ткань, без меток и вышивки. Возможно, запасная для хозяина, а может, трофеи с его жертв.

Это я тоже не стал трогать.

Ладно, хватит…

Захлопнув крышку сундука, я встал. Тяжесть книг и зелий в сумке оттягивала плечо, а в голове крутилась мысль, что я стянул не просто предметы, а сгустки чужой, тёмной воли…

Каждый мой мускул требовал валить отсюда, ноги сами просились в спасительное бегство по туннелю, подальше от этого места, пропитанного смертью и безумием.

Я уже развернулся, сделав шаг к выходу, как вдруг моё «металлическое зрение» дрогнуло, а Камень ударил под ключицу.

Мой взгляд, словно подтолкнутый магией, зацепился за угол у самого пола. За один из грубых камней кладки. Обычный, ничем не примечательный булыжник, но… за ним что-то было.