Вор с двумя именами

Глава 3 Невозможное ограбление

— Ладно, давай по порядку, — я взял главный архитектурный план: выцветший чертёж, на котором красовалось поместье Гаррана — цитадель в самом сердце Элиона.

Белгард, уткнувшись мордочкой в огромный, пожелтевший от времени свиток, что-то бормотал себе под нос. Наш стол был завален до краёв: поверх генерального плана цитадели лежали мои торопливые наброски, сделанные с дальних крыш Нового Порта и Вороньего гнезда, высмотренные через подзорную трубу, старые схемы караульных смен, выпытанные у уволенных и посаженных в тюрьму слуг (пришлось конкретно повозиться, чтобы отыскать едва живых бродяг, чудом оставшихся в живых после такого), и даже меню кухни замка на два месяца прошлого года — всякая мелочь могла оказаться полезной.

Лаверий кивнул, его лапа с зажатым грифелем легла на край чертежа.

— Гарран Стальной — один из самых могущественных людей Артанума, и его обитель отлично это показывает. Смотри…

Он обвёл контур.

— Основа поместья — хотя я бы лучше называл это замком — скала, но её форма изменена. Террасы и ярусы. Нижний ярус — это то, что видят все. Высокие стены, парадные ворота, двор.

Ловкая лапа белгарда с тонкими пальцами ткнула в центр чертежа, в массивную центральную башню, известную как «Наковальня».

— Главный вход. Парадные ворота из закалённой стали, толщиной в две ладони. От них расходятся стены, по верху которых магическая защита, и две пристроенные галереи, уходящие во двор. Помнишь, сколько на них дежурит человек?

— Постоянно — шестеро. Смена каждые четыре часа.

— Верно. А…

— Арбалетчики из клана «Серой Совы». Стреляют без промаха на двести шагов, если твои шептуны не врут. Я всё помню, пушистый.

Лаверий фыркнул, и его лапа поползла дальше, по внутреннему двору.

— Во дворе ещё интереснее. Казармы гвардии Стального здесь, слева. Сотня бойцов — и это не городская стража, Краб. Каждый — ветеран стычек с пиратами и княжествами. Спят по четверо в комнате, дежурная смена всегда на ногах. Десятка несёт стражу во внутреннем дворе, два десятка — на стенах. Остальные — в замке и саду. Тут же, во дворе, — Лаверий ткнул в другую точку, — с одной стороны конюшни, с другой — псарни. Не кибаритов, слава ветвям, но гончих. Кормят их мясом с кровью, но половину держат в полуголоде, чтобы злее были. Запах чужого они учуют за полсотни шагов.

— А за двором разбит огромный сад, который опоясывает саму усадьбу. Что мы о нём знаем?

— Из того, что тебе удалось нарыть через капитанов и торговцев, — белгард задумался, — Можно уверенно сказать, что Гарран коллекционирует редкие растения со всего мира.

— Из самых негостеприимных его уголков, хочешь сказать?

— Не только. Там полно и «обычных» деревьев, кустов и цветов, но… В остальном ты прав. Колючие кустарники с острыми, как бритва, листьями, деревья с черной, ядовитой корой. Дорожки вымощены идеально подогнанным базальтом, без единой трещинки, а некоторые клумбы цветов соединены друг с другом в подобие ловчей сети. Кустарники Атреума — вообще дичь какая-то! Могут передавать сигналы на свои же саженцы, которые находятся в кадках, в караулках по всему замку! Слуги и стража об этом в курсе, и не прикасаются к ним, но тот, кто не в курсе, может запросто задеть кусты, спрятаться в них — и об этом сразу узнают…

— Ни укрыться, ни подойти незаметно… А за двором и садом расположен сам замок…

— Его главное здание, — Лаверий перевёл грифель на центральную постройку, — В нём три основных уровня. Первый — публичный. Холл и приёмный зал, где Гарран вершит суд и принимает гостей. Огромное помещение с колоннами из тёмного мрамора, на которых высечены барельефы сражений. Пол отполирован до зеркального блеска. Гигантский камин, в котором иногда горят целые стволы деревьям. Горят постоянно, даже летом — для впечатления. Он, как мы выяснили, находится там не только для этого — его тяга соединена с системой вентиляции всего замка. В случае опасности камин можно перекрыть и заполнить ядовитым дымом любую комнату.

— М-да… Уютненько. И это не говоря о галерее второго яруса, опоясывающую зал. Отсюда лучники клана «Серой Совы» имеют идеальный обзор. Каждый их выход на дежурство отмечается, смена проходит без единого слова. Это не просто охрана — это часовой механизм.

— Этот Гарран — параноик, — фыркнул Лаверий, — Давай дальше по первому этажу.

— Вот здесь, на западной стороне, — я ткнул в карту пальцем, — оружейные залы и тренировочные площадки под открытым небом. Там круглые сутки кто-то упражняется. С восточной стороны — кухни, кладовые, помещения для прислуги. И вот что важно: все эти крылья соединены крытыми галереями и внутренними двориками. Замок — это не монолит, а скорее маленький, идеально отлаженный городок внутри Элиона. Люди постоянно перемещаются: слуги с провизией, оружейники, гвардейцы, посыльные. Жизнь кипит, и незамеченным там остаться просто невозможно.

Я замолчал, пытаясь представить эту картину. Запах дыма из гигантского камина, смешанный с ароматом экзотических растений из сада. Скрип колес тележки, везущей бочки с вином в погреба. Отдалённый ритмичный стук молотов из оружейной.

И над всем этим — неусыпный взгляд гвардии, для которой такой распорядок является обыденностью.

Белгард закинул в рот пару орехов и захрустел ими.

— Двигаемся дальше. На втором этаже — гостевые покои, библиотека, кабинет, трапезная для семьи и ближайшего круга. Коридоры узкие, стены — камень с медными прокладками. Гасят звук и усложнят для тебя работу с металлом, твоё «чувство» будет там бесполезным. Плюс — каждое помещение запирается на замки, заказанные Гарраном из Каменного Круга. Что там по чертежам?

— Учитывая то, что мне удалось узнать — всё плохо, — скривился я, — Замки делает одна единственная мастерская, и каждый из них — уникален. Со своим механизмом, разным количеством пружин, и разными «секретами». Одни плюются облаками яда, которые за мгновения превращают лёгкие в труху, другие выполнены в виде пасти животного — зацепишь не тот крючок, и отхватят руку…

— Говорю же — параноик!

— Нам это никак не поможет.

— Как знать, как знать…

— Главное всё равно не в этом, — я покачал головой, — Главное — движение. Слуги с бельём, повара с подносами, офицеры с донесениями. Все по расписанию. Любой задержавшийся человек сразу бросается в глаза.

— Ты прав, Краб, прав… — вздохнул Лаверий, — И что самое поганое — охрана здесь не стоит столбами. Гвардеец в доспехах, проверяющий пропуск у кухонного мальчика, выглядит так же нормально, как тот же мальчик, несущий бутылку вина своему хозяину.

Мы замолчали, глядя друг на друга. План поместья, каким бы шикарным оно ни было, для меня выглядел как смертельная ловушка.

— Понимаешь в чём проблема? — голос Лаверия вывел меня из раздумий.

— Проблема не только в неприступных стенах, часовых и механизмах защиты. Проблема в том, что здесь нет мёртвых зон, нет пустых коридоров, в которых никто не появляется и можно спрятаться. Нет забытых ниш, неиспользуемых кладовок и пустых комнат. Каждый уголок замка живёт своей жизнью, и любое несоответствие, любой чужак будет замечен мгновенно. Не потому, что все бдительны, а просто потому, что он будет выбиваться из этого отлаженного ритма. Как фальшивая нота в идеально сыгранной симфонии…

— Что по третьему этажу?

Я взглянул на план.

— Спальные покои самого Гаррана и его жены, детей, выход в две башни — алхимическую и артефактную — и тайник слезы. который охраняет лучший мечник Артанума и, по совместительству — «чешуйчатый» с невероятно развитой школой Анимы. Бекард Крон, двухметровый амбал, который имеет чуйку как у гончей, умеет двигаться быстрее ветра, и голыми руками крошить булыжники!

— М-да, даже я уже наслышан о нём…

— Плюс — всё на магической защите, которую с помощью особых зачарованных перстней могут обходить только Гарран и его ближайшее окружение.

— Кто именно?

— Жена, два сына, дочь, личный целитель-алхимик, и приближённый «чешуйчатый». Но даже они — кроме Гаррана — не имеют доступа ко всем помещениям — только к тем, куда им «можно». А в комнату со «Слезой» можно только ему, остальные перстни её не распечатают.

Белгард задумчиво дёрнул носом, отложил грифель и посмотрел на меня.

— Ну… Вот он, замок Гаррана Стального. Крепость-убийца, идеальный механизм. И нам нужно найти способ стать его частью — хотя бы на короткий срок…

Я откинулся на спинку скрипящего деревянного стула и провел рукой по лицу, чувствуя под пальцами недавно пробившуюся щетину.

Два года планирования, краж, риска — и мы упёрлись в каменную стену. В прямом и переносном смысле. Пахучий дым огарка свечи смешивался с запахом раскаленного металла и жареных орехов от вечного перекуса Лаверия.

— Ну что, олифантус? — раздался хриплый голос белгарда, вновь выдернувший меня из раздумий, — Мы снова пережёвываем уже пережёванное! У меня от этих планов уже усы вянут.

— А у меня — мозги, — огрызнулся я, тыча пальцем в разложенные перед нами чертежи, — Высота стен, магические барьеры, считывающие чужое присутствие. Часовые, которые не спят, потому что их будит специальный вибрационный камень, вшитый в кирасы. Псы, чующие страх за полмили. Растения-доносчики. Замки, от которых у меня лично дергается глаз. Бекард, мать его, Крон!, — Я посмотрел на пушистого партнёра, — Мы сто раз всё это обсужали, Лаверий! Даже такому пушистому дураку, как ты, должно быть ясно — проникнуть к Гаррану «привычным» способом — тихо, ночью и незваным — невозможно! Это не поместье Хэмли, где хватило пары телег с пьяницами. Это неприступная цитадель!

Лаверий фыркнул. Его изумрудные глаза скользнули по схемам с холодной ясностью механика, разбирающего неисправный механизм.

— «Привычно» — значит, исходя из текущего набора инструментов и данных, — произнес он с нажимом, постукивая коготком по центральной башне, — А что, если инструменты меняются? А данные — уточняются?

— Уточняю — мы сдохнем! — мрачно буркнул я, — Твои хитрые штуковины, мои навыки и магия — всё это бесполезно против такой концентрации… Как ты там сказал? Паранойи? Что это вообще?

— Постоянное и неусыпное ожидание проблем.

— Хм… Я, получается, тоже параноик… В любом случае — мы не пройдем сквозь эти стены. Не обойдем охрану. Нас либо учуют, либо увидят, либо попросту раздавит этот отлаженный механизм. Гарран не просто построил крепость. Он создал организм, где любая чужая клетка отторгается — мгновенно!

Белгард задумчиво почесал за ухом.

— Хм… Знаешь, Краб, иногда твои странные сравнения удивительным образом являются ключом к пониманию действия… Даже жаль, что ты сам этого не видишь. Организм… Интересное сравнение.

— О чём ты?

— Ведь даже самый здоровый организм может подхватить заразу, верно? Незаметную, пришедшую откуда-то снаружи. С едой или удовольствием… Такую, которую он сам же и впустит…

Я уставился на белгарда, стараясь понять, к чему он клонит. Лаверий взял грифель и написал на одном из свитков дату — через два месяца.

— Ты же знаешь, Краб, есть один день в году, когда ворота замка Гаррана открываются для многих… — произнёс он, и в его голосе прозвучала редкая нота деловой заинтересованности, — День, когда этот «организм» намеренно ослабляет свою защиту. Нет, не ослабляет — меняет её параметры. Он открывает свои двери для потока другой, желанной инфекции. Гости.

И тут до меня дошло.

Легендарный ежегодный бал Гаррана Стального! Я слышал о нем лишь обрывки слухов, и не рассматривал всерьёз, но…

— Бал? — улыбнулся я, — Ты предлагаешь пройти на него в качестве гостя?

— Именно! Через пару месяцев Гарран будет принимать у себя весь цвет Артанума. И не только! Это событие, ради которого в Элион стекаются гости из Земного Круга, княжеств. Сам Герцог с семьей, Бароны — кроме твоей сумасшедшей подруги из Трущоб — главы гильдий, богатейшие купцы… Знаменитые «чешуйчатые», алхимики, поэты, на которых сходит благодать муз, и офицеры, пахнущие славой и порохом. Поместье будет освещено тысячами фонарей, в залах будут накрыты столы, ломящиеся от диковинных яств и вин, за которые можно купить целый квартал в Вороньем гнезде! Музыка, танцы, шёпот заговорщиков и звон хрусталя. И сотни людей! Шум, суета, толпа… Идеальный хаос для того, чтобы затеряться!

Я представил эту картину.

Не темные переулки и скользкие стены, а ослепительные залы, где воздух дрожит от смеха и музыки. Не тишину, нарушаемую скрипом замка, а гул голосов, где можно раствориться.

Это был другой тип опасности, и куда более изощренный.

Вместо стальных капканов — шёлковые сети интриг.

— Это… безумие, — медленно проговорил я, — Даже если ты прав, и это наш единственный шанс, возникает первая, и далеко не последняя сложность. Туда надо попасть. Меня, Краба из Трущоб, даже к воротам Элиона не подпустят. А уж на бал к Гаррану Стальному… Ха-ха-ха! — я искренне расхохотался, представив это зрелище, — Меня вышвырнут вместе с помоями, даже не спросив имени! И хорошо, если так — а не сразу прирежут и скинут в канаву!

— Тебя вышвырнут, да, — легко согласился Лаверий, — А вот какого-нибудь приезжего аристократа, которого в городе никто не знает…

Я уставился на белгарда, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Ты спятил? Выдать себя за аристократа? Меня⁈ Лаверий, ты слишком долго вдыхал пары своих эликсиров! Они выели то немногое, что у тебя было вместо мозгов!

Белгард лишь хмыкнул и принялся жарить на маленькой сковородке новую порцию орехов. Запах — горьковатый, терпкий — ударил мне в нос.

— А почему бы и нет? — спросил он, ловко подкидывая орехи на раскалённом металле, — У тебя есть все данные, олифантус. Рост подходящий, черты лица… сносные. Голос можно поставить, манеры — выдрессировать. Ты же вор, Древо тебя забери! Ты всю жизнь играешь роли. Только обычно — пьяного грузчика или подмастерья. А тут роль посложнее, да. Но суть та же: наблюдай, запоминай, копируй. Ты же видел этих павлинов с улиц Элиона, когда они выходят в город и корчат из себя невесть кого? Они не умнее тебя. Не все, по-крайней мере. Просто у них больше наглости и денег.

— Наглости у меня хватит на три аристократических рода! — огрызнулся я, — Но это не просто роль, это целая жизнь! Нужно знать, какую вилку для омара использовать, как обращаться к герцогу, какие танцы сейчас в моде, как пахнут дорогие духи, какие слухи гуляют в высшем свете! Нужно знать всех поимённо, гербы, отношения меж семей… Малейшая ошибка — и меня разоблачат! И тогда Гарран не станет меня даже пытать — просто прикажет раздавить, как таракана.

— Поэтому мы и будем готовиться, — невозмутимо сказал Лаверий, пересыпая орехи в пиалу, — Деньги у нас есть. Твои подвиги в качестве «Паука» позволили скопить приличную сумму. Шикарный костюм, украшения, дорожный сундук, слуги, охрана — всё это купим! А что касается манер… — Он хитро прищурился, — У тебя же есть, к кому обратиться. Те две сумасшедшие сестрицы.

Арикель… А ведь он прав, они вращаются в этих кругах. Пусть и где-то сбоку, но вращаются. Они знают этикет, у них прорва информации об аристократии, они могут натаскать меня…

— Что, уже прикидываешь, как из тебя сделают презентабельного молодого человека из глухой провинции?

Чем дольше я слушал Лаверия, тем эта безумная идея начинала казаться… возможной!

Да, я умел отыгрывать роли. Чуть ли не каждый день на улицах Аранума я был кем-то другим: глуповатым разносчиком, забитым ремесленником, наглым мальчишкой.

Я чувствовал людей, как хамелеон — цвет кожи. Я мог подстроить походку, выражение лица, тембр голоса. Это была не просто ложь — это было искусство выживания.

А что такое бал, как не еще одна улица, только вымощенная мрамором и освещенная хрустальными люстрами? Те же интриги, то же лицемерие, те же правила: казаться, а не быть…

— Феррак… — прошептал я, — Ты действительно сумасшедший. Но… это может сработать.

— Конечно, сработает! — Лаверий щелкнул языком, — Мы придумаем тебе легенду. Что-то простое — молодой барон… с дальних островов? Или из княжеств? Надо бы разузнать, из каких оттуда в этом году кто приедет… Хотя ты такой загорелый — может, за степняка сойдёшь? А что, удобно! Там свои обычаи, и от тебя не будут ждать идеального знания столичного этикета! Небольшое невежество спишут на провинциальность, это будет даже мило! А твоя «экзотическая» внешность и манера речи будут вызывать интерес, а не подозрение.

Энтузиазм белгарда был заразителен.

Я уже видел это: я в дорогом, но не вычурном камзоле, с перстнем с фамильным гербом на пальце. С гордой осанкой и томным взглядом человека, который скучает на этом балу, но вынужден присутствовать из вежливости. Я слышал свой голос, вежливый, с легким чужеземным акцентом.

Но затем реальность снова ударила меня по голове, как обухом топора.

— Приглашение, — сказал я, и весь мой азарт мгновенно угас, — Лаверий, на этот бал не попасть без персонального приглашения. Их рассылает сам Гарран. Их не купишь на чёрном рынке. Это не пропуск в портовый склад, который можно подделать. Это документ с магическими печатями, алхимическими метками, личной печатью Гаррана и боги знают чем ещё! Их проверяют на входе «чешуйчатые». Как мы его достанем?

Мы замолчали. Воздух в подвале снова стал густым и тяжелым. Лаверий перестал хрустеть орехами. Он сидел, уставившись в стену, его пушистый хвост нервно подрагивал.

— Да, — наконец произнёс он, — Это проблема, и серьёзная. Но не решаем ли мы нерешаемые задачи каждый день, друг? Найдем способ — украсть, подделать, перехватить гонца. Варианты есть. Риск — колоссальный, согласен. Но иного пути нет.

Я закрыл глаза.

В голове проносились образы: блеск люстр, шепот аристократов, суровое лицо Гаррана Стального. А потом — тёмные коридоры его замка, заветная сокровищница, мерцающая «Слеза Амир»…

Цель, ради которой я был готов на всё, хоть и редко признавался в этом даже себе.

Цель, ради которой я рисковал жизнью снова и снова.

— Хорошо, — тихо сказал я, открывая глаза, — Допустим, мы решим проблему с приглашением. Допустим, я пройду на бал. Допустим, я не опозорюсь в первую же минуту и смогу отыграть свою роль, — Я посмотрел на Лаверия, — Что дальше? Я буду там один. Один против всей гвардии Стального, против его магов, против его ловушек. Даже если я найду способ проскользнуть на третий этаж и в комнату со «Слезой», мне надо будет ещё выбраться! Мне понадобятся глаза за спиной, человек у двери, специалист, который разберется с магической защитой. Мне понадобится… команда.

Слово повисло в воздухе.

Я всегда работал один (мелкие делишки с Джеки не в счёт — а о Зефире я и вовсе старался не вспоминать). Доверять — не моя привычка. Доверие в Артануме — роскошь, которую нельзя себе позволить.

Но ограбление такого уровня — не дело одиночки. Это операция, и для неё нужны специалисты.

И у меня, как ни странно, был кое-кто на примете.